Жаркое противостояние

      Намджун снова присоединился к команде, но лишь для того, чтобы ещё раз поздравить их с победой.       — Парни, надеюсь, вам всё нравится. К сожалению, не могу остаться с вами. Отдохните хорошо, но не слишком, — улыбнулся он.       Попрощавшись со всеми, он покинул клуб. Музыка сменилась на более ритмичную, и Тэхён первым увлёк команду вниз в пульсирующую гущу танцпола. Чимин остался наверху, наблюдая со стороны.       Внезапно Кан поднялся и, будто невзначай, оказался рядом с Чимином у самого ограждения, за которым клубилось море тел.       — Новый цвет волос тебе идёт, капитан, — пробился его голос сквозь грохочущие басы, тихий, но отчётливый. — Сбивает с толку. Заставляет гадать, что ещё ты скрываешь.       Чимин встретил его взгляд, не моргнув.       — Может, просто захотелось перемен, — парировал он; голос ровный, как сталь.       — Знаешь, ты, конечно, мастерски маскируешь свой истинный аромат, — Кан снизил тон до интимного шёпота, — но меня не проведёшь. Я чую омегу за версту. Чувствую всем существом. — Альфа пода́лся вперёд, проводя кончиком носа по линии шеи Чимина.       — Кан, ты конченный идиот, если способен спутать альфу с омегой, — резко отпрянул Чимин.       В это мгновение напротив Чонгука, сидевшего спиной к разворачивающейся сцене, тяжело опустился вернувшийся Юнги. Мельком заметив дерзкую вольность Кана, он лишь коротко, кивнул в сторону происходящего.       Чонгук обернулся. И в нём, в самой глубине, проснулось и взревело что-то первобытное. Чистая, слепая ярость, рвущаяся наружу, готовая разорвать того, кто переступил черту.       Увидев это пламя во взгляде тренера, Юнги инстинктивно схватил его за руку, пытаясь остановить. Сила, с которой Чонгук рванулся вперёд, была такой, что Юнги едва удержался на ногах. Его пальцы впились в руку тренера, но это напоминало попытку остановить лавину.       Чонгук уже не видел ни пульсирующих огней, ни танцующей толпы. Всё его существо было сфокусировано на одной точке: на альфе, который нарушил дистанцию. Кан, почуяв движение, отстранился от Чимина и обернулся как раз в тот момент, когда Чонгук был уже в двух шагах.       На лице Кана мелькнуло удивление, быстро сменившееся настороженным пониманием. Он принял устойчивую стойку, инстинкты альфы уже реагировали на явную угрозу.       Но удар не последовал. Чимин молниеносно шагнул между ними, повернувшись спиной к Кану и лицом к Чонгуку. Он не кричал. Его спокойный, ледяной голос прорезал грохот музыки, будто лезвие.       — Чонгук. Назад!       Это была не просьба. Это был приказ капитана, отточенный годами. Взгляд Чимина, полный неожиданной, но абсолютной власти, встретился с горящими глазами тренера. В нём не было ни капли омеги, только бездна холодной контролируемой силы.       Что-то дрогнуло в дикой ярости Чонгука. Этот взгляд, этот тон — они подействовали как ушат ледяной воды. Его мышцы, готовые к броску, напряглись ещё сильнее, но движение замерло на полпути. Дыхание вырывалось из его груди прерывисто и тяжело. Юнги, всё ещё вцепившись в его руку, почувствовал, как под пальцами дрожит стальное напряжение.       Чимин выдержал паузу, давая приказу осесть, а затем, не оборачиваясь, бросил через плечо:       — Убирайся, Кан. Пока цел.       Альфа, убедившись, что вся команда в сборе, решил вытащить козырного туза. Он едва заметно ухмыльнулся и произнёс:       — Пак, ну признайся, что ты омега. Ты же на подавителях. Твой запах во время того столкновения на игре выдал тебя с головой.       — Кан, ты бредишь, раз тебе всюду мерещатся омеги.       Неожиданно оживлённые голоса команды вернувшейся с танцпола стихли и парни внимательно посмотрели на Чимина. Тэхён мгновенно сообразил, в чём дело и попытался перетянуть внимание на себя. Но Юнги мягко, но твёрдо усадил его на стул и прикрыл ему рот ладонью.       — Пак, ты можешь врать мне, но не ври своей же команде, — усмехнулся он.       — Ли Кан, не смей, — прорычал Чонгук, и в его голосе зазвучала сталь.       — И всё же, чутьё не подвело: так ты действительно омега. А тренер, по всей видимости, твой альфа, — Кан с вызовом взглянул на Чимина.       — Не знаю, с какой целью ты пришёл в мою команду. Но стоит тебе сделать ещё одно неверное движение или позволить себе неудачную шутку — и ты мгновенно вылетишь отсюда. Понял?       — Не кипятись, ни слова больше, — усмехнулся Кан, окидывая взглядом ошеломлённую команду.       — ЧТО?! НАШ КАПИТАН — ОМЕГА? — Юнги не поверил услышанному. Тренер, вы были в курсе!       — Да, я знал.       — А почему, нам не сказали? Чтобы мы были поаккуратнее, что ли!       — С чего я должен был вам что-то говорить? Чимин не слабый, как вам может теперь казаться. Парни, вы должны понимать, это не моя тайна, чтобы о ней говорить всем, — проговорил Чонгук.       — Капитан, это правда? Почему не сказал?       — Я должен был выйти на всеобщее обозрение и объявить: «Короче — я омега!» А вы бы согласились, играть в одной команде, с таким капитаном?       Тишина, повисшая после его слов, была гуще клубного дыма и громче любых басов. Лица парней отражали шок, недоверие, растерянность. Чимин видел, как Тэхён пытается вырваться из хватки Юнги, как у Джисона округлились глаза, а остальные замерли, будто окаменев.       Он медленно обвёл взглядом команду, каждого в отдельности. Тот самый взгляд, который видели они все перед решающими матчами, в тяжёлых тренировках, в минуты поражений и побед. В нём не было ни мольбы, ни оправданий, только привычная твёрдость и усталая решимость.       — Да. Это правда, — голос Чимина не дрогнул, он звучал чётко и ясно, перекрывая остатки музыки. — Я омега. И это не меняет ровным счётом ничего. Ни моего места на площадке, ни моего права быть вашим капитаном. Я прошёл тот же отбор, что и вы. Выполняю те же нормативы. Несу ту же ответственность за каждого.       Чонгук, всё ещё стоявший в полушаге от него, застыл, стиснув кулаки. Его ярость сменилась на что-то другое — острое, ревнивое чувство защиты, смешанное с осознанием, что Чимин сам справился с этой атакой. Он видел, как напряглись плечи капитана под тонкой тканью рубашки, но спина оставалась прямой.       Кан, наблюдавший со стороны с циничной усмешкой, начал медленно отступать в тень, понимая, что его бомба сработала не так, как он ожидал. Раскол не произошёл. Вместо этого команда, хоть и потрясённая, неотрывно смотрела на своего лидера. Чимин дождался, пока последний звук его слов не растворился в гуле, и закончил:       — Вопрос не в том, кто я. Вопрос в том, готова ли эта команда и дальше побеждать. Всё остальное — просто шум.       — Эй, парни, если кто не желает играть с нами — милости прошу, свалить! — проговорил Тэхён, наконец убрав руку Юнги со своих губ.       — Если кто-то решит уйти из команды, я это пойму и приму, — проговорил Чимин.       — Всех остальных, жду завтра на тренировке в девять часов. Поэтому сильно сегодня не расслабляемся, — продолжил Чонгук.       Глаза команды, широко раскрыты, были прикованы к фигуре Чимина, который, казалось, высечен из льда. Его плечи были прямыми, подбородок — высоко поднят, но в глубине глаз, которые он не сводил со своих парней, мелькнула тень уязвимости, тут же задавленная железной волей.       — Значит, так, — наконец нарушил молчание Юнги, его голос звучал непривычно тихо и серьёзно. — Да, мы не знали. Но теперь знаем. И что? Разве капитан забивал меньше голов? Разве его пасы были менее точными? Он держал всю нашу команду и не дал развалится, когда мы были на дне. Он всё тот же Пак Чимин. Просто… мы теперь знаем его чуть лучше.       Тэхён внимательно посмотрел на Чимина, а потом на тренера, который стоял перед ним, как живой щит. Он медленно кивнул, как бы собираясь с мыслями. — Юнги прав, — просто сказал Тэхён. — Капитан есть капитан. Омега или нет — какая разница? Он всё равно самый жёсткий из нас. Только что доказал. Всё остальное — не наше дело.       — Тэ, ведь ты тоже омега, — проговорил Джисон.       — У тебя со мной какие-то проблемы!       — Лучше молчи, иначе…мы с тобой поговорим в другом месте, — прорычал Юнги, глядя на Джисона.       Тэхёна немного шокировал ответ Юнги, но он не стал заострять на этом внимание, оставив все вопросы на потом.       — Нет, всё отлично, — ответил Джисон, отходя в сторону.       — Капитан, не сомневайся в нас, просто это было… неожиданно, — проговорил Юнги.       — Я так точно не уйду из команды, не дождёшься! — улыбнулся Тэхён       Ребята загалдели, подняли бокалы, но уже с апельсиновым соком. Затем Тэхён схватил Чимина за руку, и все снова ринулись на танцпол. Чонгук наконец обратил внимание на Кана, как только парни ушли.       — Ещё раз увижу тебя рядом с Чимином — не посмотрю, что ты наш защитник. Зубы будешь собирать по всему льду, — прорычал Чонгук.       — Он ведь твой омега?! Я прав?       — На бурденшафт мы с тобой не пили и вот это точно не твоё дело. И я твой тренер, а не друг. Тебе сейчас лучше уйти, тренировка завтра в девять. Всё, свободен!       Кан отступил, но в его глазах мелькнула искра вызова. Чонгук не стал ждать какого-то ответа, вместо этого он развернулся и последовал за командой на танцпол, где уже вовсю зажигали Тэхён и остальные.       Чимин позволил себе расслабится, но его взгляд то и дело возвращался к альфе, который танцевал с хищной грацией, словно заявляя права на всех и каждого. Музыка взорвалась новыми ритмами, и Тэхён, не давая Чимину углубиться в свои мысли, закружил его в вихре движений.       Омега сопротивлялся недолго — адреналин сделал своё дело, и вскоре он уже смеялся, отбрасывая тени прошлого. Чонгук сбросив напряжение на танцполе, наблюдал издалека, его альфийский инстинкт требовал приблизиться, защитить, но он сдерживался, зная, что Чимин ненавидит быть слабым.       Его новый блондинистый образ, хищный взгляд — побуждали в нём желание пристегнуть его наручниками и немедленно отшлёпать, но вместо этого он прислонился к колонне, позволив себе лишь ловить редкие взгляды, которые Чимин бросал в его сторону через головы танцующих.       Позже, когда команда, запыхавшаяся и взмокшая, повалила к выходу, Чонгук незаметно сократил расстояние, шагая теперь в шаге позади Чимина. На прохладном ночном воздухе, пока остальные с шумом грузились в такси, он удержал омегу за локоть.       — Ты в порядке? — его голос был низким, предназначавшимся только для одного уха.       — Справлюсь, — ответил Чимин, но не отдёрнул руку. Его поза, обычно такая собранная, на мгновение сдалась, выдав усталость.       — Кан больше не подойдёт. Я прослежу, — в словах Чонгука не было вопроса, это было заявление. Обет.       Чимин кивнул, коротко и почти невидимо. Молчание между ними повисло густое, насыщенное всем несказанным.       — Они приняли это. Неожиданно, но приняли, — проговорил он скорее для себя, глядя на смеющихся в машине парней.       — Они тебя уважают. Как игрока. Как лидера. Остальное — просто детали, — Чонгук мягко, но настойчиво повернул его к себе. — А теперь поехали. Завтра утром лёд ждёт, и капитан должен быть в форме.       — Подожди, ты меня выпустишь на лёд!       — Завтра тебя осмотрит Джин и если даст добро, то будешь участвовать в тренировке. Только без фанатизма.       — Ммм, я — сама осторожнось, ты же знаешь, — улыбнулся Чимин. — И знаешь, я сегодня поеду к тебе, я безумно соскучился.       — Малыш, я ещё вчера хотел сорваться за тобой после разговора с Намджуном. Но ты был слишком зол и я решил дать тебе время и личное пространство.       — Ну ты и дурак! Ты же знаешь, что самый горячий секс бывает после ссоры…       — Посмотрим, на что способен блондин, — прошептал альфа. Фраза, сказанная с такой вызывающей невинностью, растворила остатки его самообладания.       Он не ответил, лишь сильнее сжал локоть Чимина, прежде чем тот скрылся в салоне такси. Следующая машина была уже его. Всю дорогу он молча смотрел в окно на мелькающие огни, но видел лишь одно: блондинистые волосы, прилипшие к вспотевшему виску, и взгляд, полный обещания.       Чимин был уже на месте, когда Чонгук, наконец, переступил порог своего дома. Омега стоял у огромного панорамного окна, освещённый лишь светом города. Он облачился в простые чёрные шорты и чонгуковсковскую футболку. Его профиль на фоне ночного неба казался хрупким и невероятно сильным одновременно.       — Я не передумал, — тихо сказал Чимин, не оборачиваясь.       Чонгук не стал говорить. Действия заменили слова. Он сократил расстояние за несколько шагов, прижал Чимина спиной к холодному стеклу, ощутив всем телом, как тот вздрогнул.       Его губы нашли шею омеги, прямо под ухом, в том месте, где пульсировала живая, горячая кровь. Чимин откинул голову, издав короткий, прерывистый стон. Его руки вцепились в предплечья альфы, не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться.       — Какой напор! — выдохнул Чимин, когда Чонгук позволил ему перевести дух. — Самый горячий секс… ты запомнил только это?       — Запомнил всё, — глухо прорычал Чонгук, разворачивая его к себе. — Запомнил, как ты встал между мной и им. Словно ты альфа. Словно тебе не нужна защита.       В его голосе прозвучала обида, дикая и иррациональная. Чимин встретил его взгляд без страха.       — Мне она нужна. Но не тогда. Не перед ними. Я — их капитан. — Он притянул Чонгука ближе, и его следующая фраза потерялась в поцелуе, жгучем и требовательном. — А сейчас… сейчас я просто твой.       Чонгук ответил на поцелуй с таким же яростным желанием, словно пытался стереть все дурные мысли и чужие взгляды, оставив на коже только своё право. Его руки скользнули под просторную футболку, ладони наткнулись на гладкую горячую кожу, на знакомые изгибы мышц спины. Чимин вздрогнул, но не отстранился, а, наоборот, впился пальцами в его волосы.       Он оторвался, чтобы перевести дыхание, и его взгляд упал на лицо омеги — запрокинутое, с полуприкрытыми глазами и влажными от поцелуя губами. «Просто твой», — эхом отозвалось в нём. И в этих словах было больше силы и доверия, чем в любой клятве.       Чонгук снял с него футболку одним резким движением, и она беззвучно упала на пол. На мгновение он замер, изучая его при лунном свете. Всё это было его. Его Чимин. Альфа опустился на колени, и его губы, прошлись по линии нижних мышц живота, чувствуя, как они напрягаются под кожей. Омега издал сдавленный звук, упёршись ладонями в стекло за спиной.       — Чонгук… — его имя сорвалось с губ омеги как молитва и как приказ одновременно.       Альфа не заставил себя долго ждать, сняв с него шорты и белье одним движением. Он взял его член в рот медленно, наслаждаясь каждой реакцией — резким вздохом, дрожью в бёдрах, тихим стоном, который Чимин уже не мог сдержать.       Его пальцы вцепились в волосы Чонгука, не направляя, а просто держась за них, как за якорь. Воздух в комнате стал густым, наполненным звуками тяжёлого дыхания и прерывистых шёпотов. Чимин первым достиг оргазма, его тело напряглось в тихой, но сильной волне, и Чонгук принял всё, не отрываясь, пока последние судороги не отпустили омегу.       Только тогда он поднялся, чувствуя головокружение от собственного возбуждения и соли на губах. Чимин, почти не держась на ногах, потянулся к альфе за новым поцелуем — медленным, глубоким, с вкусом себя на его языке.       Он повернул Чимина лицом к окну, прижав его спиной к своей груди. Омега увидел в отражении их сплетённые фигуры — своего альфу с тёмным, сосредоточенным взглядом, устремлённым на него.       — Смотри, — хрипло прошептал Чонгук ему в ухо, одной рукой крепко держа его за бедро, а другой наконец освобождая себя от одежды.       Чимин видел, как его собственные глаза расширились в отражении, когда Чонгук вошёл в него одним длинным, неторопливым движением, заполнив его до краёв. Это было властно, безоговорочно, утверждающе. Но в этой позиции не было насилия — только обоюдное признание, что здесь, наедине, они могут быть такими, какими не могут быть на льду или перед командой.       Чонгук двигался с методичной, почти невыносимой интенсивностью, каждый толчок как будто ставил печать. Его губы сомкнулись на шее Чимина, чувствуя под собой бешеную пульсацию. Омега откинул голову на плечо альфе, обнажая шею в окончательном подчинении, которое было сильнее любой борьбы.       Чонгук почувствовал, как внутри всё затягивается туже, и прошептал прямо в его ухо: — Мой. Мой капитан. Мой омега.       Его ритм сбился, стал глубже, неистовее. Чимин, стиснув зубы, достиг второго пика, тихого и сокрушительного, и это стало сигналом. Чонгук с глухим стоном уткнулся лицом в его плечо, заполняя его, держа так крепко, что, казалось, сломает рёбра.       Они так и стояли какое-то время, прислонившись к холодному стеклу, пока их дыхание не выровнялось. Только тогда Чонгук осторожно, почти нежно, отпустил его, развернул и притянул к себе, уже не в порыве страсти, а в объятии, полном молчаливого понимания. Он провёл рукой по его взъерошенным светлым волосам. Чимин безвольно обмяк у него на плече, его веки тяжело опускались.       — А теперь, быстрый душ и спать, — просто сказал Чонгук, подхватывая его на руки.       Чимин не протестовал, лишь обвил его шею руками. После душа, альфа уложил омегу в кровать и укрыл его, а затем лёг рядом, притянув к себе.       — Завтра лёд, — пробормотал Чимин уже почти во сне.       — Завтра, — подтвердил Чонгук, целуя его в висок.       Его последней мыслью перед тем, как сон накрыл его, было то, что никакой Кан, никакие тайны или предрассудки не могут сравниться по силе с этим — с тихим весом доверившегося ему тела и с непоколебимым правом быть его защитой, его альфой. Его всем.