Вечное Цукиёми Мадары

Структура повествования.

Наруто и Саске не ловили бэд трип. Соответственно, к ним в наркотическом угаре не являлся Мудрец 6 Путей, 7 Дорог и 8 Перекрёстков. К тому же, Нарыч не срезал Божественное Древо рассен-сюрикеном, поэтому Вечное Цукиёми было активировано через Шаринган, находящийся внутри его бутона. Ооцуцуки – Мадара в форме Ооцуцуки. Нечестивый – Мадара в Эдо Тенсей. Взрослый – Мадара во времена основания Конохи. Котик – Мадара-омега. Котик самый юный. У него короткие волосы, кошачьи ушки, хвост и он не из мира шиноби. Всем остальным Мадарам около тридцати, и они из оригинальной вселенной. Несмотря на их кардинальные различия в характере, все они – это один и тот же человек.

День 1.

Он смог. Он справился. Ему удалось воплотить свой план в жизнь ценой невероятных усилий. Но оно того стоило. Теперь... теперь больше никаких войн, страданий и боли. Ни для кого. И Мадара остался один. Совершенно один. Единственное живое существо во всём мире, которое не было погружено в Вечное Цукиёми. Бессмертный бог, который не может умереть и которого нельзя убить. Больше некому. И незачем. Мадара устремил свой взгляд вверх. Луна снова стала прежней после того, как необратимо изменила всех вокруг. И даже его.

День 2.

Стало хорошо. Очень хорошо. Но… Как будто бы, чего-то не хватает. Кого-то.

День 3.

Нечестивый подходит к Котику и, не церемонясь, развязывает ему пояс. Котик-Нечестивому: - П-подожди… Мадара, что ты д-делаешь? Нечестивый-Котику: - А на что это похоже? – хмыкает он, стягивая с Котика хаори. - Раздеваю тебя. Котик-Нечестивому: - З-зачем? Нечестивый-Котику: - Чтобы трахнуть, - будничным тоном роняет тот, словно говорит о том, какая завтра будет погода. Котик-Нечестивому: - Но я не хочу! – в его голосе проскальзывают панические нотки и он отступает назад. Нечестивый-Котику: - А тебя никто и не спрашивает. Котик в мгновение ока оказывается на земле под Нечестивым. Тот растягивает рот в хищном оскале, демонстрируя зубы. Нечестивый-Котику: - Лежать и не мешать мне в твоих же интересах. Котику страшно. У Мадары чёрные глаза, а зрачки красные. Кожа на лице покрыта трещинами и от него веет холодом. А ещё – он очень сильный. У Котика не получается никак ему помешать, Мадара игнорирует его сопротивление. Оставшись полностью без одежды, Котик пытается прикрыться. Впрочем, снова безуспешно. Он весь дрожит, прижав ушки. И выглядит так, словно сейчас расплачется. Останавливает ли это Нечестивого? Отнюдь. Нечестивый-Котику: - Не дёргайся, - говорит он, разрабатывая Котика пальцами. Котик-Нечестивому: - Это неприятно… Нечестивый-Ооцуцуки: - Подержи ему руки. Мне надоело, что он ёрзает. Котик запрокидывает голову и бросает обречённый взгляд на Ооцуцуки, всхлипывая, когда тот наклоняется над ним, надёжно фиксируя запястья. Лицо Мадары спокойное, полностью безэмоциональное. Он молчит. А благодаря намного более специфичной внешности и исходящей от него иной, нежели ото всех других энергетики, он походит на человека ещё меньше. Котик-Нечестивому: - Больно! Мадара, мне больно-о… - кричит он, когда Нечестивый в него входит, а из его глаз текут слёзы. Нечестивый-Котику: - А мне всё равно, - отвечает он, скользнув взглядом по хвостику Котика, которым тот обвил его руку, судорожно сжимая. Он продолжает входить, пока не оказывается внутри по самые яйца. Идёт туго. Всё-таки, внутри у Котика уж очень узко. Поддавшись назад и вытаскивая почти полностью, Нечестивый, не церемонясь, вновь толкается вперёд. Котик-Нечестивому: - Пожалуйста, остановись… хватит, - умоляет он между рыданиями, кусая губы. Нечестивый-Взрослому: - Хватит там дрочить, иди сюда. Успокой его нытьё. Взрослый, покраснев, спешно убирает член в штаны и подходит к ним. Добрый взгляд Мадары, полный сочувствия, скользит по телу Котика. Он не похож на того, кто может обидеть или причинить какой-либо вред. Опустившись на колени, Взрослый наклоняется и накрывает губы Котика своими, отвлекая поцелуем. Котик хнычет в поцелуй, пока Взрослый ласкает его рот своим языком. На смену крикам от боли приходят стоны от вынуждаемого удовольствия, от которого никуда не деться. Взрослый гладит Котика по груди, задевая затвердевшие от возбуждения соски. Из горла Котика вырывается особенно сладкий стон, в тот момент, когда Взрослый даёт ему отдышаться между поцелуями. Нечестивый-Котику: - Наконец-то ты начал сжиматься. Года не прошло. Ооцуцуки-Нечестивому: - Всё. Больше не могу терпеть. Нечестивый не вынимая, переворачивает Котика на живот, и ставит на колени. Ооцуцуки-Котику: - Открой рот, - тот подчиняется, обречённо выполняя приказ. Глаза Котика испуганно расширяются, когда он давится членом Ооцуцуки. Котик жмурится, судорожно сглатывая, пока пытается выровнять дыхание. Его ресницы слиплись от слёз. Внутри у него всё дрожит и сжимается от грубых, постоянных толчков. Нечестивый берёт Котика за хвост у основания и тянет на себя каждый раз, когда входит в его дырочку. Поясницу Котика прошивают электрические импульсы, а его член ноет, требуя разрядки. Руки, на которые он опирается, дрожат от напряжения и усталости. Он тянется к члену, но Нечестивый замечает его попытку кончить и перехватывает руку Котика, заводя её за спину. Дыхание у Ооцуцуки слегка учащается, и он начинает двигаться быстрее. Нечестивый тоже ускоряется, и они кончают одновременно. Котика больше никто не держит. Он падает на бок, тихо кашляя и уставившись в никуда, а из его приоткрытого рта струится слюна вперемешку с остатками спермы. Когда Взрослый, кончивший от такой картины, подходит к нему, Котик поднимает на него зарёванное лицо. Котик-Взрослому: - Мадара, я больше не смогу… не выдержу больше… Взрослый вместо ответа подтягивает Котика за бёдра к себе и касается языком его растраханной дырочки. Он целует воспалённые, покрасневшие края и слизывает вытекающую сперму. Котик постанывает от наслаждения, устало выдыхая через рот. Взрослый засовывает язык ещё глубже, надавливая кончиком на простату. Котик-Взрослому: - Пожалуйста, возьми в рот! Мне нужно… - хнычет он, хватаясь непослушными пальцами за голову Взрослого и притягивая к себе, в попытке получить желаемое. Нечестивый: - Жалко выглядит, - хмыкает он. Ооцуцуки безразлично наблюдает за происходящим, в то время как Взрослый отвечает на мольбу Котика, сперва смыкая губы на головке, а потом и полностью пропуская член в горло. Котика хватает всего лишь на пару плавных движений Взрослого, и он кончает с пронзительным, отчаянным всхлипом. Взрослый осторожно поднимает Котика и, бережно завернув его в хаори, берёт на руки. Котик жмётся к груди Взрослого, утыкаясь в неё носом, глубоко и размеренно дышит, успокаиваясь. Нечестивый-Котику и Взрослому: - Долго вы там ещё? Взрослый с Котиком догоняют Нечестивого и Ооцуцуки. Вместе они идут к Божественному Древу. Нечестивый-Котику: - Ну, и как тебе было? Котик-Нечестивому: - Хорошо, - он лежит на руках Взрослого, нежится в заботливых объятиях, слушая его сердцебиение, и чувствует полную безмятежность. Нечестивый-Котику: - Мне вот тут стало интересно. Хочу узнать, кто из нас лучше целуется. Они останавливаются. Все по очереди целуют Котика. Первым целует Нечестивый – коротко, сильно, страстно. Вторым целует Ооцуцуки – спокойно, властно, медленно. Последним целует Взрослый – мягко, нежно, заботливо. Котик-Нечестивому: - Мне все поцелуи понравились одинаково, - тихо резюмирует он, с горящими от румянца щеками и влажными от слюны губами. Нечестивый-Котику: - Не хочешь говорить, чтобы никого не обидеть, да? Определённо же есть тот, с кем больше всего понравилось, - смеётся он и щипает Котика за сосок. Котик стонет сквозь плотно сжатые губы и машет хвостом. Они подходят к Божественному Древу, испускающему сияние, и располагаются у его корней. Нечестивый-Котику: - Пора спать. Сначала ложится Взрослый. К его левому боку прижимается Котик и кладёт голову ему на грудь. Ооцуцуки располагается рядом со Взрослым, А Нечестивый устраивается около Котика на спине, положив руки под голову. Нечестивый: - Подремлю с вами за компанию. Они лежат так какое-то время, а потом все вместе засыпают в обнимку.

День 4.

На следующий день Котика разбудил Нечестивый тем, что трахал его, пока тот не кончил от члена в своей дырочке. Нечестивый-Котику: - Доброе утро. Когда позже Ооцуцуки мыл Котика в озере, к ним подошёл Нечестивый. Нечестивый-Ооцуцуки: - Что ты делаешь? – наклонился он, наблюдая за зелёным свечением от руки Ооцуцуки. Ооцуцуки-Нечестивому: - Снимаю ему воспаление. Нечестивый-Ооцуцуки: - Да зачем? Ведь так потеряется всякий смысл от трения внутри его животика. Нечестивый тыкнул Котика в живот, и тот слегка согнулся, коротко простонав.

День 5.

Котик: - Я кушать хочу. Нечестивый-Котику: - Сначала отсоси мне. Потом получишь еду, - улыбнулся он. Котик опускается на колени перед Нечестивым и тянется к его штанам. Он действует неуверенно из-за отсутствия в таком деле навыков как таковых. Нечестивый-Котику: - Что ты там копаешься? Поторапливайся. Котик вздрагивает и неловко обхватывает пока что расслабленный член пальцами. Он робко приоткрывает рот и поддаётся вперёд. Только и успевает, что обхватить губами головку, как сверху слышится недовольный вздох. Нечестивый-Котику: - Ты так и до завтра не управишься. Придётся тебе помочь. Высуни язык и оближи его для начала, как следует. Котик старается, как может, чтобы удовлетворить Нечестивого. Давится и кашляет, когда Нечестивый толкается слишком резко и глубоко. Но ему не дают отстраниться, придерживая за волосы. Нечестивый заставляет продолжать двигаться. Сперма во рту ознаменовывает собой конец мучений. Нечестивый-Котику: - Вот, держи. Хотя, ты и не старался достаточно усердно для того, чтобы их получить. Котик, утерев рот рукавом, протягивает руки лодочкой за обещанным. Это оказываются леденцы. Нечестивый-Котику: - Тренируйся. Взрослый возвращается со сладкой булочкой и протягивает Котику. Котик берёт её из рук Взрослого и откусывает кусочек. А затем ещё и ещё. По его лицу льются слёзы, которые капают на булочку. Нечестивый-Котику: - Была выпечка сладкая, а стала солёная. И смеётся.

День 6.

Нечестивый-Ооцуцуки: - Потрясающая жестокость по отношению к самому себе. Ооцуцуки-Нечестивому: - Если они будут в сознании, это только помешает чистоте эксперимента. Для того, чтобы узнать, кто кончит первым, оно им ни к чему. Нечестивый присаживается рядом с лежащими Взрослым и Котиком, разглядывая их умиротворённые и спокойные лица. Нечестивый-Ооцуцуки: - Расскажи, что они видят, - попросил он. Ооцуцуки-Нечестивому: - У Котика впервые начинается течка при Изуне. Взрослый же застаёт Изуну за тем, как младший брат ублажает себя, вдыхая запах его юкаты. Нечестивый ничего на это не ответил.

День 7.

Взрослый нежно придерживает за талию сидящего на нём Котика, ласково поглаживая его по бокам. Котик-Взрослому: - Мадара, я с-сейчас... Взрослый ободряюще улыбается, продолжая успокаивающе поглаживать и всем своим видом показывая, что спешить некуда. Собравшись с силами, Котик, которого Взрослый прежде хорошо растянул пальцами, очень осторожно и крайне медленно садится на его возбуждённое достоинство. Боли не было, а внутри всё приятно сводило от предвкушения. Принимать член в расслабленную дырочку определённо куда легче. Взрослый стонет на выдохе, притягивая Котика к своей груди. Они плавно и не торопясь двигаются в унисон, прижавшись друг к другу. Нечестивый-Котику и Взрослому: - Какой трогательный секс. У меня встал, так что я присоединяюсь. Теперь внутри у Котика всё замерло уже от страха. Он попытался было встать со Взрослого, да и Взрослый хотел из него выйти, но Нечестивый не позволил ему этого сделать, прижав к груди Взрослого. А затем приставил свой член ко входу Котика, став проталкиваться в его дырочку. Котик-Нечестивому: - Я не смогу принять сразу двоих! - в его голосе слышалась паника. Нечестивый-Котику: - Сможешь, конечно сможешь. Котик-Нечестивому: - Больно, Мадара! У меня всё порвётся внутри! Больно-о!! Нечестивый-Котику: - Ну вот... Всё получилось. А говорил, что не сможешь, - сказал он, когда оказался полностью внутри. Всё время, пока Нечестивый двигался, Котик кричал, не переставая, срывая голос. А потом его взгляд стал стеклянным, потеряв всякую осмысленность. Взрослый был занят тем, что гладил Котика по голове, слизывал слёзы со щёк и под конец целовал в губы, всем сердцем желая хоть немного унять его боль. Нечестивый-Взрослому: - Котик вырубился, что ли? - заметил он, когда Котик перестал шевелиться и больше никак не реагировал на его фрикции. - Ну и ладно. Это был риторический вопрос. Я всё равно не собираюсь останавливаться.

День, один из последующих.

Ооцуцуки: - У Котика скоро начнётся течка. Нечестивый-Котику: - Котик, ну ты и животное, - засмеялся он. Ооцуцуки-Нечестивому: - Она у него и так началась бы со временем, но ты его так интенсивно трахал, что она начнётся раньше. Ооцуцуки: - На время течки он престанет адекватно соображать, и нужно будет о нём заботиться. Нечестивый: - Взрослый у нас как раз по части заботы. Его и припахаем.

День, один из последующих.

Он кончил уже несколько раз, но чувство перманентного возбуждения и не думало покидать Котика. Когда в очередной раз его рука потянулась к хакама, то Котик внезапно почувствовал странную влагу, текущую по бёдрам. Он тут же подскочил, испуганно воззрившись на влажные пальцы. При ближайшем рассмотрении стало понятно, что это не кровь, а прозрачная и вязкая субстанция, похожая на смазку, которую при их единении обычно использовал Взрослый. С ней даже внезапный секс с Нечестивым больше не был болезненным. Но эта отличалась, да и было её как-то уж через чур много. Кроме того... внутри так сильно не хватало члена... Заметив необычайную отзывчивость Котика, Нечестивый остановился и вытащил, сузив глаза. Подозрительно. Да и в дырочке как-то уж слишком мокро, что при каждом толчке слышится влажное хлюпанье.  Котик-Нечестивому: - Мадара, почему ты остановился? Продолжи скорее... мне больно. Нечестивый-Котику: - Сначала говорил, что тебе больно от моего члена, а теперь, что больно без него? Какое-то лицемерие с твоей стороны, не находишь? Значит, когда у тебя началась течка, то вдруг проснулась необходимость в моём члене. Ооцуцуки-Нечестивому: - Сколько бы ты его не трахал, ему будет этого недостаточно. В период течки омегам жизненно необходим член альфы. Нечестивый-Ооцуцуки: - И чем ему моё достоинство не угодило. Что же в члене альфы такого особенного? Да и где мы найдём этого альфу? Ооцуцуки-Нечестивому: - Искать не надо. Это я. Нечестивый-Ооцуцуки: - Как интересно. Ооцуцуки подходит к наблюдающему за ними Котику и укладывает того на спину. Затем, устроившись между разведённых ног, берёт его. Нечестивый наблюдает за их соитием с искренним любопытством. Сначала не было ничего необычного, но по мере того, как Ооцуцуки ускоряется, у основания его члена начинает набухать уплотнение. Ооцуцуки-Нечестивому: - Видишь? Это формируется узел, - он толкается вперёд, входя полностью, и замирает. В этот момент Котик протяжно стонет и выгибается, хватаясь за рукава одеяния Ооцуцуки, комкая их непослушными пальцами. Его лицо выражает удивление и непонимание, но больше всего - похоть и замешательство. Крупная дрожь пробегает по телу, и он кончает, даже не прикоснувшись к себе. Нечестивый-Ооцуцуки: - Вот это да! Ты же даже не двигался, а он уже... Ооцуцуки-Нечестивому: - Это потому, что ему на простату давит узел. Вообще, все его внутренние стенки сейчас необычайно чувствительны. Мы с ним в процессе сцепки.  Ооцуцуки напрягается, прикрывая глаза, и прикусывает нижнюю губу. Котик, переводивший дух, начинает ёрзать под ним, часто и коротко дыша. Нечестивый-Ооцуцуки: - А теперь уже ты получил разрядку? Ооцуцуки-Нечестивому: - Дааа... Когда альфы кончают, спермы выделяется огромное количество. Ооцуцуки на этом не останавливается. Через минуту он начинает медленно покачиваться вперёд-назад в Котике, хоть узел и не даёт двигаться полноценно. Прошёл час. Второй. Третий. Нечестивый-Ооцуцуки:- Ты его так трахаешь, будто ребёнка заделать хочешь. Ооцуцуки-Нечестивому: - Хочу. Нечестивый-Ооцуцуки: - Ну, и кого он родит? Мальчика или де... Ооцуцуки-Нечестивому: - Изуну. На какое-то время воцарилось молчание, прерываемое лишь частым дыханием и стонами Котика. Нечестивый посмотрел на ставший слегка выпуклым живот Котика.  Нечестивый-Ооцуцуки: - И сколько же в нём спермы? Ооцуцуки-Нечестивому: - Пара литров точно есть.

День, один из последующих.

Котик-Нечестивому: - Мадара, отдай! - он хныкал и тянул лапки к палочке с мороженным, которое у него отобрал Нечестивый. Мороженное было очень холодным, поэтому так хорошо унимало боль в саднящем от многочисленных отсосах горле, и снимало неприятное подёргивание в распухших губах. А ещё… оно было таким сладким и вкусным! Нечестивый-Котику: - Нет, не отдам, - с довольной усмешкой качает головой он. - Взрослый всё равно не ест, его мороженное почти растаяло. Возьми у него. Тогда Котик хотел было взять мороженное у Взрослого, однако Нечестивый его останавливает. Нечестивый-Котику: - Видишь же, что оно по пальцам течёт? Не думаешь, что по правилам хорошего тона, нужно мороженное с них слизать? Котик послушно приступает к облизыванию пальцев Взрослого. Когда мороженного на них не остаётся, он тянется язычком к основанию палочки, где снова начинают собираться подтёки сладкого лакомства. Взрослый, чувствуя вожделение от таких действий, смущается и хочет отстраниться, просто отдав мороженное Котику, но Нечестивый не позволяет этого сделать. Он забирает оставшееся мороженное и кладёт себе в рот вместе с ранее отнятым у Котика. Пережёвывает его, превращая в жидкую субстанцию, приправленную слюной. Затем Нечестивый подходит к Котику и прижимает к себе, запрокидывая ему голову назад. Постукивает пальцем по губам, намекая таким образом, чтобы Котик их открыл. Струйка вязкой, голубой слюны течёт в открытый рот Котика, и он глотает сладкую жидкость. Единственная возможность получить желаемое. Нечестивый-Котику: - Смотри, что ты наделал, - он тыкает указательным пальцем в сторону отведшего от них взгляд Взрослого, испытывающего сильное смущение из-за своего возбуждения, а потому опустившего голову и нервно перебирающего пальцами сцепленных в замок рук. Нечестивый-Котику: - Дискомфорт Взрослого - это целиком и полностью твоя вина. Почему бы тебе не искупить её? Пока Котик снимал напряжение Взрослого своим ртом, Нечестивый не стал стоять без дела и пристроился сзади, сжав ему хвостик у самого основания. Когда Взрослый кончил, Нечестивый неожиданно подхватил Котика под колени, вставая на ноги. Котик-Нечестивому: - А-а-а! Мадара, что ты делаешь?! Я же сейчас упаду! Нечестивый-Котику: - Не упадёшь. Но можешь обхватить меня за шею для большей устойчивости. Пока Котик неловко пытался закинуть руки назад, Нечестивый, держа его на весу и не прекращая трахать, пошёл по направлению к озеру. Нечестивый-Котику: - Посмотри на себя, - приказывает он, шире разводя ноги Котика, чтобы тот мог отлично видеть, как член входит и выходит из его дырочки. Котик, встретившийся взглядом со своим отражением, тут же стыдливо отводит глаза, пытаясь сдержать рвущиеся из груди стоны. Нечестивый-Котику: - О нет. Не отводи взгляд. Смотри внимательно, какая ты развратная и похотливая маленькая шлюшка. Котик-Нечестивому: - Н-нет, я не такой… - со слезами принялся отрицать он, задыхаясь от резких и глубоких толчков. Дыхание Котика учащается, он перехватывает Нечестивого за тыльную сторону рук под своими коленями и сжимает их. Нечестивый продолжает иметь Котика до тех пор, пока тот не кончает от постоянной долбёжки прямо на своё отражение. Вода идёт рябью. Приходит в себя Котик на руках Ооцуцуки. Ооцуцуки-Нечестивому: - Будь твоя воля, ты бы его до смерти затрахал. Нечестивый-Ооцуцуки: - Что ты такое говоришь! Я бы этого не сделал, ведь я себя люблю, - преувеличенно возмущается он, наклоняясь к Котику и целуя того в ушко.

День, один из последующих.

Нечестивый-Ооцуцуки: - Присоединишься? Ооцуцуки-Нечестивому: - Нет. Прижимая Котика, стоящего на коленях и без одежды, спиной к Божественному Древу, Нечестивый держит его одной рукой за запястья, полностью ограничивая свободу действий. Нечестивый-Котику: - По классике. Бери в рот. Нечестивый-Взрослому: - И ты не стой без дела. Когда он сосёт, то его соски становятся необычайно чувствительными. Поводи головкой о его грудь. Потом поменяемся, - обернувшись через плечо к стоявшему рядом Взрослому, распоряжается он. Они чередуют свои ласки (слишком быстро для того, чтобы успеть кончить) до тех пор, пока Котик от изнеможения не прекращает держать рот открытым. Нечестивый-Котику: - Открой рот. Котик-Нечестивому: - У меня челюсть от усталости сводит. И я очень хочу кончить… Нечестивый-Котику: - Мы кончим первыми. Взрослого хватит максимум раза на три, а вот меня на тридцать три. Ведь у меня бесконечная выносливость. После этого сможешь получить удовлетворение. Услышав это, Котик плачет, повесив ушки. Нечестивый-Котику: - Ладно-ладно. Так уж и быть. По три раза я и Взрослый, и хватит с тебя. Но не успели Нечестивый со Взрослым кончить даже по одному разу, как Котик задрожал и излился. В этом ему помог Ооцуцуки. Нечестивый хотел было пойти разобраться, но Котик бросился за ним. Котик-Нечестивому: - Прости, прости!! – повторял он слова извинения, удерживая Нечестивого. Потом Ооцуцуки говорит, что все находятся сейчас под Вечным Цукиёми. И что Котик беременный Изуной.

День, один из последующих.

Котик-своему дитя: - Изуна не толкайся! Больно!! – он держится руками за живот, лёжа на коленях Ооцуцуки и съёжившись от боли, пока его чадо пинается. Ооцуцуки кладёт руку на живот Котика, и тому становится легче. Изуна перестаёт пинаться. А в это время к ним подходит Нечестивый, но не для того, чтобы посочувствовать Котику или справиться о его самочувствии. А для того, чтобы засунуть в него пальцы и начать играться с дырочкой. Ответом ему служит возбуждённый стон и распушившийся хвост. Нечестивый-Котику: - Смущаешься? Вспоминаешь, как мы тебя вдвоём трахали? Я, вот, вспоминаю. Аж яйца от этого образа поджимаются. Котик как раз об этом и думал, потому что с того раза Ооцуцуки с Нечестивым его вместе не брали. Ооцуцуки трахал его только тогда и во время течки.

День последний.

Котик свернулся клубочком вокруг новорождённого и принялся его вылизывать, тихо поуркивая. Изуна не плакал. Он лишь жмурился от языка Котика и периодически сжимал пальчики в кулачки, тихо агукая. Взрослый помог Котику привести себя в порядок. Потом он принёс пелёнку и завернул в неё Изуну. Из импровизированного «конверта» были видны только огромные чёрные глазищи. Взрослый усадил, а вернее, полулёжа, расположил Котика с ребёнком на себе, чтобы тот мог покормить малыша. Нечестивый-Котику: - Какая красота. Первый момент единения матери с малышом через кормление молочком. Я тоже хочу. Котик, находящийся в процессе кормления, запротестовал, испуганно воззрившись на Нечестивого, и упёршись ладошкой ему в грудь. Нечестивый-Котику: - Держи Изуну аккуратно. Ты же не хочешь его уронить? Это была, чистой воды, манипуляция. Потому, что Взрослый сидел рядом, крепко держа руку Котика с новорождённым младшим братом. Когда Изуна, наевшись, уснул, к ним подошёл Ооцуцуки. Нечестивый-Ооцуцуки: - О, вот и папаша подъехал, - сказал он. Котик захныкал, не желая расставаться со своим дитя, но малыша Ооцуцуки передал. Ооцуцуки-Изуне: - Здравствуй, Изуна. Мой драгоценный младший брат. Нечестивый-Ооцуцуки: - Теперь ещё и сын по совместительству, - не мог не вставить свою, несомненно, важную ремарку, он. - Ты явно хочешь собрать какое-то комбо. Посвятил бы и нас. Я тоже, может, хочу поучаствовать. Ооцуцуки: - Вы свою задачу выполнили и мне больше не нужны. Котик заплакал навзрыд. Взрослый утешая, шептал ему: «Тише, тише. Не плачь. Ты же не хочешь разбудить Изуну?», и заботливо гладил Котика по голове, бережно прижимая к себе. Нечестивый сложил руки на груди и смотрел на Ооцуцуки молча. Они начали исчезать и вскоре, развеялись, словно туманная дымка поутру.

День ???

Мадара, с Изуной на руках, подлетел к цветку Божественного Древа. Малыш чихнул, и Мадара провёл большим пальцем под носиком, вытирая сопельки. Затем аккуратно положил Изуну в самый центр цветка, после чего лепестки медленно закрылись.

День 1.

Бутон раскрылся, и из него показался молодой Изуна, который играючи спустился по стеблю на землю. Он подошёл к Мадаре и остановился в паре шагов от него. Изуна-Мадаре: - Брат, где это мы? Какое странное место. Он был ровно таким, каким Мадара хотел его навсегда запомнить. Расслабленным. С лёгкой, самодовольной улыбкой. С лениво-прищуренным взглядом из-под полуопущенных ресниц. Жи-вы-м. Мадара-Изуне: - Добро пожаловать домой, Изуна. «Мой дом там, где ты».