Легко.

```

Любить Лололошку легко. Легко — когда он добрый и отзывчивый, звонко смеётся, ластится к рукам и охотно касается сам; когда болтает без умолку о своих путешествиях по разным мирам и рассказывает о тех, кого там повстречал; когда внимательно слушает, увлечённый очередной авантюрой донельзя, и смотрит своими невозможными глазами в самую душу. Легко — когда он злой и раздражённый, огрызается и язвит, уворачивается из-под рук, не желая прикосновения дарить и получать; когда молчит, погружённый в свои мысли, и не делится историями о новых местах и о людях; когда засыпает на собраниях прямо за столом, избегает прямого столкновения взглядами и вовлекает в неприятные, бессмысленные перепалки Вальдхара и Туилин. Легко — когда он, спустя десятилетия в разлуке, возвращается домой, и несётся через всю площадь в родное поместье, чтобы броситься на шею, едва не снося с ног; когда оставляет смазанный поцелуй где придётся, быстрым шёпотом обещает «скоро буду», ловко цепляет тонкими пальцами мешочек монет с пояса и убегает обратно на рынок, пробежаться по лавкам знакомых и приятелей и накупить забавных безделушек, сверкнув ослепительной улыбкой и помахав ладошкой напоследок. Легко — когда он возвращается уставший и опустошённый; когда подавленно поджимает губы и прячет эмоции за стёклами очков; когда безжизненно обмякает в кольце рук и сухо сообщает «у меня не получилось им помочь»; когда отказывается выходить из комнаты и встречаться даже с самыми близкими. Легко — когда он беспрекословно внимает советам и остаётся после собраний даже без просьб, потому что знает, что это их памятный день; когда позволяет положить раскрытую ладонь на рёбра и посчитать удары сильного сердца, очертить кончиками дрожащих пальцев контуры знакомых шрамов под одеждой; когда улыбается ласково и тягуче-сладко зовёт по имени, ослепляя хитрым блеском в глазах. Легко — когда он опаздывает на собрания, врывается в зал совещаний потрёпанный и раненый, вместе с опытом и историями о приключениях приобрётший новые шрамы на душе и на теле; когда позволяет остаться рядом лишь ему одному, уязвимый и открытый весь целиком; когда разрешает позаботиться о себе, вновь коснуться нежной ладонью старых ран и залечить новые; когда сухими губами оставляет невесомые поцелуи по лицу и смотрит с тихой благодарностью и безграничным доверием в глубине зрачков. С ним легко плечом к плечу и на разных концах мультивселенной. Любить Ло Эграсселю так же просто, как и дышать. Вдох — его хитро прищуренные глаза. Выдох — его же заразительный смех. Эграссель нежно лелеет совместные воспоминания, бережёт каждую секунду проведённого вместе времени и улыбается сам себе с тёплой тоской. Любить Ло оказалось тяжело лишь однажды — когда пришлось его отослать. Его и остальных Первых. Тяжело было смотреть в его горящие яростным несогласием глаза и мягко, успокаивающе улыбаться. Тяжело было решиться на великую жертву во благо родного мира и его обитателей, лишив себя абсолютно всего. Лишив себя Ло. Его присутствия, голоса, хриплого смеха и блеска родных глаз. Остаться без Ло — как разом разучиться дышать. Собственноручно перекрыть себе воздух и закрыть глаза, чтобы тешить осколки разбитой души хотя бы воспоминаниями. Лололошку легко было любить тысячелетиями. Легко и теперь, спустя миллионы лет беспробудного сна. Лололошку легко любить, даже если разлука была слишком долгой, и теперь он совсем не похож на себя прежнего. Лололошку легко любить, даже когда в его руках кроваво-красные клинки, а в глазах — застланная слезами болезненная решимость. Лололошку легко любить, даже если сейчас он делит тело с незнакомцем из другой реальности, и сам — лишь часть единого целого, половина. Эграссель улыбается — так легко улыбаться ему — и любит, даже когда холодная сталь пронзает тело. Любить Лололошку легко, даже когда умираешь от его руки.

```