Of Golden Memories

Our long bygone burdens

Mere echoes of the spring

But where have we come

And where shall we end?

— Куда мы пойдём теперь? Вопрос завис в воздухе: даже Грег не смог пошутить на этот счёт. Зверь побеждён, Неизведанное теперь безопаснее, чем когда-либо, но выхода, похоже, нигде всё ещё нет. Серое небо постепенно темнело, и, пусть никто больше не бродит в этих лесах, стоило отправиться спать. Они устроились под деревом, вырыв яму в снегу. Молча, стараясь не смотреть ни на ветви над головами, ни на бесконечные морозные блёстки. Грег погладил лягушонка, словно пытаясь успокоить то ли его, то ли себя. Кто же знал, что здесь у людей бывают общие сны. Облака простирались перед глазами пушистым, невесомым полем. Розовые и голубые, они были похожи на сладкую вату с неуместно всплывшей в памяти городской ярмарки. Вирт подскочил, запутался носком ботинка в этой странной почве, и первым же делом растолкал брата. — Ой! — Грег сдвинул чайник на затылок, поднимаясь. — А я тут уже был! Это облачный город, тут… Они меня знают, пошли! Вирт не стал спрашивать, поспешив за Грегом куда-то вперёд. Ландшафт слегка искажался, формируя небольшие холмы и пастельные низины, а порой приходилось перепрыгивать через разрывы в небесной поверхности — в общем-то, беда небольшая: гравитация словно ослабла, делая прыжки куда легче. Лягушонок подлетал почти на уровень человеческого роста. Что-то засияло вдали. Видимо, до города было даже не обязательно доходить: Королева Облаков явилась уже здесь, появившись из солнечного круга в сопровождении полупрозрачных белых птичек. — Я вас искала. — Здравствуйте! — Грег улыбнулся впервые за день, подходя поближе. — Вы не знаете, как нам вернуться домой? — К сожалению, пути назад уже нет. Ваши тела в настоящем мире потеряли жизненную силу. — Женщина опустила голову, её голос был мягким и тихим, полным спокойной печали. — Вам придётся остаться здесь. Внутри похолодело. Вирт вздрогнул и опустил взгляд, но заплакать как-то не вышло. Они даже не смогли попрощаться. Что все будут чувствовать? Родители, друзья? Сара? Если бы он не был таким трусливым и глупым, может быть, этого бы и не было. — Я понимаю, дети. Иногда потерянного не вернуть. Но я могу облегчить их горе — все, кого вы знали, будут вспоминать о вас с улыбкой. Будут слышать ваши голоса в шуме весенней листвы и шорохе золотых колосьев на осеннем поле. Память о вас будет жить, возвращаться рассветными лучами, как память чистейших душ. Я всего лишь сила Неизведанного, меньшее, чем божество, но я обещаю — никто больше не попадёт сюда по вашей вине. Вирт сглотнул, снова осмелившись поднять взгляд. Что-то было в этой даме с ангельским ликом. Что-то спокойное, сдерживающее горечь утраты. Ей хотелось поверить — и стоило. — Вы вольны жить здесь, как вам удобно. Зверь покинул это место, и подобных ему не будет ещё тысячу лет. Праматерь не даёт шанса чаще. Но люди живы, и люди вас любят. Живите благостно, дети мои. Радуйтесь, да радость вам воздастся. Братья проснулись синхронно, чувствуя, что что-то сместилось. Сначала это казалось отголоском сна, привкусом облаков в горле, но, протерев глаза, они оба поняли: в Неизведанном наступила весна. Они спали лишь ночь, но рассвет унёс в эту ночь добрых три четверти снега, сделав землю чуть влажной. С веток капало. — Ты тоже видел этот сон? — Угу… — Грег почесал в затылке и встал, наконец полностью просыпаясь. — А куда мы пойдём-то? Вопрос был и правда важным. Надо куда-то вернуться. *** Они шли по влажному лесу, наблюдая, как всё меняется буквально на глазах. Из земли, на проталинах, крошечными ниточками выползали первые цветы и молодая травка; непонятные птицы щебетали где-то вдали. Они не знали, куда идут сейчас, и обсуждать пришлось вслух: недопонимания создали бы только больше проблем. — Может, вернёмся в Поттсфилд? Ты же этого, вроде, хотел. — Я же не знал, кто они! — Вирт пожал плечами. — Ничего не имею против скелетов, но мы даже не знаем, как они живут. Другая культура, знаешь. Может, лучше спросим у Дровосека? Вдруг тут деревни есть, где люди живые. — Далеко! Там до мельницы миль триста, не меньше! Ну, наверное. А может, пойдём в школу? — О, так теперь тебе там нравится? Тебя-то мы туда запишем, однозначно, а я что буду делать? Снова учиться читать с кошечками и овечками? — Хмм… Я бы узнал, где живут лягушки, но в болоте мы просто утонем… И это всё ещё далеко! — А с чего ты решил, что далеко? — Так мы от мельницы сколько шли всего-то до Аделаиды! И на пароме ехать пришлось, и на лошади, и на повозке… — На повозке, Грег! Я же совсем забыл. Помнишь ту таверну со странной вывеской? — А, точно! Весело было! И тебя там уже назвали, то есть, ты официально часть их коллектива… И добраться несложно, я помню: выйти на дорогу — и вперёд, до поворота на пустошь! — Вот, видишь. Пойдём. Тут уж точно не триста миль. Прогулка и правда получилась недолгой. Может, просто проще идти по лесу, когда никто не наблюдает, но пустошь, по ощущениям, показалась всего через полчаса. Таверна, похоже, совсем не изменилась — сколько времени прошло? То ли два дня, то ли несколько месяцев. Кто ж его знает. Но окно было открыто, что подало идею. — Пёсик! Привет, пёсик, кис-кис-кис! Грег стоял на плинтусе одноместной конюшни, просунув голову в окно. Балансировать было сложно, а лягушонок ещё и подпрыгнул с его спины, отскочив от чайника и приземлившись на стол внутри. Чайник, закономерно, съехал на глаза, и, потеряв равновесие, Грег ойкнул и свалился обратно, тут же подняв голову и увидев в окне счастливую собачью морду. Что очевидно, все уставились на окно. А Вирт, совершенно невпопад открывший дверь, так и застыл в проёме. Атмосфера казалась неловкой. — О… Здрасьте. — А, это вы. — Отвлёкшись от окна, Хозяйка Таверны улыбнулась, явно успокоившись. — Вернулись, Пилигрим и Ловец Ветра? — Кто? — Грег, уже не без помощи забравшийся через окно, отряхнул с ладоней собачью шерсть. — О том, что ты делал в Облачном Городе, уже даже в Поттсфилде знают. — Каллиграф, сидящий за столом напротив, поправил очки, сосредоточенно размешивая чай писчим пером: чай уже был заметно угольно-чёрным. — Болтуны там одни сверху сидят. Ничего на языке не удерживают, вот и… Ой. Грег не удержался и хихикнул, наблюдая за тем, как до этого молчавший непутёвый профессионал осознаёт свою попытку написать что-то чаем. Атмосфера стала как-то попроще, но Вирт всё ещё мялся, пытаясь склеить слова в предложения. — В общем, тут такое дело… Долго объяснять, но нам передали, что мы не можем вернуться домой, и… В общем… — Нам некуда идти! — Закончил за брата Грег, успешно снявший со стола лягушку. — А Вирт, вроде, уже тут записан или что-то такое. — Ну уж и записан. — Хозяйка не сдержала улыбки, краем глаза наблюдая за паникующим Каллиграфом. — Тут и оставайтесь, раз идти некуда. Свободные комнаты всегда есть. Вирт сделал два шага вперёд, всё ещё слегка сконфуженный. — То есть, всё так просто? А разве нет никаких подозрений, ну, о Звере, да и вообще… — Так Зверь помер вчера! — Пекарь, балансируя на табуретке, щёлкнул пальцами по шашке, даже не обернувшись; шашка улетела в стену, сбив по дороге кружку. — Не слышали? Нет уже тута никого! — Да и хорошо, что помер. — Мясник задумчиво отвёл взгляд, отбивая ножом вторую шашку. — Как-то легче теперь будет, хоть на улицу выйти можно. — Значит, Дровосек всё-таки погасил фонарь… — Вирт уставился в пол, чеша в затылке. — Хорошие новости. Надо будет здесь адаптироваться, узнать получше местные обычаи, культуру… — Вирт! Потом узнаешь, а сейчас смотри, пёс кувыркается! Оторвав взгляд от пола, юноша понял, что его брат имеет в виду. Пёс и правда валялся на полу, словно выполняя невысказанную команду: видимо, просто ради развлечения. Или, может, в попытке пожевать собственное ухо. Наверное, так волноваться и правда не стоило. Ещё успеется. *** В ближайшие пару недель произошло достаточно. На следующий же день Вирт осознал, что оставил свой колпак где-то в лесу. Пришлось шить новый, и в процессе они впервые увидели, как Портной смеётся: шляпа вышла слишком большой, хронически наползая на глаза и делая Вирта похожим на гнома. В результате получилась накидка с капюшоном, что, в общем-то, соответствовало статусу Пилигрима. А потом Грега записали в школу, и, конечно, учиться было весело, но доезжать приходилось на случайных повозках. Тогда братья и узнали, чем на деле занимаются Мастер и Подмастерье; но изобретательство стало вдвое смешнее, когда Грег, взглянув на чертежи, понял, что это всего лишь попытка придумать велосипед. После оказалось, что таким же образом у них случались авторучка (взрывалась), роликовые коньки (без тормоза) и электрическая лампочка (для зажжения которой надо было дождаться грозы). Велосипед-то собрали, но звонок на нём трещал так громко, что пугал всех окрестных птиц и даже случайных прохожих. Но, в целом, дела шли хорошо. И кто ж знает, может быть, удастся снова встретить старых друзей.