Плач Хидэ

      Регент императора умер.       Вскоре эта новость разойдётся по всей Японии, наполняя каждого жителя страхом и надеждой. Слишком мало времени прошло с момента объединения страны, и слишком много оставалось тех, кто ещё мог вновь разжечь пламя междоусобной войны. Теперь, когда Хидэёси Тойотоми не стало, только-только наладившаяся мирная жизнь вновь могла быть погребена под окровавленными телами самураев, погибавших во имя политических амбиций своих господ.       Которые никогда не узнают, что будь Хидэёси жив, всех их ждала бы участь хуже, чем смерть. Ходили жуткие слухи, что в период смуты в кровопролитных боях участвовали не только люди, но и ужасные демоны ёкай. Часть из которых служили самому объединителю. О том, что это вовсе не было слухами, было известно лишь одной фигуре, быстрым шагом удалявшейся прочь от храма Дайго, в котором под древом цветущей сакуры лежало тело Хидэёси.       Под той самой сакурой, под которой он, тогда ещё носивший другое имя и бывший всего лишь странствующим торговцем камнями духов, встретил её. Уничтожившую терроризировавшего деревню ёкай, но потерявшую из-за этого контроль над собственными силами. Полубезумную, вопящую, ожесточённо рубившую мечом воздух и дерево.       Её звали Хидэ. А его — Токитиро.       

***

             — Эй, ты что, дала обет молчания?              Новый знакомый оказался невероятно болтлив, но Хидэ это ни капли не раздражало. Довольно долгое время её взаимодействие с людьми было сведено к минимуму из-за страха последних перед одинокой девушкой, истреблявшей ёкай с поразительной лёгкостью. Рассказы немногочисленных свидетелей этих поединков были наполнены благоговейным ужасом, поскольку неизвестная уничтожительница демонов не уступала им ни в силе, ни в скорости. Но по-настоящему людей пугали глаза Хидэ, которые во время битв светились мягким потусторонним синим светом.       Они боялись и избегали эту стройную молодую девушку с большими серыми глазами и заплетёнными в косу густыми иссиня-чёрными волосами не зря, поскольку Хидэ была не простым человеком. Люди могли гармонично сосуществовать лишь со своими духами-хранителями, некоторые — чувствовали их присутствие, но не более того. Ёкай убивали людей, люди истребляли ёкай, и появление на свет представительницы двух рас было воистину чудом.       Такой была Хидэ — оборотнем. Наполовину ёкай, наполовину человеком.              Не было ничего удивительного в том, что общение Хидэ и её матери с остальными людьми было сведено к минимуму, а отец, желая обезопасить семью, покинул их. А когда мать Хидэ убил загадочный человек с посохом, чьи глаза с тремя радужками светились зловещим алым светом, девушка и вовсе осталась одна, не зная как правильно вести себя с людьми. Иногда её просили уничтожить особо жуткого ёкай, но чаще всего сторонились и боялись, не желая лишний раз встречаться с ней.       Токитиро был первым, кто пошёл с ней на более тесный контакт. И первым, кто не убежал в ужасе, увидев второй облик девушки.              — О, прости, если обидел! — молчание размышлявшей над ответом Хидэ Токитиро истолковал по-своему. — У тебя наверняка были причины так поступить.       — Я… — Хидэ настолько редко слышала свой собственный мелодичный голос, что он казался ей совсем чужим. — Мне просто… было трудно говорить с людьми. И сейчас тоже.       — Ну, начало вполне неплохое, — усмехнулся собеседник. — Не волнуйся, ты быстро привыкнешь с нами общаться. Но знакомиться также, как со мной, я бы не советовал.              Смысл сказанного дошёл до девушки не сразу. Но когда это случилось, она впервые за долгое время искренне и тепло засмеялась. А шагавший рядом с ней молодой мужчина в жёлтых одеяниях торговца довольно улыбался и продолжал болтать со своей спутницей, поддерживая её интерес к новому открывшемуся для неё миру. Историями, шутками, жестами, жизнерадостными ответами на вопросы полуёкая. Мягко, но настойчиво разрушая стены её одиночества и замкнутости.       Таким был Токитиро в начале их долгого пути…       

***

             Поднимающиеся из глубины души воспоминания были похожи на волны терзаемого штормом океана. Каждое из них поднималось вверх, чтобы, сконцентрировав в себе все пережитые ощущения и эмоции, обрушиться на душу девушки. Разбиваясь на тысячи крошечных осколков, что вонзались в кровоточащую рану не хуже раскалённых добела гвоздей.       Будь у Хидэ достаточно сил, воли и желания, она смогла бы прекратить это. Отрешиться, закрыться, сфокусироваться на чём-то другом. Как делала это после гибели Сайто Досана — человека, который оказался родным отцом. Тогда у неё получилось избежать всей этой боли, потому что она практически не знала Досана, и его смерть была отмечена печалью и сожалением, что теперь она никогда не узнает, почему он оставил их с матерью.       Ответ был дан в скором времени и был достаточно ужасен, но Хидэ выдержала и этот удар судьбы. Сайто Досан оставил семью, чтобы позаботиться о сестре-близняшке Хидэ, которой дали имя Ёситацу. Но что-то произошло, и сознанием Ёситацу овладели камни духов, которыми торговал и иногда пользовался сам Токитиро. В родном замке Сайто Хидэ не убила одержимую сестру в поединке — Ёситацу сама буквально расплавилась на глазах шокированной полным внешним сходством Хидэ. Раздирающий, нечеловеческий крик невыносимой боли ещё долго звенел в ушах девушки, но куда больше её беспокоили глаза сестры, светившиеся на протяжении всего боя тем же зловещим красным светом, что и у человека с посохом, убившего мать Хидэ. И, возможно, её саму.              Тогда она только начинала догадываться, что камни духов намного опаснее, чем кажутся. Но ей не хватило ни проницательности, ни силы духа, чтобы предупредить об этом Токитиро, который ей нравился... уже не как соратник.       

***

             — Не думал, что Ода-са́ма удовлетворит мою дурацкую просьбу. — Токитиро озадаченно почесал затылок.       — Почему же дурацкую? — удивилась Хидэ. — По-моему, она очень символична. Вряд ли ещё у кого-то есть одно имя на двоих.       — Это точно, — хохотнул Токитиро, от озадаченности которого не осталось и следа. — И самое главное — оно звучит очень гармонично. Хи-дэ-ёси.              Девушка тепло улыбнулась в ответ, присаживаясь на край кровати. С момента их знакомства прошло не так много времени, но этого оказалось достаточно, чтобы между бродячим торговцем амритой и полуёкай установилась душевная синергия. Там, где Токитиро был болтлив и эмоционален, Хидэ сохраняла молчание и собранность, обеспечивая незримому обычному взору поддержку своему соратнику. А в редкие моменты, когда приходилось говорить ей самой, Токитиро всегда старался подбодрить жестом или напутствием и советом, если девушке предстояла аудиенция.       Благодаря ему она чувствовала себя уже намного увереннее в общении с людьми. И если бы не его разговорчивость, она бы никогда не поступила на службу к самому Нобунаге Ода, открывая перед собой ещё больше дорог в этом интересном и многогранном мире людей.              — Ты снова задумалась над чем-то или просто изучаешь как правильно пить из горлянки? — убравший фляжку от губ Токитиро усмехнулся собеседнице, сердце которой начало биться быстрее. В последнее время это начало происходить довольно часто, но этот момент вовсе не был пугающим.       — Вспоминаю всё, что с нами произошло, — ответ прозвучал тише обычного, и заметивший такую перемену мужчина тут же слегка наклонил голову набок. — Знаешь, если бы не ты... в общем... спасибо...              Хидэ несколько раз проигрывала в своей голове эту благодарность, но сейчас под внимательным взглядом Токитиро язык предательски заплетался, а в обычно упорядоченных мыслях появился полный кавардак. И каждый удар сердца приносил с собой ещё больше хаоса в голову девушки, которая тоже была немало сбита с толку дарованным общим именем, которое отныне носила она и Токитиро       Ведь Нобунага, несмотря на прозвище Глупец из Овари, явно видел больше остальных...              — Ты не заболела? — Токитиро присел рядом, и девушка ощутила, как огонь внутри неё становится ещё сильнее. Жарче. Перекрывая дыхание, сжигая мысли, играя с восприятием. Тёмные волосы, аккуратно собранные в короткий хвост на затылке. Пока что небольшая, но аккуратная бородка. Ямочки на щеках, особенно заметные во время улыбки. И блестящие тёмные глаза, смотрящие на неё с вниманием, беспокойством... а ещё с теплом и заботой.       — Нет... — Хидэ, слегка наклонившись в сторону Токитиро, едва ли не просипела этот ответ. — Напротив... Мне хорошо... Сейчас. С тобой.              Токитиро замер на долю секунды, но затем обнял девушку и осторожно прижал к себе, понимая, что она хотела этим сказать. Они просидели так совсем немного, но этих мгновений хватило, чтобы окончательно понять, что данное им одно на двоих имя символизировало не простую сплочённость двух приключенцев. И осознать, что ни один из них не против того, чтобы подтвердить этот новый статус здесь и сейчас.       Стать Одним Целым.       

***

             Это воспоминание оказалось настолько чётким и обжигающим, что остановившаяся Хидэ стиснула рукоять своего меча так, что ей послышался хруст рукояти. И сдавила зубы изо всех сил, пытаясь затолкать рвущийся наружу крик. Он был её Первым во всём. В дружбе. В отношениях. Как так получилось, что она проморгала момент, когда этот человек, которого она полюбила, стал меняться в худшую, тёмную сторону? Как полные амбиций в отношении остального мира и теплоты по отношению к ней мысли оказались отравленными золотыми камнями амриты, которых в коллекции Токитиро начинало постепенно становиться всё больше...       Она ведь видела превратившихся в ёкай солдат. Сражалась с потерявшим человеческий облик Нагамасой Адзаи. Но душа Хидэ, которая познала новые чувства, отчаянно цеплялась за надежду, что Токитиро будет сильнее этого. Что он услышал человека с посохом, который появился из тела Нагамасы и практически сразу же исчез в портале, бросив напоследок страшные слова, адресованные ворвавшемуся на помощь возлюбленной Токитиро. И вызвавшие в душе Хидэ её первый за всю жизнь страх.              «Камни духов имеют свою цену».       

***

             — Токитиро… — Хидэ повернулась набок и внимательно посмотрела на собирающего свою одежду мужчину. — Мы можем поговорить?       — Сейчас? — Токитиро бросил быстрый взгляд на обнажённую девушку и тут же вернулся к прерванному занятию. — Значит, у тебя что-то серьёзное, если даже наше «соединение» не смогло тебя расслабить.              Хидэ промолчала, продолжая сверлить взглядом спину Токитиро, движения которого стали более резкими. Он явно был раздражён несвоевременной просьбой, но спустя несколько секунд глубоко и устало вздохнул, а затем повернул голову в сторону девушки.       Их взгляды встретились, и полуёкай вновь ощутила скребущее душу беспокойство. Несмотря на все усилия Нобунаги и его свиты война всё ещё не закончилась, продолжая отравлять и калечить людские души. Но Токитиро словно доставалось больше остальных: слишком рано, по мнению Хидэ, появилась седина в его волосах и острой бородке, углубились морщины, запали глаза. И всё реже в них виднелись оптимизм, теплота, насмешливость.       Сейчас он смотрел на неё не с обеспокоенностью и нежностью, а выжидающе, внимательно, даже строго, словно сам Нобунага Ода на военных советах. Но едва вздохнувшая и собравшаяся с мыслями Хидэ открыла рот, как в комнате раздался глухой стук.              Золотой камень амриты лежал на полу, выпав из одежды Токитиро. Заметившая новый предмет девушка едва не подавилась словами, которые уже были готовы прозвучать в гнетущей тишине. Он принёс камень духов сюда?..              — Ханбэю в последнее время стало хуже, — усталым тоном пояснил Токитиро, поднимая камень с пола. Хидэ была настолько поражена увиденным, что даже не заметила, как задала вопрос вслух. — Поэтому приходится носить с собой камень-другой на случай, если кому-то вдруг понадобится помощь.       — Ты вылечил меня раньше него, но моё состояние не ухудшилось, — прохладно заметила девушка, которую всё же задело такое объяснение. — Меня куда больше тревожит, что ты стал… использовать их чаще обычного.       — Впервые слышу ревность в твоём голосе, — мужчина попытался усмехнуться, но улыбка вышла слишком натянутой. — Или у тебя появился какой-то другой способ закончить эту войну, ещё и не последним человеком?       — Нет, но я не хочу, чтобы мы повторили судьбу Ёситацу и Нагамасы, — парировала собеседница. — Я не сомневаюсь, что ты знаешь как правильно обращаться с амритой. Просто… я всё ещё помню, как потеряла над собой контроль тогда в деревне…              Токитиро задумчиво посмотрел на золотой камень, который по-прежнему держал в руке. Вздохнув, убрал его в одну из поясных сумок. И посмотрел на опустившую голову печальную Хидэ, которая, казалось, и не думала одеваться.              — Война почти окончена, — он говорил медленно и проникновенно, тщательно подбирая каждое слово. Но в его голосе больше не звучало той искренности и теплоты, к которым привыкла Хидэ. — Мы уже в одном шаге от исполнения нашей мечты, Хидэ-тян. И не повторим судьбу Нагамасы, я обещаю тебе. А я, если помнишь, держу слово.              Девушка медленно кивнула в ответ, и Токитиро даже улыбнулся, попытавшись ободрить её. А затем ушёл, словно не желая находиться в одном помещении с Хидэ, которую всё больше тревожили изменения в характере любимого человека. Не способного или не желавшего услышать эти опасения, которые девушка попыталась озвучить уже не в первый раз.       Трещины в их отношениях становились всё глубже.       

***

             Вздохнувшая Хидэ опустилась на камень, давая отдых ногам. Несмотря на своё происхождение, которое давало ей куда больше возможностей, чем обычному человеку, полуёкай по-прежнему могла испытывать усталость, голод или жажду. Позади остался немалый отрезок пути, но последнее путешествие ещё не завершилось. Как и причиняемая памятью душевная боль, которая тоже изменилась. Теперь она не впивалась в девушку, словно нурэ-онна в свою добычу, а стала монотонной и тупой, пытаясь раскрошить остатки самообладания Хидэ, заставить её сдаться, раствориться в этой буре боли и вины за случившееся.       Но даже этих мук не хватало для того, чтобы окончательно сломить Хидэ, увидевшую маленькое дорожное святилище с лежавшим на нём крошечным цветком. Украшения в виде таких цветов носила младшая сестра Нобунаги Оды по имени Оити, которая, как и Хидэ, пережила боль потерь. Сначала погиб поддавшийся тьме Нагамаса Адзаи, которого девушка до последнего любила всем сердцем. А затем — и преданный одним из своих военачальников брат, просивший Оити хранить твёрдость духа после смерти мужа.              «Боюсь, если жизнь обрушит на меня новые печали, я сломаюсь окончательно. Но в тебе я чувствую силу, которая может закончить всё это. Я буду молиться духам о тебе...»              Тогда Хидэ не смогла рассказать девушке о своей боли от разрыва с Токитиро, что его характер изменился. Новый Токитиро, носящий имя Хидэёси, стал более холодным и жестоким по отношению к остальным людям. И ей самой, не знающей как поступить правильно, если она вновь встретится с Токитиро, который выступил в поход за головой предателя, не дожидаясь второй носительницы общего имени. Вид практически раздавленной горем Оити, её слова и взгляд заставили Хидэ молчать о своих терзаниях. Она не хотела усугублять ситуацию ещё больше. И поняла, что сделать этот шаг всё же придётся.       Отыскать Токитиро или предателя Мицухидэ Акечи прежде, чем один из них убьёт другого. И потребовать ответы.       

***

             Её опередили. Мицухидэ успел сбежать от своего верного вассала Сайто Тосимицу, с которым Хидэ уже сражалась в дружеском поединке. Это был сильный и умелый воин, к тому же владеющий магией оммёдо, и даже полуёкай эта победа далась с трудом. Но даже он не смог устоять перед тем, что превратило его в двуликого демона ГюРемана Сукуну.       Человек с красными глазами был намного сильнее. Он появился из тела Тосимицу и столь стремительно исчез в портале, что Хидэ не успела ничего предпринять. В этот момент она поняла, что именно убийца её матери продолжает поддерживать пламя пожирающей Японию войны. Жажда власти, славы, богатства, даже изначально благородные мотивы закончить кровопролитие, принести мир в измученную страну — всё это было теми крючками, за которые цеплялось это существо в облике человека с посохом. Цеплялось, а затем начинало искажать, извращать и пожирать всё хорошее, что было в человеке, пока не наставало время отбросить в сторону истощённый и ненужный сосуд.       Так было с Ёситацу. Адзаи. Тосимицу.              Токитиро появился внезапно, и первое, что он сделал — вонзил меч в живот ещё не до конца пришедшего в себя Сайто. Не поприветствовал свою старую подругу, отшатнувшуюся назад в неприкрытом шоке. Не попытался обезвредить вассала Акечи или хотя бы отдать приказ сопровождающим его солдатам. Он наносил удар именно с целью убить, но самым страшным было то, что мужчина улыбался. Торжествующе и зловеще.              — Эй, Хидэ! Ты вовремя, — едва Тосимицу свалился на землю, Токитиро заметил стоявшую, словно статуя, девушку, сердце которой трещало, словно стекло под латным ботинком. Эта улыбка, это поведение, интонации, в которых от прежнего тёплого и искреннего веселья не осталось и следа — это был не тот Токитиро, которого она когда-то любила. Которому верила, что он заметил, что с ним происходит что-то неправильное, что слышал её попытки достучаться до него. Что он справится с этим. — Что, готова рвануть за головой Мицухидэ? Ты чего на меня так смотришь?              Изменился даже его дух-хранитель, точнее, теперь их стало два. Обезьяна, которая некогда светилась тёплым золотым светом, теперь побледнела и потускнела. Зато второй дух в виде клыкастого тапира был похож на статую насыщенного жёлтого цвета: блестящую снаружи, но холодную и безжизненную внутри.       Тосимицу неожиданно поднялся на ноги и, взревев, бросился на Токитиро, который не успел достать оружие. Впрочем, это не помешало бывшему торговцу с лёгкостью бросить мужчину на землю, и часть телохранителей тут же вонзили копья в поверженного. Несколько других встали между Хидэ и Токитиро с оружием наготове, и девушка с кристальной ясностью поняла, что если она попытается сделать хотя бы шаг в сторону бывшего возлюбленного или обратиться к нему — её убьют.       И она, не справившись с этим осознанием, побежала прочь. Практически не разбирая дороги от выжигающих глаза слёз. Не желая больше ни секунды находиться рядом с человеком, который был когда-то её другом и любимым, не зная, что её бегство на какой-то миг стёрло маску холодности и жестокости. Он растерялся и не понимал, почему вдруг от него отказалась та, которая практически всегда была рядом и носила то же имя, что и он.       Хидэёси не стало.       

***

             О ногу что-то потёрлось, и Хидэ, опустив глаза, увидела сунэкосури. Шарообразный котик смотрел на неё своими большими круглыми глазами, и девушка, опустившись на одно колено, почесала существо, которое тут же довольно замурлыкало, словно стараясь утешить Хидэ. Она знала, что сунэкосури были не просто котиками — духи погибших детей тёрлись о ноги людей в поисках материнского и отцовского тепла. Защиты. Утешения.       Почти как она, когда бежала прочь от того, во что превратился Токитиро. Не в силах поверить, что уже ничем не могла помочь ему. И ощущая, как вина за её бессилие хлещет её по спине сильнее, чем огненная плеть каси. Впивается глубже и больнее зазубренного копья энки.       Тогда ей казалось, что во всём виновата только она. Что не смогла повлиять на Токитиро, не настаивала на своём из-за страха, что от неё отвернутся, бросят одну в мире, в котором она уже освоилась, но по-прежнему оставалась чужой. Что не отнимала у него амриту, которая была ключами для человекообразного существа с красными глазами. Эти золотые камни воплощали самые сокровенные желания и страсти людей, но ценой тому были их души.              Поэтому Мицухидэ выступил против Нобунаги: ему хватило проницательности понять, что собираемые правителем камни душ однажды поработят его. Он рассказал всё это Хидэ, которая неожиданно увидела в Акечи саму себя. Его тоже тяготило чувство вины за свой просчёт и совершённые ошибки, но он не бежал от них. Когда полуёкай настигла его, Мицухидэ не стал обнажать оружие или хоть как-то сопротивляться. Лишь попросил усталым и спокойным голосом всего лишь выслушать его. И вверил свою дальнейшую судьбу в руки Хидэ, которая не стала убивать его.       Он напомнил ей о том, что всем свойственно ошибаться. И что больше нельзя ничего исправить или хотя бы попытаться сделать это только в случае смерти. Именно благодаря этой исповеди Хидэ осознала, что она не так виновна в случившемся с Токитиро, как ей казалось. И что теперь она, как подруга и любимая, пусть даже и бывшая, обязана всё это закончить.       Гибель превратившегося в ёкай ради защиты жены Сибаты Кацуйе — человека, который изначально был враждебно настроен к самой Хидэ, но потом его отношение значительно смягчилось — и совершившей самоубийство Оити лишь укрепили это понимание. Хидэ спалила весь замок, превратив его в большой погребальный костёр, и этим же огнём она прижигала свои раны на душе, готовясь к встрече с Токитиро.       

***

             Он сидел в своём шатре, а в роли его телохранителей выступали двое оживших скелетов, которые тут же направились в сторону Хидэ. Увидевший бывшую подругу Токитиро улыбнулся, но эта похожая на злобную гримасу улыбка совсем не тронула девушку, уже готовую к тому, что живым из этого шатра уйдёт только один.              — Чаю, увы, не подам. Итак, ты вернулась сюда. Интересно, зачем? Снова поработать вместе под именем Хидэёси, завоевать со мной всю страну и поделить её пополам?              Токитиро словно глумился над Хидэ, которая уже одним ударом рассекла одного из скелетов. Он изучал её реакцию на свои слова, но полуёкай загнала свои сомнения, боль и страхи глубоко в душу. И каждая фраза этого чудовища, уже не гнушающегося даже обращать в ёкай своих подчинённых, невзирая на их нежелание, лишь запечатывала эти чувства ещё сильнее.              — Или тебя интересует положение? Должность, которой не было даже у Нобунаги?              Токитиро брезгливо скривился, когда Хидэ уничтожила второго скелета безо всяких усилий. Спокойствие девушки и её чёткие движения начинали его бесить. Перед ним склонялись, его власть и правоту признавали безо всякого сопротивления кроме кучки идиотов, которые ещё тщетно пытаются сопротивляться. Но эта девица вела себя слишком вызывающе.              — Хотя, наверное, я слишком многого ожидаю от ёкай, — мужчина поднялся на ноги и достал из поясной сумки кусок амриты. — Тебе нужно это? Бери.              Он равнодушно бросил осколок под ноги Хидэ. И его лицо исказила гримаса чистой, незамутнёной ненависти, когда по-прежнему молчавшая девушка демонстративно наступила на золотой камень, превращая его в пыль. Отвергая его последний великодушный дар.       Что ж, если она так желает смерти, она её получит.              Амрита даровала Токитиро достаточно сил и скорости, чтобы на равных противостоять Хидэ. Более того, они достаточно часто проводили время в дружеских спаррингах, и хорошо знали стиль и приёмы друг друга. Клинки сталкивались, разлетались и вновь сшибались друг с другом в смертельном танце лезвий, не в силах пробить защиту или настичь человеческую плоть. Движения Токитиро были наполнены резкостью и их переполняла кипящая внутри него ненависть к своей бывшей подруге и возлюбленной. И эта же ненависть отражалась на его лице, хотя он, отшатнувшись от особо сильного удара, едва не переломившего его оружие, даже злорадно усмехнулся в духе себя прежнего. И даже подметил, что в силёнке Хидэ не откажешь.       Но девушка проигнорировала и эту подначку, лишь усилив в ответ свой натиск. Выжидая единственный момент, когда Токитиро выдохнется и откроется для того удара, который оборвёт его жизнь. А когда этот момент настал, Хидэ, не колеблясь ни доли секунды, рассекла грудь Токитиро.       Выронивший мечи мужчина тяжело упал на спину, и девушка, смахнув кровь со своего оружия и убрав его в ножны, опустилась на одно колено рядом с поверженным. На застывшем лице Токитиро уже не было ярости и ненависти, лишь изумление. Чистое и искреннее.              — Мне очень жаль, что так вышло... — собственный тихий голос показался Хидэ совсем чужим и далёким. Она молчала много времени, уйдя в себя и готовясь к схватке с Токитиро и прозвучавшие впервые за много дней слова напомнили ей о старых временах. Когда она ещё была охотящейся на ёкай отшельницей. И повстречала Токитиро.       Она протянула руку и закрыла глаза Токитиро, отдавая последнюю дань светлой памяти о хорошем человеке, которым он когда-то был. Хидэ не плакала только потому, что сейчас она ещё была наполнена адреналином от схватки. И потому что она уже попрощалась с Токитиро, когда сжигала замок Кацуйи и Оити. Сейчас она всего лишь даровала этому человеку покой, освободив его от твари, исказившей некогда светлые и чистые помыслы.       Она ушла с намерением вернуться позже и организовать достойные похороны. Не зная, что только этого и ждало существо с красными глазами, оживившее при помощи множества собранных камней амриты Токитиро. И окончательно получая над ним контроль.       

***

             Она остановилась уже на пороге полузатопленного Бёдо-Ин и впервые обернулась назад, возвращаясь взглядом в сторону храма Дайго. Боль от воспоминаний уже почти утихла, оставляя после себя опустошение и печаль. Несомненно, Токитиро умер бы намного раньше её, поскольку не обладал вечной молодостью и долголетием, как полуёкай. Но несмотря на то, что шла война, в этот короткий, по мнению самой Хидэ, период, она была счастлива. Он смог сделать её счастливой, затем — разбил сердце и душу. А потом, воскреснув и будучи одержимым — ещё и убил её.       В Преддверии — границе между мёртвым и живым мирами Хидэ встретила свою мать. И наконец узнала всю правду о случившемся. О своём отце, матери, сестре и том, кто был человеком с красными глазами. О самом чудовищном ёкай, который многие года томился в заточении храма Бёдо-Ин, постепенно просачиваясь в мир ненавистных ему людей, чтобы ввергнуть их в кровавый хаос вечной войны. И под власть которого попал Токитиро.              Она вернулась в мир живых, чтобы воссоздать оружие, способное вырвать остатки великого демона из тела уже постаревшего Токитиро. И сразиться с ним в последний раз, на этот раз действительно даровав ему покой.       

***

             — Совсем как в старые времена... Когда я тебе всё показывал.              Хидэ сжала руку лежащего на земле Токитиро, который слабо улыбался ей. Тепло, искренне, открыто. И ощущала как тонко звенит натянутая до предела последняя нить души, связывающая девушку с прошлым. Глаза предательски щипало, но Хидэ старалась не моргать, чтобы навеки запечатлеть в своей памяти лицо Токитиро. Постаревшее, осунувшееся, но всё ещё такое узнаваемое.              — Когда родители меня бросили, всё, чего я хотел — достичь вершины, — она не могла смотреть наполненные печалью глаза Токитиро. И не знала, что в них тоже блестят слёзы раскаяния. Вместо этого она сосредоточилась на его голосе. Впитывая в свою память каждое слово, каждую интонацию. — Камни духов... Они исполнили моё желание. Но я не знал, что они — порождения пожирающей мечты тьмы. Мне хотелось всё больше и больше, я жил в каком-то непрекращающимся кошмаре. Но очнулся благодаря тебе. Спасибо тебе, любовь моя... Прости меня за всё...       

***

             Хидэ закрыла глаза, и обжигающие слёзы потекли по её щекам. Здесь, на пороге древнего храма она впервые оплакивала всех погибших, которых знала хоть немного. Оплакивала и прощалась с ними, чтобы закрыть эту страницу в своей жизни. Они, наконец, обрели покой, а она же — станет вечным стражем великого демона, который опутал всю страну своими кровавыми сетями в облике человека с посохом. И которого удалось хотя бы изгнать.       Каждая слезинка уносила с собой боль и вину за случившееся. И каждое сверкающее во воспоминаниях лицо улыбалось Хидэ, благодаря за всё, что она для них сделала. Мудрый и спокойный стратег Такэнака Хэнбей. Лохматый и неунывающий ёкай Хатиска Короку. Сварливый и напористый Сибата Кацуйе. Суровый Нобунага Ода и его холодная на людях супруга Но. Хрупкая и нежная леди Оити и её первый муж Нагамаса Адзаи. Сильный воин-маг с кодексом чести Сайто Тосимицу.       И, конечно же, Токитиро. Человек, который вывел её в этот мир и показал буквально всё.       В этот беззвучный плач Хидэ вкладывала все свои чувства, чтобы не дать демону ни малейшего шанса хоть как-то повлиять на неё. Она не знала, что оплакивает ни много, ни мало, а целую эпоху, но этого было более, чем достаточно для очищения её души. И когда вытекла последняя слезинка, Хидэ открыла глаза и в последний раз посмотрела на растущее рядом с ней дерево, на котором уже распустился первый цветок сакуры.       И, улыбнувшись, направилась вглубь Бёдо-Ин.