неужели остаётся лишь отчаяние? (18+)

      Добрый день или, может быть, вечер всем тем, что однажды прочтёт этот дневник. Сегодня, как я думаю, последний день, а это последняя запись. Меня зовут Хан Джисон, я пропал больше трёх лет назад. Надеюсь, меня всё-таки нашли и теперь вы знаете, что со мной случилось. Матери не давайте читать дневник, отцу можно. Он сильный, вытерпит, мама — нет. Предложения могут звучать некорректно, возможно даже не читабельно, но я изо всех сил стараюсь хоть немного объяснить, что со мной произошло. Я допускаю ошибки в словах и пунктуации, простите.       Я запрещаю СМИ публиковать все мои записи из дневника, можно только эту. Всё остальное, я прошу полицию рассматривать как личное дело.       Мама всегда говорила мне: «Перед смертью не надышишься», я смеялся с её слов, приводя всякого рода домыслы, пока она готовила утренний кофе для отца, а я завтракал хлопьями и опаздывал в школу. Пап, скажи маме, что она была права. Перед смертью правда не надышишься.       Сейчас, оглядываясь в те времена, я понимаю, как же были правы родители. И по поводу друзей, любви и жизни. Если бы я только мог, я бы вернулся в тот вечер, в тот разговор с мамой и принял бы меры. Но имеем то, что имеем.       Мне было двадцать шесть, когда приветливый коллега по работе стал уделять мне знаки внимания. Это был И Минхо, парнишка, который только-только перевёлся к нам в отдел менеджеров. Мы с ним одногодки, а как и после оказалось учились в одном университете и даже группе, просто я в универе был тем ещё прогульщиком и за все шесть лет учёбы так и не познакомился с ним.       Но, как оказалось, Земля всё же круглая.       Минхо казался интересным. Он много знал, классно работал с клиентами, у него были самые высокие продажи. Я не завидовал, но хотел понять его мастерство.       Мы сдружились. Стали вместе выпивать, ночевать у друг друга, гулять. И Минхо за всё это время не пропустил ни одной попытки, чтобы сделать мне комплимент или подарить какую-нибудь безделушку про которую я говорил ему один раз. Оказывается, когда за тобой ухаживают, это правда приятно. Но я чувствовал себя странно. У меня была девушка Аой и потому, внимание Минхо было будто бы неуместным. Я говорил ему, что странно себя чувствую. Минхо уверял, что в его действиях нет никакого контекста, хотя я знал, что он гей. Но я поверил ему и, как оказалось, зря.       Тот день я помню до сих пор, кажется, он последнее, что я видел.       Рано утром я поцеловал Аой в губы и вышел из дома под звонкие голоса весенних птиц. Буквально вчера (три года назад) выпал снег, который утром начал таять. Я, хрустя снежинками, отправился на парковку к машине. Для странного, я увидел там Минхо. Он с улыбочкой подошёл ко мне и у нас случился диалог:       (В правдивости можете не сомневаться, я помню все его слова. Они до сих пор звучат в моей голове).       — О, Джисон! — улыбнулся он подбегая ко мне.       Я обернулся, оставив ключи на крыше своей старенькой Киа.       — Минхо? — я был удивлён, Минхо жил в другом районе. — Ты чего тут?       — Да… — протянул запыхаясь он, — дела были.       Усмехнувшись, я разблокировал телефон, смотря на время, после, убирая его в карман, негромко посмеявшись сказал:       — В половине восьмого утра?       — И такое бывает, — пожал Минхо плечами, добавляя следом. — А ты куда?       — На работу? А ты не пойдёшь? — вопросительно уточнял я, не осознавая угрозы.       — Пойду, только позже. Ты уверен, что хочешь пойти? — глаза Минхо стали краснеть. Наливаться соком крови, словно гранат на свету солнечных лучей. Мне стало не по себе.       — Чего? — лишь выдавил улыбаясь я, — Минхо ты чего, а?       — Странно всё это, — отвечал мне он, продолжая смотреть в мои сужающиеся глаза.       — Что странно?       — Всё?       — Слушай, ты в порядке? У тебя что-то случилось?       — Случилось, что?       — Минхо, — я насторожился. — Ты в порядке? — ещё раз спросил я.       — Минхо? — ткнув пальцем в себя, — Я Минхо?       Я не знал, что отвечать. Я по-настоящему опешил. Замер, как в кино или книге. Пялился и молчал. А у Минхо тем временем лопнул капилляр в глазу, а изо рта потекла слюна.       — Нужно позвонить в скорую, — единственное, что произнёс я.       — Скорую? — вторил он, а я только сейчас заметил, что на Минхо был чёрный спортивный костюм, на штанинах которого были грязные следы, будто он где-то по грязи очень долго гулял.       — Да, сейчас позвоню и всё будет хорошо, — я нервно разблокировал телефон, набирая номер знакомый всему миру. Я подумал у него случился припадок или что хуже, я не медик, не понял, что именно это было.       — Я есть Господь Бог твой, и нет других богов, кроме Меня, — прошептал Минхо, подходя ближе.       — Что?       — Я есть Господь Бог твой, и нет других богов, кроме Меня.       В это же время на другом конце трубки:       — 911, что у вас случилось?       — Доброе утро, меня зовут Хан Джисон, я проживаю в Тэгу, мой друг…       И больше про меня никто и ничего не слышал. Люди до сих пор не знают, где я, прошло три года, меня уже и искать-то перестали. Да? Вы ведь бросили? Наверняка полиция обозначила, мол, пропал без вести и всё. Записали меня к мёртвым. А я живой. Я всё это время был живой! А вы… Вы не искали меня.       Я писал во вчерашних записях, но я повторю ещё раз! Ни в коем случае эти записи не должны попадать в руки журналистов! Все мои записи, если вы найдёте меня — отдать отцу. Полиция, я надеюсь, что хотя бы здесь вы нормально сработаете.       Вчера Минхо выдернул мне все зубы. Мой рот опух, я не могу не есть ни пить. Даже собственную слюну глотать больно. Из некоторых ямок до сих пор сочится кровь. Он съёл мои зубы у меня на глазах. Проглотил каждый раз за разом, вместе с корнями. Меня вырвало на пол кровью и остатками ужина. Во рвотных массах я увидел яйца глистов — это он так наказал меня за то, что я не умею делать минет. Собственно зубы он мне поэтому и выдернул. Он любил наказывать таким образом. Каждый раз, когда у меня не получалось делать так, как он просил, он кормил меня глистами, а после сам и выводил их.       Мои кости изрядно торчат. На бёдрах есть пролежни. Кажется ещё немного и там будет некроз. Или это одно и то же? Я не знаю, если честно.       Минхо жестокий человек. Два месяца назад он сломал мне ногу. Она заросла но со смещением, теперь одна нога кривая и короче чем, вторая. Не знаю, можно ли это исправить, но я перестал надеяться. Я знаю, что я умру сегодня, возможно через десять минут. Некоторые люди вернувшиеся с того света говорили, что чувствовали смерть. Знаете, я тоже её чувствую. Она дышит мне в спину, впиваясь ногтями в бока.       Как оказалось — Минхо псих. Пока я сидел на полу в деревянном домике, стены которого всегда пропускали ледяной воздух, Минхо рассказывал мне, как увидев меня в университете, понял, что я буду его. Он рассказывал свой план, тот буквально был идеальным. У плана было два исхода событий.       Первый: если бы я оказался геем, Минхо бы ничего не сделал бы со мной из того, что сделал.       Второй: если я окажусь не геем, он похитит меня, чтобы я всегда был рядом.       И, к сожалению, мы понимаем, какой получился итог.       Наверняка, если меня найдут, вы будете гадать, почему я не сбежал? Будете думать, что у меня не было попыток и я просто смирился со своим положением? Вы ошибаетесь. Каждый чёртов день я пытался. Думаете, сломанные ноги, один глаз и отсутствие зубов — случайность? Это наказание. Наказание за мои побеги и попытки выбраться. Я давно выплакал все свои слёзы. Мой второй глаз и то плохо видит, а первый он насадил на вилку и скормил птицам. После этого левую часть лица парализовало, поэтому из уголка губы всегда течёт слюна, а теперь и кровь.       Интересно, как там живёт Аой? Я знаю, что она была беременна, наверное она хотела сказать мне, а я пропал. Я узнал о беременности случайно. Просто… увидел её тест. Может быть у меня уже есть дочка или сын? А я не знаю этого… Хотя, она могла и аборт сделать или вовсе потерять ребёнка. А мне бы хотелось дочь. Чтобы в школу её отвозить, завтрак готовить такой, какой мне готовила мама.       Я скучаю по маме очень сильно. Наверное сильнее всего мне хотелось бы её обнять прямо сейчас. Чтобы она меня утешила, по голове погладила и сказала, что всё будет хорошо. Хочу с папой в провинцию уехать к старикам… А живы ли мои старики ещё? Я чувствую, как моё сердце рвётся на куски.       Минхо уехал за продуктами, сказал вернётся через день. Поэтому я могу свободно писать. Я и пишу только потому, что он оставил свой телефон, забыл и видимо не вспомнил. У него их несколько. До этого он никогда не забывал. Я ждал, не звонил никому, думал, может он проверяет меня таким образом, а он видимо правда забыл. Найдите меня, пожалуйста, я очень хочу домой. Но я чувствую, что умираю.       Похороните меня под каким-нибудь деревом, чтобы его листва защищала меня от дождя. Я не люблю дождь. Боюсь его. Но иногда он спасал. Во время заточения я слушал, как он бил по дереву и успокаивался.       Я хотел прожить обычную жизнь, но видимо для меня не это было уготовлено.       У меня больше нет сил писать. Я устал. Хочу спать.       Мама, папа, я вас очень люблю. Надеюсь, у вас всё хорошо. Вы живы и здоровы. Надеюсь, у вас есть внук или внучка от меня. Всё будет хорошо. За меня не переживайте. (Папа не показывай моё тело маме. Только лицо — тело не надо).       Аой, я тебя люблю. Я надеюсь, ты счастлива. Будь счастлива с другим мужчиной. Про меня забудь. Плохой из меня вышел парень, мне кажется. А уж муж тем более… пропал и нет.       Глаза слипаются. Вернее, хахаха, глаз. Простите. Перед смертью хочется шутить. Плохая вышла жизнь. Бессмысленная. Никчёмная.       Я заканчиваю. Скажу одно: вы не нашли меня самостоятельно. Не смогли это сделать. Я не виню вас в своей смерти, но можно было бы постараться... Зачем и почему я жил - сам не знаю. Жить я больше не хочу. Не могу видеть себя. Волос нет, тело... Да вы и сами увидите, что от него осталось. Патологоанатом, почистите мои органы от паразитов, пожалуйста. Попробуйте выпрямить ногу, парик обязательно. На лицо нужно будет нанести макияж. Или грим? Трупный? Так называется? Сделайте из меня красивого, не хочу таким умирать.       Минхо не убивайте. Посадите его в одиночную камеру без окон. Я хочу, чтобы эта тварь страдала остаток своей никчёмной жизни. Я разрешаю и даже прошу изнасиловать его. Киньте его в камеру к тем парням, которые не переносят насильников. Если это будут тёмнокожие парни - ещё лучше. Дайте им от меня задание. Это моя предсмертная просьба.       Спасибо, что всё-таки нашли меня. Больше я не чувствую одиночества и могу спокойно уйти. Всё своё имущество, если оно ещё осталось, я завещаю своему ребёнку. Если же в этом я ошибся, тогда пусть оно перейдёт родителям.

всеми забытый, Хан Джисон.

21.06.201х.

             Джисон отложил дневник, закрывая его. Из глаз текли слёзы, из парализованного рта — кровь. Костлявым телом, он поднялся с колен, громко хрустя ими. На прикроватной тумбочке Минхо лежал его телефон. Громкоколотящееся сердце напоминало звук кувалды в мастерской. Хан захлёбывался, практически кричал, брызгая кровью.       Надежда умерла в нём ещё давно. Сейчас осталось только отчаяние прекратить всё это.       Джисон сплёвывает на пол набирая номер.       — 911, что у вас случилось?       Клацая голыми дёстными и оставшимся кусочком языка Джисон шипит:       — Я Хан Тисон. Плопхал тли гххота назфат. Помогите, — последнее слово выходит чётко, словно внутренности ротовой полости на месте.       — Хан Джисон? — переспрашивает оператор.       — Я.       Джисон слышит звук клавиш, чувствует в трубку дыхание оператора, а после слышит заветные слова:       — Группа выехала к вам, оставайтесь на месте. Вы в безопасности?       Только Хан уже не отвечает ей. Телефон падает на деревянный пол, разбиваясь в уголке, а сам Джисон с улыбкой на губах и без сил разбивается вместе со стеклом и остатками своей печальной жизни.       Оператор продолжает звать его в трубку, а Хан, умирает, отпуская душу в далёкое напрасное.