На крючке

04.09.2024

      После смерти дедушки — фактически единственного близкого и по крови, и по духу человека — Саша Терра переехала из резко переставшего быть родным Сан-Франциско в Чикаго, где у неё хотя бы были подруги и друзья. Каждые из них помогали женщине по-своему справляться с горем и адаптироваться к жизни в новом городе. С серьёзной Агнес Флейм, которая приютила Сашу у себя, она вела совместный быт, проводила тихие вечера за книгой или мудрой беседой. А с весёлым Романом Ньютоном Терра гуляла в торгово-развлекательных центрах и парках, играла в подвижные игры на свежем воздухе, даже когда пришла осень. И только с Полом Коннолли Саша могла позволить себе не быть либо спокойным книжным червём, либо авантюрной личностью. С Полом она могла в один день посещать музеи и антикварные лавки, обсуждая подлинность представленных предметов и их историю, а в другой — зажигать в клубе, попивая коктейли, и отдаваться полностью в плен ритмичной музыке. Этот ирландский то ли джентльмен, то ли тусовщик был почти идеальным спутником для Терры. Почти.       Женщина крутилась возле зеркала в прихожей, уже почти готовая, чтобы отправиться с Коннолли на очередную вечеринку. Осталось лишь дождаться его звонка.       — Ты точно хочешь пойти туда? — послышался обеспокоенный голос Агнес.       — Да, — без каких-либо сомнений ответила Саша. — Как я выгляжу? — она повернулась к подруге, чтобы дать ей себя оценить.       — Как всегда конвенционально красиво, — сухо заметила Флейм. — Зачем вообще всё время задавать этот вопрос? — недоумевала женщина куда-то в сторону.       — Просто хочу убедиться, что выгляжу со стороны хорошо, — спокойно произнесла Терра и вновь прильнула взглядом к зеркалу.       — А смысл? Красота — понятие субъективное и никак не влияющее на твою ценность как личности, — продолжила Агнес, не меняя тона.       — Агнес, я задала всего лишь один вопрос, а ты мне уже целую лекцию прочитала, — без тени обиды сказала Саша и усмехнулась.       — Погоди, это ещё не была лекция. Но если хочешь, то вот: тебе, приличной женщине, учительнице английского языка и литературы, совершенно точно не стоит ходить на сомнительные мероприятия в компании бабника и нарцисса, которому женщины нужны только для одного. А если тебе этого мало, то я напомню, что он незаконно торговал оружием и запрещёнными веществами, а также убивал людей, — строгий голос Флейм не скрывал её страха за подругу.       — Агнес, ну это же в прошлом, — мягко парировала Саша. — Пол давно не занимается криминалом, как и его мама.       — Окей, а какие у тебя есть аргументы против того, что он бабник и нарцисс? — оставалась непреклонной её собеседница.       — Пол не всегда такой. Он умеет быть внимательным, заботливым и искренним, — с неестественной по отношению к упоминаемому нежностью сказала женщина. — И вообще, Пол — тоже часть Дюжины. Он — часть нашей семьи. Мы не можем от него отказаться, — уже серьёзно добавила она.       — Я и не прошу от него отказываться. Просто зачем ты тусишь в его сомнительной компании? — искренне не понимала Флейм.       Терра не успела ответить ей. В отражении зеркала, в котором она всё это время разглядывала себя, женщина заметила, как лежащий на тумбочке экран телефона подсветил имя и фотографию спутника её сегодняшнего вечера.       — Всё, мне пора. Пол уже ждёт, — находу надевая куртку и обнимая Агнес, Саша ответила на звонок и вышла из квартиры, оставив её хозяйку в тревожном ожидании.

***

      Саша Терра всегда была открыта для новых знакомств и впечатлений. Пол Коннолли — тоже. Однако их мотивы и цели часто различались. Саша любила людей, любила узнавать новое и учиться чему-то. Пол любил повышенное внимание к своей персоне — особенно со стороны женщин — и слова восхищения тому, какой он эрудированный и внимательный. Таким на первый взгляд похожим, но по сути совершенно разным людям действительно не стоило бы быть близкими. Особенно если учесть, что сейчас всё ещё горюющая в глубине души Терра слишком уязвима, а Коннолли давно имел безответное влечение к ней. И всё же они сейчас вместе здесь — в том, что Агнес Флейм обязательно назвала бы обителью порока — в вечернем клубе.       Это был обычный вечерний клуб, такой, как и большинство: громкая музыка, куча пьяных людей, часть из которых плотно прижималась друг к другу на танцполе, а другая — по углам и возле барной стойки пыталась забыться в алкоголе. Это несомненно был мир Пола, бывшего преступника и нынешнего владельца бара, который ещё в 16 лет стал частью ночной жизни Чикаго. Но это точно не был мир Саши — приличной, хоть и авантюрной личности, внучки профессора философии, а также учительницы средней школы. По крайней мере до того, как её сомнительный друг познакомил женщину с этим самым миром, пытаясь отвлечь от боли по ушедшему близкому человеку. Но, что интересно, Коннолли всегда приглядывал за Террой, понимая мысли и намерения здешнего контингента. Он незримо оберегал подругу от тех, кто хотели причинить ей боль. А сам бросал недвусмысленные намёки в её сторону, заставляя ту недовольно закатывать глаза и обзывать его сволочью.       — Что дама пожелает выпить сегодня? Мимозу? Мохито? Пина коладу? — словно учтивый кавалер обратился Пол к Саше. — А может... Секс на пляже? — но не удержался от неприличной шутки.       — Пол, — женщина строго посмотрела на друга.       — Что? Это коктейль такой. Я рассказывал тебе о нём, — прикинулся невозмутимым мужчина. — Водка, персиковый шнапс, апельсиновый и клюквенный соки. Хотя изначально вместо клюквы использовали гренадин, — пустился он размышлять.       — Я помню. И я буду Мимозу, — прервала спутника Терра.       — Как скажешь, — почтительно сказал Коннолли и ушёл в сторону бара.       Саша осталась где-то на краю танцпола, но не собиралась вечность ждать Пола. Зажигательный ритм музыки увлекал за собой, требовал тело отпустить контроль и просто следовать за собой. Поэтому женщина повиновалась внутреннему порыву и вступила в плотно населённую людьми часть клуба. Но она не боялась этого. Танцы среди незнакомок и незнакомцев позволяли забыть на мгновение о боли, о несбывшихся надеждах, о сожалениях, которые питали сердце даже жизнелюбивой Терры.       — Привет, шоколадка, — попытался подкатить к ней какой-то излишне нахальный мужчина. — Вижу, ты тут плавишься. А я как раз люблю горячий шоколад, — он похотливо облизнулся и попытался притянуть Сашу к себе.       — Эй! Убери от меня свои руки! — но женщина никогда не позволяла давать себя в обиду. Особенно расистам, фетишизирующих её цвет кожи.       — В чём дело, шоколадка? Я хочу тебя попробовать, — продолжил напирать нахал.       — Попробуй уважение к женщинам. Это куда полезнее шоколада, — с этими словами Терра оттолкнула от себя незнакомца. И поскольку тот был уже пьян, он чуть не упал на одного из танцующих.       — Эй! — возмутился задетый.       — Пардон, это не я. Это всё та дикарка, — оправдывался негодяй.       — Ты что, стерва чумазая, совсем обалдела? Вали в своё гетто! — теперь гнев второго мужчины был направлен целиком и полностью на Сашу.       — Кому ты это говоришь? — притворилась непонимающей женщина, демонстрируя агрессору снисходительную улыбку. Хотя внутри её трясло от страха. Таких опасных конфликтов в её жизни ещё не было.       — Тебе говорю, недоразвитая! — чуть ли не в лицо плюнул он ей.       — Я не вижу здесь недоразвитых, — продолжила сохранять мнимое спокойствие Терра.       — А я тебе сейчас покажу, — с этими словами озлобленный мужчина грубо схватил Сашу за руку и собрался потащить куда-то в сторону. Куда именно, она даже не могла предположить. Всё её внимание было направленно на попытку освободиться.       — Отпусти меня! Сейчас же! — женщина вырывалась как могла, но её обидчик был вдвое больше и сильнее.       — Дама попросила отпустить её, — громкий, но колкий и холодный, как нож, голос раздался позади агрессора и его жертвы. Те тут же обернулись на него.       — Ты кто такой? Проблем захотел? — теперь гнев злобного мужчины перешёл и на Пола.       — Нет, но, кажется, ты их захотел, — непривычно для его подруги строго произнёс Коннолли.       В этот момент злодей отпустил Сашу и пошёл в сторону её спасителя. Тот даже не шевельнулся, а внутри у женщины всё внутри сжалось в комок от страха. Но уже не за себя. Она боялась за Пола. Однако ни Терра не успела что-то предпринять, ни агрессор — ударить Коннолли: ирландский джентльмен с криминальным прошлым показал лишь одну вещь, заставившую второго мужчину резко остановиться и сбежать от него подальше.       — Что это было? — Саша удивлённо покосилась на друга.       — Впервые слышу подобную формулировку благодарности, — сделался невозмутимым Пол.       — Извини. Я благодарна тебе за помощь. Я просто растерялась и хотела бы знать, почему он так быстро убежал от тебя, — неловко оправдывалась женщина, поглядывая то на спасителя, то на больную руку.       — Он узнал мой кулон. Когда-то был шестеркой моей мамы, — спокойно объяснил мужчина.       Терра взглянула на фирменное украшение Коннолли в виде серебряной пули — такое носили все в банде «Тополь», которую когда-то возглавляла его мать Риган. Но это не стало ответом на вопрос. Банды ведь уже нет, чего бояться? Но Саша не успела задать свой вопрос.       — Тебе нужно приложить лёд к руке, — серьёзно сказал Пол, глядя на то, как его спутница потирала больное место. — Пойдём, я попрошу бармена дать нам.       Мужчина вопреки своей репутации не потянул женщину за собой, а шёл позади неё словно верный страж. Постепенно страх Терры ослабевал, но внутри зарождалось какое-то другое тревожное чувство, которое она пока не могла назвать. Лишь, когда они оказались у бара, и Коннолли принялся осторожно накладывать ледяной компресс, непрошенная и пугающая мысль начала закрадываться в её голове. Кажется, Саша влюблена в Пола. В этого опасного ирландского джентльмена, способного быть заботливым. Но что, если это всего лишь игра? Она ведь знает, чего он хочет. Да Коннолли вроде и не скрывал, что заинтересован Террой как женщиной. Однако она не могла допустить этого. Он ведь просто воспользуется ею и потом разобьёт сердце. Либо вновь случайно подвергнет опасности, как сегодня, а потом «героически» спасёт, заставив почувствовать себя должницей.       Саша не должна влюбляться в Пола. Но, кажется, уже поздно. Она уже на его крючке и знает, что в любом случае пострадает.