Грехопадение Вероники: От приюта до семейного ложа

На самом деле сутенёр был Рэй — тот самый 52-летний негр, который первым вошёл в неё в приюте, притворяясь бездомным. Он специально выбрал этот момент, чтобы стать первым, кто попробует эту белую христианку — молодую, скромную, почти невинную. Белла заранее всё ему рассказала, и Рэй не смог пройти мимо такой возможности. Теперь он стоял перед ней — настоящий хозяин: золотые цепи на шее, татуировки на груди и руках, тело, закалённое улицей и годами. Он смотрел на Веронику сверху вниз, медленно обводя взглядом её изменившееся тело. — Ну что, — произнёс он низким, рокочущим голосом. — Теперь ты одна из моих девочек. Но для начала раздевайся и ложись на диван в углу. Хочу попробовать тебя полностью, а не только через дырку. Рэй начал раздеваться — неторопливо, демонстративно. Футболка упала на пол, обнажив мощный торс с седеющими волосами. Штаны и боксеры последовали за ней — член, уже тяжёлый и полутвёрдый, качнулся перед ней, большой, тёмный, с толстыми венами. Вероника молча подчинилась. Поставила сумку у дивана, начала снимать одежду. Полтора месяца беременности сделали её тело мягче, женственнее: бёдра округлились, грудь налилась почти до четвёртого размера, соски потемнели и стали заметно чувствительнее. Животик был ещё совсем небольшим — лёгкий, нежный бугорок, под которым уже рос кто-то. Рэй смотрел на неё голодными глазами. — У тебя есть деньги? — спросил он.— Да… немного… отец дал, — прошептала она. — Дай сюда. У меня они будут в безопасности. Вероника покорно протянула ему пару сотен долларов. Он закинул их в ящик стола и кивнул. Она сняла блузку, юбку, лифчик, трусики — осталась голой. Рэй подошёл ближе, протянул руку, обхватил её грудь — сначала одну, потом вторую. Сжал, потянул сосок, покрутил его пальцами. Вероника вздрогнула — соски тут же отозвались острой вспышкой. — Наливные… красивые… беременность тебе идёт, — пробормотал он. Вероника увидела его член — уже полностью твёрдый, толстый, чёрный, с блестящей головкой. Внизу живота снова предательски потеплело, между ног стало влажно. Рэй подвёл головку к её губам. Она открыла рот и взяла её — без слов, без сопротивления. Начала сосать — медленно, глубоко, обхватывая губами, работая языком по нижней стороне. Рэй положил руку ей на затылок, тихо промычал: — Хорошая девочка… Она сосала старательно: губы скользили по стволу, язык кружил вокруг головки, слюна стекала по подбородку. Рука скользнула к его яйцам — тяжёлым, горячим — и начала их перекатывать в ладони. Рэй толкался вперёд, наслаждаясь её ртом, но вскоре отстранился. — Ложись. Он уложил её на диван — на спину, широко раздвинул ноги. Опустился на колени между ними. Его лицо оказалось прямо у её беременной киски — слегка распухшей, с тёмными губками, уже блестящими от смазки. Он провёл пальцами по ней — раздвинул, проник внутрь двумя пальцами, медленно, глубоко. Вероника застонала. Потом наклонился и лизнул — длинным, горячим языком прошёлся от клитора до самого входа. Сосал клитор, покусывал его губами, проникал языком внутрь, вылизывая стенки. Его борода колола кожу бёдер, но это только усиливало ощущения. Он лизал её долго, жадно, мял губки пальцами, раздвигал шире, доходил языком до шейки матки. Вероника извивалась, стонала, хваталась за простыню. Тепло в животе разливалось волнами, матка пульсировала. Рэй отстранился, встал на колени. Его член стоял колом — толстый, тёмный, готовый. Он начал дразнить — провёл головкой по её губкам, потёрся о клитор, надавил на вход, но не входил. Круговыми движениями размазывал её смазку, толкался чуть-чуть, заставляя её тело выгибаться, бёдра подаваться навстречу. — Внутри тебя может быть мой ребёнок… — прошептал он, глядя ей в глаза. — Тот первый раз в приюте… я кончил в тебя первым. Залил твою матку. И теперь чёрный малыш растёт в белой христианке. Вероника застонала — от слов, от дразнения. — Представь… как на тебя будут смотреть люди, когда ты пойдёшь по улице с чёрным ребёнком на руках. Осуждающие взгляды — от соседей, от бывших прихожан. «Шлюха… трахалась с неграми… забеременела от бомжа…» Они будут шептаться. Смотреть с отвращением. А ты будешь идти — с чёрным малышом. И знать, что это от меня… или от одного из нас девяти. Головка снова толкнулась — вошла на сантиметр, вышла, потёрлась о клитор. — А позже, когда я с тобой закончу, будешь отдаваться моим клиентам за пятьдесят долларов. Лежать на продавленном диване… или в мотеле… раздвигать ноги… давать им кончать в твою беременную вагину. Они будут платить больше — за то, чтобы трахать беременную белую шлюху. Кончать внутрь, зная, что там уже растёт чёрный ребёнок. Ты будешь стонать под ними — негры, белые, богатые извращенцы… все, кто заплатит. И глотать их сперму, если захотят. За пятьдесят баксов за сеанс. Вероника дрожала, стонала, умоляла глазами. — Пожалуйста… войди… Рэй усмехнулся. — Хорошая шлюшка… И вошёл — медленно, растягивая её. Она почувствовала каждый сантиметр: толстый ствол, вены, головку, которая упёрлась в матку. Он начал двигаться — сначала глубоко, размеренно, потом быстрее, шлёпая яйцами по её попке. Вероника кричала — от удовольствия, от слов, от полноты внутри. Она обхватила его ногами, впивалась ногтями в спину, кончала — раз за разом, сильно, с дрожью во всём теле. Рэй кончил в неё — мощно, заливая матку, смешивая своё семя с выделениями Вероники внутри. Они лежали — тяжело дыша. — Теперь ты моя собственность и будешь давать свою киску всем, кому я разрешу, — сказал он. Вероника молчала. Потом посмотрела в глаза Рею и сказал, — да, я буду делать все что ты скажешь хозяин. — Рей удовлетворенно кивнул, поглаживая нежно небольшой животик Вероники на диване и смотря как его семя вытекает из вагины Вероники.