Лисье счастье

Она не так представляла себе эту встречу. Улыбка, а потом нахмуренные брови. И много-много разговоров. Чжо Юнь рассказывал бы ей обо всём, что случилось с ним за эти десять лет, а Хуа Юэ сидела бы на широкой ветке над рекой и болтала босыми ногами, чувствуя на лице тёплый весенний ветер. Он рассказал бы о том, как сам стал мастером и что у него теперь у самого ученики, попадающие в глупые ситуации, но умеющие, как и он, дружить и верить людям. А Хуа Юэ не стала бы его спрашивать о тех двоих, что всё ещё жили в глубине её сердца: она повзрослела и стала умнее на целую жизнь. И ещё она непременно рассказала бы ему, как проснулась однажды утром снова молодой, а не наполненной горечью и опытом старухой. Боги смилостивились над ней, сказал бы она. А потом бы непременно спросила: — Неужели из-за твоих чистосердечных молитв, а, мастер-даос? И Чжо Юнь наверняка бы покраснел. Несмотря на прошедшие годы. А рядом с ней на ветке залилась бы насмешливым клекотом птица. Вот как это должно было случиться. Только вот вышло совсем не так. Сначала захохотала дурацкая птица, и Хуа Юэ успела только обернуться и увидеть Чжо Юня. И замереть. Люди меняются с течением времени, она об этом никогда не забывала, но как, как тот юноша мог превратиться в такого мужчину? В прежние времена она ни за что бы не пропустила его. Поймала бы просто из принципа. Сейчас у неё не было ни такого права, ни такой цели, они были друзьями, и… — Хуа Юэ? Это ты? Голос его стал хриплым и низким, и она почувствовала как желание разгорается в её теле с каждым её вздохом, с каждым его шагом. — Да. Я вернулась. Он остановился и спросил: — К ним? Она мотнула головой, не в силах отвести взгляда от его лица. — Значит, ко мне? Вопросы вертелись на языке — что значит — к тебе? Разве мы не друзья? Но сказать любую из этих глупостей она не смогла. Просто осторожно кивнула. Нет, вовсе не так она воображала себе эту встречу. Не знала, что Чжо Юнь умеет так целоваться — и где-то ведь научился, паршивец! И с кем? Хуа Юэ как-то представляла себе, какими могут быть его объятия, так, ради интереса. Но эти фантазии теперь казались бледной тенью реальности. Она знала, как её тело реагирует на любимого мужчину, знала, какими страстными могут быть влюбленные в неё, но никогда до этого… Трава колола спину, над головой качались ветки сосен, и пряди волос Чжо Юня, выпавшие из его причёски, касались её щеки. Он плавно двигался в ней, целовал её лицо — изгиб бровей, сомкнутые веки, ресницы, скулы, изящную раковину уха, скользил языком по золотой вязи серьги, прикусывал губами мочку. Руки его гладили и трогали её тоже везде, словно даже сейчас, даже находясь внутри неё он всё ещё не мог поверить в то, что она здесь, рядом с ним, принадлежит ему. И он шептал её имя, безостановочно — словно заговор, заклинание, не дающее ей исчезнуть. Хуа Юэ царапала ногтями широкие плечи, отзываясь стонами на каждый толчок и вспышку наслаждения, но ей всё ещё чего-то не хватало. Самой малости. Самой-самой малости. Еще совсем немного — словно глупой лисе не доставало чего-то очень нужного, чтобы получить удовольствие от этого человека. Мысль заставила вздрогнуть и обнять Чжо Юня в испуге. Десять лет назад она поняла, что значит безответная любовь и пообещала себе никогда больше не вовлекать мужчин в эти игры, зная заранее, что не собирается давать им шанс. А тут солнце первого дня её новой жизни ещё не село за горизонт, а она собралась нарушать свои обещания. — Хуа Юэ? Что случилось? Чжо Юнь остановился и с тревогой посмотрел на неё. Несколько ударов сердца они провели в напряженном молчании, а потом Хуа Юэ подняла руку и провела пальцами по его скуле. Кожа его была смуглой от солнца и ветра, и солёной под её губами. — Что? — переспросил он, всё так же не двигаясь. — Ты внезапно поняла, что никогда не полюбишь меня, и хочешь извиниться? — Нет. — Хуа Юэ качнула головой и погладила нанесённые её ногтями царапины. — Нет. Она поцеловала его в щёку, потом в угол губ. Поднять ресницы и посмотреть ему в глаза было невыносимо сложно, но она с этим справилась. — Нет. Я внезапно поняла, что уже люблю тебя. Я счастлива. Я так счастлива, Чжо Юнь. Комок боли внутри неё лопнул и распустился рыжим цветком огня, и отблески этого пламени она видела в его глазах. — Хуа Юэ… Хуа Юэ… Он так хрипло и беспомощно прошептал её имя, что сердце зашлось бешенной дрожью. Они вновь опустились на траву, сплетаясь друг с другом — рукавами одежд, прядями волос, пальцами, локтями, коленями, тысячным повторением имён и дрожью ресниц, всхлипами и смехом, сотнями грядущих рассветов и закатов, любовью, что ждала десять лет и новым, только зародившимся чувством, именами и нежностью. Счастьем, одним на двоих. Эту встречу Хуа Юэ представляла совсем не такой. Но кто может знать, что ему уготовано судьбой?