Глава 7. «Тени Хогвартса»
30 апреля 2026 г., 16:18
Примечания:
Это будет, скорее всего, самая большая глава во всей истории. Это было непросто для меня, но вроде бы всё получилось. Если увидите какие-то несоответствия или ошибки, то можете указать в ПБ. Я буду вам очень благодарна ❤️
(временно работаю без беты)
«В моём начале — мой конец. В моём конце — моё начало».
Хогвартс 1991-1997.
Первый курс. Вагон покачивало. Драко сидел один в купе и смотрел в окно. Крэбб и Гойл должны были прийти позже. Отец сказал: «Держись с ними, они из хороших семей». Ну, значит, будет с кем поесть сладости. Дверь скользнула в сторону. — Извини, — выпалил тощий мальчишка в стоптанных ботинках. — Ты не видел жабу? Там, в других купе, все заняты, а… — Нет, — отрезал Драко. Что за бред, жабу ищет? Серьёзно? Мальчишка уже хотел уходить, когда Драко разглядел его получше. Очки, замотанные скотчем. Потрёпанная рубашка. — Это Хогвартс-экспресс, — сказал Драко. — Ты вообще знаешь, куда едешь? — Да, я… я тоже еду в Хогвартс. — Правда? — Драко усмехнулся. — А фамилия твоя как? — Поттер. Гарри Поттер. Драко чуть не поперхнулся. Тот самый Поттер? Мальчик-Который-Выжил? Выглядит как оборванец. — Так ты тот самый Поттер? — вырвалось у него. — Мой отец рассказывал о тебе. Он говорит, что некоторые семьи, вроде Уизли, хотели бы с тобой познакомиться. Но я бы на твоём месте с ними не связывался. Рыжие, нищие… — Гарри! — раздалось из коридора. В купе влетела девчонка. Растрёпанные волосы, огромная книга под мышкой, запыхалась. — Гарри! Я тебя везде ищу! Нэвилл уже обыскал половину поезда, пойдём, поможем… Она увидела Драко и замолчала. — Привет, — сказала она просто. — Это Гермиона Грейнджер, — представил Гарри. Грейнджер? Странная фамилия. Не магическая. — Грейнджер, — повторил Драко. И вдруг вспомнил, что отец говорил про таких. — А. Грязнокровка, значит. Она посмотрела на него. Спокойно так. Без страха, без слёз. Просто смотрела. — Это слово ничего не значит, — сказала девчонка. — В «Истории Хогвартса» написано, что кровь не влияет на магическое ядро. Я проверяла по трём источникам и... — Хватит, Гермиона, — перебил один из рыжих близнецов, появившийся в дверях. — Пошли, её здесь нет. Грейнджер бросила на Драко последний взгляд. Странный. Словно запоминала. И вышла. Драко остался сидеть. Что это было? Почему она не разозлилась? Не заплакала? А просто ушла. Странная какая-то.***
Долго ли шляпа раздумывала над ним? Секунды. Даже меньше. — Малфой… ещё один. Слизерин! Драко пошёл к столу. Все хлопали — приятно, чего уж там. А потом вызвали её. — Гермиона Грейнджер! Она поднялась на сцену. Шляпа нахлобучилась ей на глаза. Прошла минута. Две. Три. — Чего она там так долго? — буркнул Крэбб, жуя пирожок. — Не знаю, — ответил Драко. И правда, чего? Наконец Шляпа крикнула: «ГРИФФИНДОР!» Гриффиндор. Конечно. Куда же ещё таким выскочкам. Она пошла к своему столу, сияя, и даже не посмотрела в его сторону. Драко отвернулся. И правильно. Нечего на него смотреть.***
Она бесила. На завтраке — с книгой. На переменах — с книгой. На уроках всё время тянет руку, будто она одна знает ответы. — Невыносимая, — жаловался Драко Крэббу и Гойлу. — Вечно выпендривается. — Ага, — кивали они. — Надо бы её проучить. — Ага. Но на трансфигурации, когда Макгонагалл спросила что-то сложное, и в классе все молчали, она одна подняла руку. И ответила правильно. Драко смотрел на неё и злился. Почему эта девчонка всё знает? Она же грязнокровка. Отец говорил, такие ничего не умеют. Но она умела. Это было нечестно.***
Он зашёл за какой-то книгой в библиотеку. И увидел её. Гермиона Грейнджер сидела в углу, за столом, заваленном книгами. Перед ней лежали раскрытые фолианты, какие-то записи, схемы. Она читала одну книгу, делала пометки, хватала другую, листала, возвращалась к первой. — Зачем ей столько? — удивился Крэбб. — Не знаю, — буркнул Драко. Но он смотрел. На то, как её палец бегает по строчкам. Быстро, нервно. Потом она откинулась на спинку стула и устало потёрла глаза. Но вдруг поднесла левую руку к лицу. И начала чертить пальцем на запястье. Точка. Линия. Точка. Линия. Точка. Что она делает? Чудная какая-то. — Пошли, — дёрнул его Гойл. — Чего застыл? Драко отвёл взгляд и пошёл. Но почему-то запомнил этот жест.***
Крэбб храпел. Гойл тоже. Тео Нотт читал при свете палочки. — Нотт, — позвал Драко. — М? — Как думаешь, грязнокровки могут быть умными? Тео отложил книгу в сторону. — Не знаю. Родители говорят, что нет. — А ты сам как думаешь? — спросил Драко. — Я сам не знаю. А что? — Да так. Малфой повернулся на другой бок и закрыл глаза. Но перед глазами всё ещё стояла она. И её палец, рисующий что-то на руке. Второй курс. В коридорах Хогвартса пахло по-особенному — старым деревом, восковыми свечами и едва уловимым дыханием магии, которое чувствуешь кожей. Драко шёл по коридору, Крэбб и Гойл пыхтели за спиной. — Слышали? — тараторила Пэнси рядом с Малфоем. — Поттер опять вляпался. Маггловская машина, представляете? Его чуть не исключили! — Жаль, что не исключили, — лениво отозвался Драко. Он искал глазами её. Грейнджер. И нашёл. Она сидела на подоконнике в нише, уткнувшись в книгу. Огромную, толстую. Книга загораживала её лицо, но он видел спутанные, вечно растрепанные волосы. — Опять зубрит, — хмыкнул Гойл. — Всегда зубрит, — добавил Крэбб. Драко промолчал. Он смотрел на её палец, скользящий по странице. И вспомнил тот другой жест. Из библиотеки. — Пошли, — сказал он резко. — Чего встали?***
— Отец прислал письмо, — бросил Драко конверт на стол. — Что пишет? — спросил Тео. — Говорит, что Дамблдор набирает в школу всяких… сомнительных личностей. — Драко поморщился. — И что грязнокровкам слишком много воли дают. — Это он про Грейнджер? — усмехнулась Пэнси. — Не только. Но Драко подумал про неё. Про то, как она на уроках всех обгоняет. Про то, что отец прав — слишком много воли.***
— Кошку Филча нашли окаменевшей! — носились слухи. — Поттер это сделал, — уверенно говорили старшекурсники. — Он змееуст, я слышал. Драко смотрел на стол Гриффиндора. Поттер сидел бледный, Уизли рядом. А Грейнджер быстро-быстро писала что-то на пергаменте, шевеля губами. — Что она делает? — спросил Крэбб. — Ищет что-то, — ответил Драко. И снова увидел тот жест. Палец, бегающий по бумаге. Точка, линия, точка, линия, точка. — И пусть ищет, — буркнул он. — Всё равно ничего не найдёт. Но почему-то захотелось, чтобы нашла.***
Малфой зашёл за книгой и снова увидел её. Она сидела в том же углу, окружённая книгами. Перед ней лежали раскрытые фолианты, исписанные пергаменты, какие-то схемы. Она читала, делала пометки, хватала следующую книгу. — Тайная комната… Чудовище… Наследник Слизерина. — она тёрла виски, шевеля губами, — Должна быть связь… Потом она откинулась на стуле и провела рукой по лицу — устало, прям как взрослая. И вдруг поднесла левую руку к глазам. И начала чертить пальцем на запястье. Точка. Линия. Точка. Линия. Точка. Драко смотрел из-за стеллажа и не мог отвести взгляд. Что она делает? Зачем? — Малфой! — рявкнула мадам Пинс. — Вы что здесь стоите? — Книгу ищу, — буркнул он и ушёл. Но всю дорогу думал об этом жесте.***
— Слышали? Гермиона Грейнджер окаменела! — Поттер наследник Слизерина! Драко замер. Грейнджер окаменела? Он не пошёл в больничное крыло. Конечно, не пошёл. С чего бы? Но ночью, когда все уснули, он тихо выскользнул из спальни. Она лежала на койке. Неподвижная. С открытыми глазами, которые ничего не видели. В руке — маленькое зеркальце. Кто-то положил, наверное, Поттер. — Грейнджер, — сказал Малфой тихо. — Ты дура. Вечно лезешь куда не надо. Драко постоял ещё немного и ушёл.***
Поттер всех спас. Василиск мёртв, Джинни Уизли жива. И Грейнджер очнулась. На пиру она сидела между Поттером и Уизли, и жадно ела. Улыбалась. И вдруг посмотрела прямо на него. Драко замер. Она смотрела спокойно, без злости. Просто смотрела. Он отвернулся первым. Почему-то было стыдно.***
В поезде он сидел с Крэббом и Гойлом. Они ели сладости и тупо пялились в окно. — А Грейнджер эта, — вдруг сказал Крэбб. — Очухалась всё-таки. — Ага, — кивнул Гойл. Драко промолчал. Малфой смотрел на проплывающие поля и думал. Она живая. Она опять будет учиться, тянуть руку, бесить всех своими ответами. И почему-то от этой мысли стало легче. Будто что-то вернулось на свои места. Драко тогда не знал, что это не конец. Только виток той же спирали. Третий курс. Драко узнал о дементорах ещё до того, как поезд тронулся. Отец прислал письмо — короткое, злое: «В Хогвартсе будут твари. Держись подальше. И запомни, если кто-то и сбежал из Азкабана, то это только подтверждает, что Поттер и его компания врут». — Дементоры? — переспросил Крэбб, жуя лакричную палочку. — Это кто? — Твари, которые высасывают душу, — важно объяснил Драко, хотя сам знал об этом только из книжек. — Они охраняют Азкабан. А теперь будут в Хогвартсе. — А зачем? — Из-за этого придурка, который сбежал. Сириус Блэк. Гойл нахмурился, пытаясь переварить информацию. Крэбб просто пожал плечами и продолжил жевать. В купе постучали. Драко дёрнулся. Он всё ещё думал о дементорах, и любой звук казался подозрительным. Но это был Теодор Нотт. — Место есть? — спросил Тео. — Садись. Теодор сел, достал книгу и уткнулся в неё. Драко смотрел в окно и думал о том, что отец велел держаться подальше от проблем. Легко сказать. Когда вокруг летают эти… Поезд вдруг дёрнулся и заскрипел. Стало холодно. Очень холодно. Драко увидел, как изо рта вырывается пар. — Что за… — начал Крэбб. Свет погас. Дверь купе заледенела. Драко вжался в сиденье. Сердце колотилось. Он не мог пошевелиться. В голове всплыло лицо отца — злое, разочарованное. Потом почему-то заплаканное лицо матери. Потом… — Драко! — Тео тряс его за плечо. — Эй, ты чего? Свет снова загорелся. Поезд ехал. Холод ушёл. — Ничего, — выдохнул Драко. — Просто… ничего. Он посмотрел на свои руки — они дрожали. Драко медленно сжал их в кулаки, пряча в карманы мантии. Пусть видят бледность, но не слабость. Крэбб и Гойл сидели бледные, как мел. Тео тоже был напуган, но держался лучше. — Это они? — спросил Гойл. — Дементоры? Драко было страшно, но он ни за что не признался бы в этом вслух. В коридоре послышался шум. Кто-то бежал, кричал. Потом голос Уизли: «Он упал! Помогите!» — Конечно, без трио не обошлось. — процедил Драко. Он высунулся в коридор. Уизли стоял на коленях возле кого-то. Парень лежал без сознания — отсюда не разглядеть, кто именно. Рядом суетилась Грейнджер. — Что случилось? — спросил Малфой у проходящей мимо мадам Помфри. — Дементоры кого-то зацепили. Идите по местам. Драко смотрел, как Грейнджер помогает поднять парня. Она выглядела испуганной, но не растерянной. Быстро, чётко, как на уроке. — Вечно они лезут, — буркнул Крэбб из-за спины. — Ага, — ответил Драко. Но он смотрел на неё. И почему-то подумал, что даже дементоры её не пугают так, как его.***
В Хогсмид пускали не всех. Остальным третьекурсникам можно, а вот Поттеру — нет. Ха-ха. Драко довольно усмехался, проходя мимо него в холле. — Не повезло, Поттер? — крикнул он. — Боишься, что Блэк тебя там поджидает? Поттер сжал кулаки, но ничего не ответил. Грейнджер, стоявшая рядом, сверкнула глазами, но тоже промолчала. — Пошли, — сказал Драко Крэббу и Гойлу. — Угощаю. В «Трёх мётлах» было шумно. Драко заказал сливочное пиво и уселся у окна. Крэбб с Гойлом ожидаемо налетели на сладости, Пэнси щебетала о каких-то глупостях. — Слышали? — говорила она. — Говорят, Блэк был лучшим другом Поттера-старшего. А потом предал их. — Ага, слышали, — лениво ответил Драко. Он смотрел в окно и вдруг увидел её. Грейнджер. Она шла по улице с какой-то девчонкой, кажется, той, что из Пуффендуя? Они смеялись, размахивали руками, обсуждали что-то. Драко проводил её взглядом. Она свернула в «Сладкое королевство» и скрылась за дверью. — Драко, ты чего? — Пэнси помахала рукой перед его лицом. — Заснул? — Нет. Он допил сливочное пиво и резко встал. — Идём в «Зонко». Говорят, там новые приколы.***
Малфой сидел на трибуне, сжимая кулаки. Поттер носился по полю на своей дурацкой «Молнии», а Драко ничего не мог сделать. Он видел, как снитч мелькает где-то далеко, но Поттер был быстрее. — Давай! — орал он своей команде. — Не дайте ему уйти! Но Поттер ушёл. Схватил снитч, и Гриффиндор выиграл. Драко в бешенстве швырнул программку на пол. — Из-за дождя ничего не видно! — орал он. — Это нечестно! — Ага, — поддакнул Крэбб. Внизу, на поле, Грейнджер бежала к Поттеру. Она что-то кричала, размахивала руками. Потом они обнялись — все трое, с этим рыжим Уизли. Драко смотрел на это и чувствовал странное жжение в груди. Не из-за матча. Из-за того, как она радовалась. Как светилась. — Пошли отсюда, — буркнул он. — Куда? — Куда угодно. Он пошёл в замок, не оглядываясь.***
В тот день лил ледяной дождь. Драко шёл по коридору, проклиная всё на свете — мантия промокла, волосы облепили лицо, настроение было хуже некуда. И тут он увидел её. Грейнджер стояла у окна, прижавшись лбом к стеклу, и смотрела на дождь. Она была одна. Драко остановился. Зачем? Сам не знал. Она не оборачивалась. Просто стояла и смотрела. — Грейнджер, — сказал он, сам не зная зачем. Она обернулась. На лице — удивление, но не испуг. — Чего тебе? — Ничего. Просто… — он запнулся. — Ты чего тут стоишь? — Дождь люблю. Драко посмотрел на мокрое стекло, за которым ничего не было видно. — Ничего там красивого нет. — Ты просто не смотришь. Она отвернулась и снова уставилась в окно. Драко постоял ещё секунду и пошёл дальше.***
Все с ума посходили из-за этих экзаменов. Особенно Грейнджер. Она теперь везде ходила с книгой, даже в Большом зале за завтраком. — С ума сойдёшь с ней учиться, — жаловался Забини. — Она на всех уроках отвечает быстрее, чем профессора вопросы задают. — Завидуешь? — усмехнулся Драко. — Чему? Тому, что она зубрит дни и ночи? — Тому, что она всё знает. Забини пожал плечами. Драко смотрел, как Грейнджер спорит с Поттером о чём-то. Она размахивала книгой, тыкала пальцем в страницу, Поттер морщился, но слушал. — Идиоты, — буркнул Драко. Но внутри опять кольнуло. У неё есть друзья. Она с ними спорит, злится, но они вместе. А у него? Крэбб и Гойл — тупые. Пэнси — надоедает. Тео — умный, но вечно молчит. Он смотрел, как она ткнула Поттера книгой в плечо, и тот усмехнулся. Не зло, а устало, но по-доброму. Драко вдруг поймал себя на том, что не помнит, когда в последний раз вот так, без причины, усмехался с Крэббом или Гойлом.***
— Говорят, Поттера чуть не убили, — тараторила Пэнси. — В Хогсмиде! Представляешь? Поттер… — Да слышал я, — перебил Драко. Он слышал. И почему-то это его не радовало. Поттер должен был валяться в больнице или хотя бы бояться, а он вместо этого ходит целый и невредимый, и все вокруг только о нём и говорят. — А Грейнджер? — спросил Крэбб. — С ней что? — Не знаю. — отозвалась Пэнси. — Говорят она с Поттером была. Драко промолчал. Ему почему-то захотелось узнать, не испугалась ли она. Не случилось ли с ней чего. Но спрашивать он, конечно, не стал.***
Грейнджер сдала всё лучше всех. Конечно же. Драко сидел в Большом зале на пиру и смотрел, как ей вручают какие-то награды. Она сияла. Поттер и Уизли хлопали её по плечу, она смеялась. — Завидуешь? — спросил Тео. — Кому? Ей? — Ей. Поттеру. Всем им. Драко задумался. — Не знаю, — ответил он честно. Тео кивнул и отвернулся. Драко снова посмотрел на Грейнджер. Она что-то говорила Поттеру, серьёзно так, наверное, опять спорила о чём-то умном. И вдруг она посмотрела прямо на него. На секунду их взгляды встретились. Драко замер. Она не отвела взгляд. Просто смотрела — спокойно, без злости, без насмешки. Он отвернулся первым. Как всегда.***
Лето тянулось медленно. Отец был мрачнее тучи — дела шли неважно. Тёмный Лорд ещё не вернулся, но все ждали. Мать старалась не попадаться под руку. Драко сидел в своей комнате и смотрел в потолок. Он думал о школе. О Поттере. О дементорах. О Блэке, которого так и не поймали. И о ней. Грейнджер. Почему он вообще о ней думает? Она же грязнокровка. Она враг. Она… Она просто смотрела на него. Спокойно. Будто видела что-то, чего не видят другие. Драко перевернулся на другой бок и закрыл глаза. — Забудь, — сказал он себе. — Она никто. Но перед глазами всё стоял тот взгляд. Спокойный. Твёрдый. Настоящий. Он тогда думал, что это просто летняя тоска. Не знал, что тот взгляд уже стал началом петли. А конец в ней был предрешён ещё до того, как поезд тронулся в первый раз. Четвёртый курс. — Ты видел? — Пэнси влетела в купе вихрем, размахивая «Ежедневным пророком». — В Хогвартсе будет Турнир Трёх Волшебников! — Знаю, — лениво ответил Драко. Отец уже рассказал. Сказал, что Малфои должны быть в курсе всего. — Представляешь, приедут ученики из других школ! — Пэнси аж подпрыгивала на месте. — Из Шармбатона и Дурмстранга! Говорят, парни из Дурмстранга такие… — Такие же, как и все, — перебил Драко. — Чего ты носишься? — Потому что это интересно! — надулась Пэнси. — А ты вечно всем недоволен. Драко отвернулся к окну. Ему было всё равно на турнир. Ну, приедут. Ну, посоревнуются. Подумаешь. В коридоре послышался шум. Поттер и Уизли тащили чемоданы, а между ними, разумеется, шла Грейнджер. Она что-то доказывала, размахивая книгой, и её голос чётко пробивался сквозь гомон вагона. — …и возрастное ограничение в правилах чёткое. Семнадцать лет — минимум. Даже не думай, Гарри. — Да не собираюсь я, — буркнул Поттер. — Вот и правильно. Драко фыркнул. — Представь, если бы Поттер стал чемпионом, — хмыкнул он. — Школа бы рухнула от его везения. Крэбб и Гойл заржали. Пэнси закатила глаза, но промолчала. Драко отвернулся к окну. Он тогда думал, что это просто дурацкое соревнование.***
Приезд гостей был зрелищным. Драко стоял на площадке перед замком и смотрел, как из озера поднимается огромный корабль, а по небу летит карета, запряжённая крылатыми лошадьми. — Круто, — выдохнул Крэбб. — Ага, — согласился Гойл. Для Драко тоже было круто, но он не подавал виду. Из кареты высыпали девчонки в голубых шёлковых мантиях. Одна из них, высокая, с очень светлыми волосами, оглядела всех с таким видом, будто они были грязью под ногами. — Красивая, — сказал Крэбб. — Дура, — поправил Драко. — Сразу видно. Из корабля вышли парни в меховых плащах. Впереди шагал огромный мужик с топором, а за ним — высокий парень с мрачным лицом. — Крам, — прошептал кто-то. — Виктор Крам! Ловец из Болгарии! — Подумаешь, — фыркнул Драко. — Ловец. У нас Поттер тоже ловец, и что? — Поттер — это Поттер, а Крам — звезда! — возразила Пэнси. Драко промолчал. Ему вдруг стало обидно, что все сходят с ума по какому-то болгарину, а на Слизерин никто не смотрит. В толпе мелькнули рыжие волосы. Уизли пробивался вперёд, расталкивая локтями зевак и таща за собой Поттера с Грейнджер. — Давай, Гарри! — крикнул он, дёргая друга за рукав. — Это же Крам! Виктор Крам! Надо поближе посмотреть, вдруг автограф даст! Поттер спотыкался, но покорно шёл за ним. Грейнджер семенила следом, прижимая к груди книгу и закатывая глаза. — Вечно ты со своим квиддичем, Рон. Он просто ловец сборной, а не пророк, — буркнула она, но в голосе не было злости. — А ты вечно с книжками! — огрызнулся Уизли, не оборачиваясь. — Между прочим, это живая легенда! Поттер скривился, но кивнул. Скорее чтобы Рон отстал, чем из интереса. Драко закатил глаза. Вечно эти гриффиндорцы носятся как угорелые. Уизли чуть ли не слюной исходит из-за какого-то болгарина. Поттер делает вид, что ему всё равно. А Грейнджер, как обычно, идёт следом — с книгой, с той самой спокойной уверенностью, от которой у него всегда сжимались зубы. — Пошли в замок, — бросил он Крэббу и Гойлу. — Холодно.***
В Большом зале было темно и торжественно. Все смотрели на Кубок огня. Драко сидел за слизеринским столом и ждал. Кубок вспыхнул. Первая записка — Шармбатон. Флёр Делакур. Вторая — Дурмстранг. Виктор Крам. Третья — Хогвартс. Седрик Диггори. Все захлопали. Драко тоже похлопал. Седрик был ничего, из Пуффендуя, но хотя бы не Гриффиндор. Кубок вспыхнул снова. Все замерли. Четвёртая записка. — Гарри Поттер. Тишина. Потом шум, крики, кто-то засмеялся, кто-то заорал. — Он не мог! — завопила Пэнси. — Он же маленький! — Обманщик! — подхватил Драко. — Я же говорил, он всегда выкручивается! Он смотрел на Поттера, который стоял бледный и растерянный. Грейнджер рядом что-то говорила ему, кажется, успокаивала. — Жулик, — прошипел Драко, пальцы невольно сжались в кулак под столом. — Вечно ему всё с рук сходит. Но внутри, сквозь злость, шевельнулось другое. Не злорадство. Зависть. Поттер опять в центре. Опять все говорят о нём. А Драко просто сидит в зале, как все.***
Драко надел лучшую мантию. Чёрную, с серебряной вышивкой, ту, которую мать заказала специально. Пэнси крутилась перед зеркалом в золотистом платье, которое ей совершенно не шло. — Ну как я? — спросила она. — Нормально, — буркнул Драко. Ему было всё равно. Он хотел пойти на бал, повеселиться, но почему-то было тоскливо. В Большом зале играла музыка, всё было украшено льдом и хрусталём. Драко прошёл к столу, взял пунш и огляделся. Красивый зал. Много народу. Девушки в пышных платьях. Парни в мантиях. И вдруг он увидел ЕЁ. Грейнджер спускалась по лестнице. На ней было платье. Не школьная мантия, а настоящее платье. Нежно-розовое, струящееся, с открытыми плечами. Волосы, вечно лохматые, были уложены в красивую причёску. Она улыбалась — смущённо, но довольно. Драко замер. Красивая? Она? Грейнджер? Он не мог отвести взгляд. Рядом с ней шёл этот… этот болгарин. Крам. Он вёл её под руку, и она смотрела на него снизу вверх и улыбалась. — Ого, — выдохнул Крэбб. — Это Грейнджер? — Не может быть, — добавил Гойл. — Заткнитесь, — сказал Драко тихо, но так, что они поперхнулись. Он смотрел, как они идут в зал, как все оборачиваются, как она сияет. Почему с Крамом? Почему она вообще кому-то улыбается? — Пойдём танцевать, — дёрнула его Пэнси. — Не хочу. — Ну, Драко! — Отстань. Он простоял у стены почти весь вечер. Смотрел, как Грейнджер танцует с Крамом, как она смеётся, как у неё горят глаза. И внутри всё кипело. Не из-за Крама. Не из-за того, что она с врагом. Из-за того, что в ней было то, чего не хватало ему. Не блеск. Не статус. Просто — жизнь. Та самая, которую нельзя выучить по книгам. А он стоял в стороне и смотрел. Как всегда.***
— Утопят Поттера, и дело с концом, — довольно говорил Драко за завтраком. — Русалки его сожрут, и все будут рады. — Ага, — кивал Крэбб. Но почему-то было невесело. Поттер, конечно, дурак, но если он утонет… Грейнджер расстроится. Она же с ним дружит. — Грейнджер, кстати, тоже под водой, — без отрыва от книги заметил Тео. — Русалки её в заложницы взяли. — Что? — Драко чуть не поперхнулся. — Ну да. Русалки её забрали. И Уизли, и эту… Чжоу. Драко замолчал. Он смотрел на озеро из окна и почему-то думал о том, холодно ли там под водой. И страшно ли ей. И как её будет вытаскивать этот болгарин. Крам. — Ерунда, — сказал он себе. — Её же спасёт Крам. Он же чемпион, не бросит. Крам спас. Конечно. Грейнджер сидела на берегу, закутанная в полотенце, и улыбалась. Рядом с ней стоял этот огромный болгарин и что-то говорил, а она кивала, дрожа от холода, но всё равно улыбалась. Драко смотрел из толпы, сжимая кулаки в карманах мантии, и злился. На Крама. За то, что спас. На неё. За то, что заставила волноваться. На себя. За то, что ему не всё равно.***
— Вы видели? — Пэнси размахивала «Пророком». — Про Поттера пишут! Что он ненормальный, что ему нужна помощь! Драко выхватил газету. Там была статья. Про Поттера, про Турнир, про то, что он опасен. И фотография — Поттер, Уизли и Грейнджер. Она стояла рядом с Поттером, серьёзная, и смотрела куда-то в сторону. — Поделом ему, — сказал Драко. — Пусть знает. Но на фотографию он смотрел долго. Пальцы сами нашли край бумаги. Хрустнул уголок. Драко вырвал страницу и сунул в карман. — Ты чего? — удивился Крэбб. — Так. На память, — буркнул он, не поднимая глаз. Он сам не знал, зачем.***
Запретная секция. Здесь всегда было тише. Воздух густой, пыльный, пропитанный запахом старого пергамента и запретов. Свечи горели тускло, отбрасывая длинные тени на стеллажи. Малфой стоял в проходе, прижавшись спиной к холодному дереву. Драко просто пришёл в библиотеку. И нашёл её. Грейнджер сидела за дальним столом, почти скрытая грудой раскрытых фолиантов. Волосы растрёпаны, выбившиеся пряди липли к шее. Плечи напряжены. Перо лежало рядом, высохшее. Пергамент испещрён схемами, перечёркнутыми строками, тёмными кляксами чернил. Она устала. По-настоящему. До дрожи в пальцах. До тяжести в висках, которую не снимает ни сон, ни зелье. Потом Грейнджер откинулась на спинку стула. Закрыла глаза. Выдохнула — долго, тихо, будто выпуская воздух из лёгких вместе с усталостью. И медленно поднесла левую руку к столу. Палец коснулся пергамента. Точка. Линия. Точка. Линия. Точка. Драко замер. Дыхание остановилось в горле. Он не дышал. Не шевелился. Просто смотрел. Минута. Она не открывала глаз. Две. Палец двигался чётко, размеренно. Не нервным срывом. Якорем. Способом удержать себя на месте, когда мир пытается утащить на дно. Три. Драко считал удары сердца в ушах. Сто. Сто двадцать. Сто сорок. Четыре. Он смотрел на её руку. На тонкие пальцы. На бледную кожу запястья. На то, как линии складываются в знакомый рисунок. Пять. Она опустила руку. Открыла глаза. Взяла перо. Склонилась над столом. Не обернулась. Не услышала его. Драко отступил на шаг. Потом ещё. Развернулся и пошёл по тёмному проходу. Шаги неслышные. В груди не было злости. Не было зависти. Было тихое, тяжёлое узнавание. Она держалась так же, как он. Только без масок. Без фамилии. Просто тишина. Просто ритм. Он запомнил не её слова. Не споры. Не взгляды. Драко запомнил эти пять минут. Запретную секцию. То, как он стоял в темноте и смотрел, не в силах пошевелиться. Потому что впервые за всё время ему не хотелось ничего ломать. Только смотреть. Запомнил навсегда.***
— Смотри, что я придумал, — Драко раздавал значки. На них было написано: «Поттер — вонючка», а при нажатии картинка менялась на «Поддержи Седрика». Крэбб и Гойл заржали и защёлкали значками. — Классно! — Пошли покажем Поттеру. Они нашли Поттера в коридоре. Драко нажал на значок, картинка сменилась. — Нравится, Поттер? — усмехнулся он, щёлкнув значком. Надпись сменилась на «Поддержи Седрика!». — Хоть один нормальный чемпион будет от Хогвартса. Поттер сжал кулаки, но промолчал. Рядом стояла Грейнджер. Она смотрела на Драко с такой злостью, что ему стало не по себе. — Ты мелкий, — сказала она тихо. — Мелкий и жалкий. — Что? — он опешил. — Что слышал. Прячешься за дурацкими значками, потому что сам ничего не умеешь. Гарри рискует, а ты только языком трепать можешь. Драко открыл рот, но не нашёлся, что ответить. Она развернулась и ушла. Поттер поспешил за ней. Крэбб и Гойл переглянулись. — Чего это она? — Заткнитесь, — буркнул Драко. Он снял значок и сунул в карман. Больше он его не носил.***
Лабиринт. Все ждали у входа. Драко стоял в толпе и смотрел, как чемпионы заходят внутрь. Поттер зашёл одним из последних. — Сдохнет там, — сказал кто-то. — Ага, — поддакнул другой. Драко молчал. Грейнджер стояла в стороне, бледная, и сжимала руки. Она не отрывала взгляда от входа в лабиринт. — Переживает, — заметила Пэнси. — Ага, — ответил Драко. Он тоже смотрел на вход. Потом начался шум. Крики. Свет. Появился Поттер. Но не один. Он тащил кого-то. Тело. — СЕДРИК! — заорали из толпы. Драко замер. Поттер стоял на коленях над телом Диггори и кричал. Кричал так, что мурашки по коже. Грейнджер бросилась к нему. Уизли тоже. А Драко стоял и смотрел. Потом развернулся и ушёл в замок. Ему было страшно. Не из-за турнира. А из-за того, что в крике Поттера было что-то… настоящее. Страшное. Он не хотел это слышать.***
Все говорили о Поттере. О том, что он видел. О том, что Волдеморт вернулся. — Бред, — говорил Драко. — Он врёт. Всегда врёт. Но внутри было неспокойно. На прощальном пиру Грейнджер сидела рядом с Поттером и держала его за руку. Уизли с другой стороны. Они были вместе. А Драко сидел за слизеринским столом, один. — Поттер ненормальный, — сказала Пэнси. — Все знают. — Ага, — ответил Драко. Но он смотрел на Грейнджер. Она не улыбалась. Не смеялась. Просто сидела и смотрела перед собой. И вдруг поднесла левую руку к глазам. И начала чертить пальцем на запястье. Точка. Линия. Точка. Линия. Точка. Драко узнал этот жест. — Пойдём уже в купе, — сказал он. — Рано ещё, — удивился Крэбб. — Пойдём. Он ушёл первым. В купе сидел молча всю дорогу. Думал о ней. О том, как она сказала: «Мелкий и жалкий». О том, что она была права.***
Отец был злой. Всё время злой. Тёмный Лорд действительно вернулся, и все должны были готовиться. — Ты должен быть сильным, Драко. Ты должен доказать, что достоин. — Да, отец. — Мы Малфои. Мы не прячемся. — Да, отец. Люциус ушёл. Драко остался один. Он сидел в своей комнате и смотрел в окно. За окном было темно. Звёзд не видно. Он поднёс левую руку к глазам и посмотрел на запястье. Потом начал чертить пальцем. Точка. Линия. Точка. Линия. Точка. Он не знал, зачем это делает. Не знал, что означает этот узор. Но пальцы запомнили. Пятый курс. Поезд тащился медленно, будто тоже не хотел ехать в Хогвартс. Драко сидел в купе и смотрел на дождь за окном. Крэбб и Гойл, как обычно, объедались сладостями, Пэнси красила ногти, Тео читал книгу. — Слышали? — Пэнси отложила лак. — В этом году будет новый преподаватель по защите. Говорят, из Министерства. — Из Министерства? — переспросил Драко. — Это кто? — Какая-то тётка. Амбридж. Розовая вся, как кофта моей бабушки. Драко усмехнулся. Ему было всё равно, кто там будет преподавать. Главное, чтобы не доставали. Отец перед отъездом говорил с ним серьёзно. Даже слишком серьёзно. — Ты должен быть осторожен, Драко. Тёмный Лорд вернулся. Скоро всё изменится. Наша семья должна быть готова. — Я понял, отец. — Никому не доверяй. Даже в школе. Следи за Поттером. И за его дружками. В купе заглянула тележка с едой. Крэбб и Гойл оживились, полезли за монетами. Драко взял тыквенный сок и снова уставился в окно. Где-то там, в других купе, ехала она. Грейнджер. Наверное, сидит с Поттером и Уизли, и строит из себя самую умную. Драко скривился. Подумаешь.***
Амбридж оказалась ещё хуже, чем говорили. Розовая кофта, розовая шляпка, противный голос, от которого хотелось залезть под парту. — Добро пожаловать на Защиту от тёмных искусств, — проверещала она на первом уроке. — В этом году мы будем изучать теорию. Без практики. Без опасных заклинаний. Только теория. Поттер дёрнулся, будто его укусили. — Но профессор, как же мы будем защищаться, если… — Мистер Поттер! — Амбридж улыбнулась, но улыбка была хищная. — Если вы хотите обсудить программу, приходите после уроков. Сейчас мы будем читать. Драко довольно ухмыльнулся. — Поделом, — шепнул он Крэббу. После урока он подошёл к Амбридж. — Профессор, можно спросить? — Конечно, мистер Малфой. — Она прямо-таки засветилась. — Мой отец очень уважает Министерство. И говорит, что в школе нужен порядок. — Драко распрямил плечи приподнял подбородок. — Ваш отец мудрый человек. — Амбридж кивнула. — Я как раз собираюсь наводить порядок. И мне нужны помощники. Надёжные. — Я могу помочь, — сказал Драко. — Я запомню. Выходя из класса, он чувствовал себя важным. Наконец-то можно будет делать что-то полезное. Ловить нарушителей, снимать баллы, ставить на место этих гриффиндорцев. Особенно одну.***
На астрономии было тихо. Профессор Синнистра, как всегда, монотонно рассказывала про созвездия, указывая указкой на карту звёздного неба. — …и это созвездие называется Орион, — вещала профессор Синистра, указывая указкой на карту звёздного неба. — Три звезды пояса — самые яркие. Запомнить легко. Драко смотрел на карту, и вдруг в голове щёлкнуло. Три звезды в ряд. Точка, линия, точка, линия, точка. То, что он чертил на руке всё лето. То, что делала Грейнджер в библиотеке… Он даже не знал, что это называется Орион. Он почувствовал странный холодок. С тех пор, увидев звёзды, он всегда вспоминал её пальцы.***
Драко ходил по коридорам с новеньким значком на мантии. Инквизиционная дружина. Круто. Крэбб и Гойл тоже получили значки — но они были просто массовкой. А Драко был главным. Ну, почти. — Стоять! — крикнул он, заметив в коридоре знакомую фигуру. — Грейнджер! Она обернулась. С учебником в руках, как всегда. — Чего тебе, Малфой? — Ты почему не в гостиной? После отбоя гуляешь? — Иду из библиотеки. А тебе какое дело? — Мне? — Драко усмехнулся. — Я инспектор. Мне до всего есть дело. Пять баллов с Гриффиндора. — За что?! — она вспыхнула. — Я ничего не нарушила! — За нарушение правил перемещения после отбоя. — Я шла из библиотеки! У меня разрешение от профессора Макгонагалл! — А где разрешение? Она замерла. — Я… забыла взять. — Значит, нет разрешения. Пять баллов. Драко довольно развернулся и пошёл дальше. — Малфой! — крикнула она вслед. Он обернулся. — Что? — Ты… ты просто жалок. Прячешься за своей дурацкой должностью, потому что сам ничего не стоишь. Сказала Грейнджер, резко развернулась и ушла. Драко сжал кулаки. — Ничего, — процедил он. — Я тебе ещё покажу. Но внутри почему-то было паршиво.***
Слухи ползли по школе. — Поттер собирает учеников. Учит их защищаться. Тайно. — Где? — В Выручай-комнате, говорят. Драко узнал об этом случайно. Крэбб подслушал разговор каких-то третьекурсников с Гриффиндора. — Надо доложить Амбридж, — сказал Крэбб. Но Драко медлил. С одной стороны, если Поттера поймают, ему влетит. Но тогда и Грейнджер тоже, которая наверняка там с ним. С другой стороны, если донести, Амбридж будет довольна. Отец обрадуется. Но что-то останавливало Малфоя. — Я сам решу, когда докладывать, — отрезал Драко. А через несколько дней их поймали без его участия. Кто-то другой донёс. — Слышали? — Пэнси влетела в гостиную, запыхавшись. — Грейнджер попалась! Вместе с Поттером и остальными! Амбридж их в Выручай-комнате накрыла! Драко вскочил. — Что значит накрыла? — Ну, этот их дурацкий отряд. Они там тайно собирались, защите учились. Амбридж явилась и всех переловила. Говорят, теперь их исключат! — Грейнджер тоже? — вырвалось у него. — Всех! — Пэнси удивлённо на него посмотрела. — А тебе-то что? Драко не ответил. Он молча вышел в коридор. Прислонился лбом к холодному стеклу. В груди колотилось. Она же… она же грязнокровка. Враг. Почему ему не всё равно? Потом, через пару дней, он узнал, что их не исключили. Поттер отделался отработками, Грейнджер тоже. Даже Уизли ничего не сделали. Драко выдохнул. И сам удивился этому.***
Амбридж отправила Поттера в лес с Хагридом. Зачем-то. Драко не знал подробностей, но слышал, что Поттер вернулся сам не свой. — Ерунда, — сказал он Крэббу. — Пусть помучается. Вечером, когда все разошлись по спальням, Драко всё не мог уснуть. Ворочался, смотрел в полог, потом встал и вышел в пустую гостиную. Сел в кресло у камина и уставился на угли. В голове крутилось одно: Поттер вернулся сам не свой. А где была она? С ним? — Дура, — шепнул он в пустоту. — Вечно лезете. Утром за завтраком он увидел её. Сидела за гриффиндорским столом, бледная, с кругами под глазами, но живая. Поттер рядом — тоже бледный, но вроде целый. Драко выдохнул. И отвернулся к своей тарелке.***
Все носились как угорелые. ЖАБА, СОВ, эти дурацкие экзамены. Грейнджер, конечно, была спокойна — она всё знала. — Как она это делает? — ныла Пэнси. — Я учу-учу, а она как будто родилась с книгой в руках. — Потому что она зубрит дни и ночи, — ответил Драко. Но он смотрел на неё на завтраке. Она сидела с Поттером и Уизли, что-то объясняла им, показывала в книге. Поттер слушал вполуха, Уизли вообще спал с открытыми глазами. — И зачем она с ними? — вдруг спросил он вслух. — Кто с кем? — не поняла Пэнси. — Забудь, Пэнс.***
Новость грянула как гром. Поттер и его компания были в Министерстве. Сражались с Пожирателями. Сириус Блэк погиб. Драко узнал об этом из газеты. Сидел в гостиной, сжимая «Пророк», и не верил своим глазам. Поттер видел Волдеморта. Все об этом говорят. — Теперь всё изменится, — сказал Тео. Вечером пришло письмо от матери. Короткое, сухое: «Люциус арестован. Его отправляют в Азкабан. Будь осторожен. Мама». Драко перечитал три раза. Руки дрожали. Отец в Азкабане. Он сидел в гостиной, сжимая кулаки, и смотрел в одну точку. Крэбб и Гойл боялись подойти. Пэнси пыталась утешить, но он её послал. Драко молчал. Он думал об отце. Что будет с семьёй? И о ней. Грейнджер была там. В Министерстве. Сражалась. Жива ли? — Малфой, — Тео сел рядом. — Слышал. Соболезную. — Он не виноват, — прошипел Драко. — Его подставили. Поттер и его компания. Тео промолчал.***
Малфой шёл в библиотеку и увидел её. Она сидела на полу у стены, обхватив голову руками. Плечи тряслись. Драко остановился. — Грейнджер? Она подняла голову. Глаза красные, по щекам слёзы. — Чего тебе? — голос дрожал, но Грейнджер пыталась быть твёрдой. — Ты… — Малфой не знал, что сказать. — Ты чего ревёшь? — Не твоё дело. — Ладно. Он сделал шаг, чтобы уйти, но остановился. — Тебя кто-то обидел? — Нет. — Грейнджер вытерла слёзы рукавом. — Просто… всё. — Что всё? — Всё. Экзамены, война, Гарри, этот дурацкий отряд… — она всхлипнула. — Иногда хочется, чтобы всё это закончилось. Драко молчал. Потом сел рядом. На пол. Не глядя на неё. Его правая ладонь легла на колено. Пальцы сами отбили тот самый ритм: точка, линия, точка. Он замер. Убрал руку в карман. И просто сидел. — Бывает, — сказал он. Она посмотрела на него удивлённо. — Ты чего? — Ничего. Сижу. — Зачем? — Я не знаю. Они сидели молча минуту. Две. — У отца проблемы, — вдруг сказал Драко. — Он в Азкабане. — Я знаю. — Откуда? — Гарри говорил. — Она помолчала. — Мне жаль. — Не надо. Он… неважно. — Всё равно жаль. Он посмотрел на неё. — Ты странная, Грейнджер. — Ты тоже. Она чуть улыбнулась. Потом встала и отряхнула мантию. Драко остался сидеть на полу. Что это было?***
Ему снились кошмары. Отец в камере. Тёмный Лорд. Мать плачет. И она, Грейнджер, смотрит на него с жалостью. Драко просыпался в холодном поту. — Драко, ты чего? — сонно бормотал Крэбб. — Ничего. Спи. Он сидел на кровати, сжимая одеяло. Зачем она ему снится?***
В купе Драко чувствовал себя одиноко, как никогда. Крэбб и Гойл, его тени, и те смылись в другое купе — играть в взрывающегося снапа с другими пятикурсниками. Пэнси сидела в углу, уткнувшись в журнал и изредка всхлипывая над очередной душещипательной историей. Тео читал книгу по нумерологии, делая вид, что окружающий мир его не касается. Драко смотрел в окно. За стеклом мелькали зелёные поля, но Драко смотрел на них невидящим взглядом. Год был тяжёлый. Отец в Азкабане. Мать одна в пустом поместье. В школе — эта садистка Амбридж, дурацкий Инквизиторский отряд, вечно лезущий под руку Поттер, вечные проблемы. И она. Гермиона Грейнджер. Он думал о том разговоре в коридоре. О том, как она плакала. О том, как он сидел рядом. Это было странно. Неправильно. И почему-то не шло из головы. Дверь купе с грохотом отъехала в сторону. — Малфой. Он резко обернулся. В дверях стояла она. Растрёпанные волосы, упрямый взгляд. — Чего тебе? — буркнул он, внутренне напрягаясь. Пэнси подняла голову от журнала, удивлённо моргнула, но ничего не сказала. Тео тоже мельком взглянул на вошедшую и снова уткнулся в книгу, предоставляя Драко разбираться самому. Гермиона замялась под их взглядами, но шагнула в купе. — Просто… хотела сказать спасибо. Щёки предательски потеплели. В горле пересохло. Он вспомнил тишину Запретной секции. Пять минут. Палец на пергаменте. И не нашёл ни одного злого слова, чтобы её прогнать. — Забудь, — отрезал он, чувствуя спиной любопытный взгляд Пэнси. — Не забуду, — тихо, но твёрдо сказала она. Гермиона посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, словно видела впервые. — Ты не такой плохой, каким хочешь казаться. — Я такой, — буркнул он. Злость на себя, на эту дурацкую ситуацию клокотала внутри. — Иди отсюда. Гермиона кивнула, бросила короткий взгляд на притихшую Пэнси и вышла, закрыв за собой дверь. Драко смотрел на закрытую дверь. Сердце колотилось где-то в горле. — Дура, — прошептал Малфой, чувствуя, как горят уши. Он резко отвернулся обратно к окну, надеясь, что стекло остудит пылающее лицо. Пэнси хотела что-то спросить, но, взглянув на напряжённую спину Драко, передумала и снова уткнулась в журнал. Тео невозмутимо перевернул страницу. Шестой курс. Вагон мерно покачивался на стыках рельсов. Драко сидел у окна, рассеянно наблюдая, как за стеклом проплывают холмы и перелески. Пэнси щебетала о новом платье, которое присмотрела на Косой аллее, но Драко её не слушал. Перед глазами стояло другое. Лето. Отец, вернувшийся из Азкабана, но какой-то другой. Сломанный, злой, вечно оглядывающийся. Мать, которая плакала по ночам, думая, что он не слышит. И Тёмный Лорд. — Ты готов, мальчик? — спросил его как-то отец. — Ты должен быть готов. Для нас. Для семьи. Драко тогда кивнул. И теперь левая рука под манжетой словно горела огнём. Он не знал, к чему готов. Но спрашивать боялся. — Драко! — Пэнси ткнула его в плечо. — Ты вообще здесь? — Здесь, — буркнул он. — Я говорю, Слизнорт будет преподавать. Новый профессор по зельям. Говорят, он собирает всяких… любимчиков. Клуб Слизней какой-то. — Плевать. — Ты чего такой кислый? — Ничего. Он отвернулся к окну. За стеклом проплывали поля, деревья, маленькие станции. Где-то там, в других купе, ехала она. Грейнджер. Наверное, опять с книжкой, опять с Поттером и Уизли. Драко скривился. Плевать.***
Первый урок зелий. Новый профессор — толстый, лысый, с противной улыбочкой. Слизнорт. Он сразу начал расспрашивать, кто чей родственник, кто с кем знаком. — Мистер Малфой! — обрадовался он, увидев фамилию в списке. — Сын Люциуса? Надеюсь, вы унаследовали его талант к зельям и порадуете нас. — Постараюсь, — процедил Драко. Он сел за парту. Рядом плюхнулись Крэбб и Гойл. С другой стороны — Пэнси. А напротив, через ряд, сидела Грейнджер. И смотрела на него. Драко дёрнулся, но взял себя в руки. — Чего уставилась? — буркнул он. — Ничего, — ответила она спокойно. — Просто смотрю. — Отвернись. Она отвернулась. Драко выдохнул. Всё лето он думал, что будет, когда они встретятся. Думал, что скажет ей какую-нибудь гадость, унизит при всех, как раньше. Но сейчас, глядя на её спокойное лицо, почему-то не хотелось. — Ты чего? — шепнула Пэнси. — Заткнись. — Сам заткнись. Он заскрипел зубами и уставился в учебник.***
— Ты должен вступить в Клуб Слизней, — сказал отец в камине. — Это важно. Нужные связи. Слизнорт собирает полезных людей. — Я понял. — И ещё… — Люциус понизил голос. — Тёмный Лорд… он ждёт от нас… от тебя… кое-чего. — Чего? — Потом расскажу. Будь готов. Пламя погасло. Драко стоял на коленях перед камином и смотрел на остывающие угли. Что значит «будь готов»? К чему? Он пошёл в гостиную. Крэбб и Гойл играли в карты, Пэнси читала журнал. Тео сидел в углу с книгой. — Драко, иди сюда, — позвала Пэнси. — Посмотри, какое платье… — Отстань. Он ушёл в спальню, лёг на кровать и уставился в потолок. Странное чувство росло внутри. Страх? Нет, не страх. Тревога. Будто что-то тяжёлое наваливается, а он не может сдвинуться. — Эй, — в дверях появился Тео. — Ты как? — Нормально. — Врёшь. — Не твоё дело. Тео постоял, потом ушёл. Драко закрыл глаза. Перед глазами всплыло лицо Грейнджер. Спокойное. Без страха. Почему она не боится? Она же знает, что Волдеморт вернулся. Что Поттер в опасности. Что её саму могут убить просто за то, что она родилась не у тех родителей. А она смотрит спокойно.***
Слизнорт собирал своих любимчиков в своём кабинете. Кормил их конфетами, расспрашивал о родственниках, строил из себя доброго дедушку. Драко тоже пришёл. Отец сказал так надо. В кабинете уже толпились люди. Забини, Паркинсон, какие-то старшекурсники. И она. Грейнджер. Она стояла у стола и разглядывала какие-то странные штуки в банках. — Тоже пригласили? — подошёл к ней Драко. Сам не знал, зачем. Она обернулась. — Да. Профессор Слизнорт интересуется… ну, успехами. — Успехами, — усмехнулся он. — Ты просто зубрила, Грейнджер. Ничего особенного. — А ты просто богатый мальчик, которому папа всё купил, — ответила она спокойно. — Ничего особенного. Он опешил. — Что ты сказала? — То, что слышал. Она отошла к другому столу, оставив его стоять с открытым ртом. Пальцы сами сжались, пряча дрожь. «Богатый мальчик». Плевать. Пусть говорит что хочет.***
Отец вызвал его на Рождество домой. В Мэнор. — Ты должен кое-что сделать, Драко. Для Тёмного Лорда. У Драко похолодело внутри. — Что? — Ты должен убить Дамблдора. Тишина. — Что? — переспросил Драко, его голос сел. — Ты должен убить Дамблдора, — повторил Люциус. — Это твоё задание. Тёмный Лорд выбрал тебя. — Но я… я не могу… я… — Можешь. — Отец смотрел жёстко. — Ты Малфой. Ты сделаешь это для семьи. Драко не спал всю ночь. Лежал в своей комнате, смотрел в потолок и думал. Убить Дамблдора. Директора. Старика. Как? Он не мог. Не хотел. Но если не сделает — убьют его. Мать. Отца.***
В Хогвартсе всё было как всегда. Но Драко чувствовал себя чужим. Он ходил по коридорам, смотрел на учеников и думал: они ничего не знают. Они живут своей жизнью, спорят об экзаменах, смеются на переменах. А у него внутри — холод. — Драко, ты чего такой бледный? — спросила Пэнси. — Простыл. — Лечиться надо. — Отстань, Пэнс. Он избегал всех. Даже Крэбба с Гойлом. Сидел в Выручай-комнате часами, пытаясь починить этот дурацкий шкаф. Через него надо было провести Пожирателей. Снейп объяснил. Шкаф не чинился. Время уходило. — Малфой. Он вздрогнул. Обернулся. В дверях стояла Грейнджер. — Ты чего здесь? — рявкнул он. — Ищу тебя. Ты пропадаешь. Все волнуются. — Кто все? — Ну… Пэнси спрашивала. — Пэнси — дура. — Может быть. — Она вошла внутрь, огляделась. — Что ты здесь делаешь? — Не твоё дело. Убирайся. Она смотрела на него долго. Спокойно. Потом подошла ближе. — У тебя проблемы, Драко? — Нет. — Врёшь. — Убирайся, Грейнджер. Пока цела. Она остановилась. В её глазах мелькнуло что-то — не страх, не злость. Сожаление? — Если нужна помощь… я могу… — Помощь? — он засмеялся зло, истерично. — От тебя? Грязнокровка мне поможет? Она побледнела и ушла. Драко остался один. Смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как внутри всё дрожит. Зачем она приходила? Зачем предлагала помощь? Дура.***
Ему снился Дамблдор. Старик смотрел на него спокойно, без злобы, и спрашивал: «Ты правда хочешь меня убить, мальчик?» Драко просыпался в холодном поту. Он лежал в кровати, сжимая одеяло. В голове крутилось одно. Как? Как убить самого могущественного волшебника современности? Того, кого боялся даже Тёмный Лорд. Того, кто сражался с Гриндевальдом. Как он, семнадцатилетний мальчишка, сможет это сделать? Он не мог. Не хотел. Но выхода не было.***
Драко шёл по коридору, злой, уставший, с проклятой меткой на левой руке, которая жгла кожу. Задание не выполнялось, Тёмный Лорд давил, а он ничего не мог сделать. Только чинить этот дурацкий шкаф, который не чинился. В туалете Плаксы Миртл он остановился у раковины, плеснул водой в лицо. Посмотрел в зеркало — оттуда смотрел кто-то чужой. Бледный, с тёмными кругами, с глазами, в которых застыл страх. — Малфой. Он обернулся. В дверях стоял Поттер. — Чего тебе? — рявкнул Драко. — Ты что-то задумал? — спросил тот. — Иди в задницу, Поттер. — огрызнулся Малфой. — Я не уйду, пока не узнаю правду. Драко взорвался. Вся злость, весь страх, всё отчаяние последних месяцев выплеснулись наружу. — Ты! — заорал он, доставая палочку. — Думаешь, ты лучше всех? Думаешь, ты герой? Драко взмахнул палочкой, сам не зная, какое заклинание хочет применить. Просто хотел сделать больно. Очень больно. — Кру… — начал он. Но не успел. — Сектумсемпра! — крикнул Поттер. Драко почувствовал, как что-то рвануло кожу на груди, на лице, на руках. Боль была невыносимой. Он упал на пол, захлёбываясь кровью, и не мог даже закричать. — Гарри! — заорал кто-то. — Что ты наделал?! — Я не… я не хотел… — голос Поттера дрожал. Драко лежал на холодном кафеле, смотрел в потолок и чувствовал, как жизнь утекает вместе с кровью. Было страшно. Очень страшно. Потом пришёл Снейп. Драко видел его лицо — бледное, злое, сосредоточенное. Профессор что-то делал, лил зелья, шептал заклинания, а боль потихоньку уходила. — Тихо, — сказал Снейп. — Не двигайся. Драко закрыл глаза.***
Он очнулся в больничном крыле через три дня. Всё тело болело. Он попытался пошевелиться и понял, что грудь и руки замотаны бинтами. — Не дёргайся, — раздался голос мадам Помфри. — Жить будешь. — Поттер… — прохрипел Драко. — Жив твой Поттер. Не дождался. Мадам Помфри ушла. Драко лежал и смотрел в потолок. Он не хотел убить Поттера. Он правда не хотел. Хотел ранить, сделать больно. А Поттер чуть не убил его. И что теперь? Радоваться? Злиться? Бояться? Он не знал. Через неделю его выписали. Шрамы на груди останутся навсегда, сказала мадам Помфри. Драко смотрел на себя в зеркало и не узнавал. — Малфой. Голос был тихий. Знакомый. Он обернулся. В дверях стояла Грейнджер. Одна. — Чего тебе? — рявкнул он. Голос сорвался. — Просто… — она помялась. — Хотела сказать… мне жаль. — Что? — Что так вышло. — Тебе жаль? — он засмеялся хрипло, зло. — Твой дружок чуть не убил меня! — Я знаю. — И ты пришла извиняться? — Я пришла спросить, как ты. Драко замер. — Зачем? — Затем, что ты человек. Даже если сам в это не веришь. Она смотрела на него спокойно. Без страха. Без жалости. — Гарри не хотел, — добавила она. — Он просто… испугался. За себя. За всех. — Отвали, Грейнджер. — Ты не такой, каким хочешь казаться, Малфой, — сказала она тихо. — Я это давно знаю. И не дождавшись его ответа ушла. Драко остался стоять перед зеркалом. Смотрел на шрамы, на своё отражение. — Ну и дура же ты, — шепнул он. Но внутри почему-то стало чуть теплее.***
— Драко, — голос матери в камине дрогнул, будто она боялась услышать ответ. — Ты как там, сынок? — Нормально, мам. Она всмотрелась в его лицо сквозь пламя, и он увидел, как дрогнули её губы. — Ты ужасно выглядишь. — Освещение здесь ни к чёрту. — Не смей мне врать. — Она помолчала, собираясь с духом. — Я знаю про задание. У него перехватило дыхание. — Откуда? — Люциус сказал. — В её глазах блеснули слёзы. — Драко… ты не должен… ты не обязан через это проходить. — Должен. — Слово вылетело раньше, чем он успел подумать. — Для семьи. Она заплакала — тихо, почти беззвучно, прижимая ладонь к губам. Драко смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё разваливается на части. — Я не хочу тебя потерять, — выдохнула она сквозь слёзы. — Не потеряешь, мам. — Обещаешь? Он посмотрел на её лицо. Такое родное, такое уставшее, такое несчастное. Хотелось сказать что-то тёплое, успокоить, но слова застревали в горле. — Обещаю. Сказал и сам не поверил. Пламя камина вспыхнуло в последний раз и погасло. Драко остался сидеть на корточках, глядя на остывающие угли. — Обещаю, — повторил он в пустоту. Никто не ответил.***
Это случилось быстро. Пожиратели в школе. Беллатриса с её безумным смехом, Яксли, Долохов — вся свора Тёмного Лорда заполнила коридоры. И он, Драко, стоит на башне, ветер треплет мантию, в руке — палочка, направленная прямо в грудь Дамблдору. Дамблдор стоял спокойно, опершись на парапет. В его глазах — ни страха, ни удивления. Только тихая, почти отеческая усталость. — Итак, времени у нас остаётся мало, поэтому давайте поговорим о ваших возможностях, Драко, — произнёс он ровно, будто речь шла о домашнем задании. — Моих возможностях? — голос Драко дрогнул, сорвался. — Я стою перед вами с палочкой и вот-вот убью вас! — Мой милый мальчик, пора оставить притворство. Если бы вы собирались убить меня, то сделали бы это сразу, едва применив Обезоруживающее заклинание, а не стали бы медлить ради приятной беседы о путях и средствах. — У меня нет выбора! Я должен сделать это. Он убьёт меня! Убьёт всю мою семью! — выкрикнул Малфой. Дамблдор покачал головой, не отрывая от него взгляда. — Сложность вашего положения мне понятна… Я могу помочь вам, Драко. — взгляд старика был безметежен. — Нет, не можете. И никто не может. Он сказал, что, если я не сделаю это, он убьет меня. У меня нет выбора. — Перейдите на правую сторону, Драко, и мы сумеем укрыть вас так основательно, как вам и не снилось. Больше того, я могу послать сегодня членов Ордена Феникса к вашей матери, чтобы они укрыли и ее. — Дамблдор сделал паузу, давая словам осесть. — Переходите на правую сторону, Драко… вы же не убийца… — Но я зашёл слишком далеко… — выпалил Драко, и в его голосе звучала отчаянная мольба. — Они думали, что я погибну, пытаясь прикончить вас, а я здесь… вы в моих руках… палочка есть только у меня… вам остаётся рассчитывать лишь на моё милосердие… — Нет, Драко. Сейчас в счет идет мое милосердие, не ваше. Драко смотрел на него. На спокойное лицо, на длинную седую бороду, на глаза за очками-половинками. Тёплые, понимающие, не обещающие ничего, кроме правды. Палочка дрожала в его руке, как живая. Он чувствовал, как в груди разрывается что-то. Может быть, приказ отца, может быть, последний кусочек страха. Он не мог. Не хотел. Но сзади уже подходили другие. Топот ног, шёпот заклинаний и запах пота. — Драко, — шепнула Беллатриса, и в её голосе слышалось нетерпение, почти наслаждение. — Давай. Он не двинулся. Тогда из толпы бесшумно шагнул Снейп. Его чёрные глаза не выражали ничего — ни жалости, ни торжества. Только обязанность. — Авада Кедавра. Зелёная вспышка ослепила Драко. Дамблдор перевалился через парапет и исчез внизу, в ночной темноте. Ветер донёс глухой звук падения. Драко опустил палочку. Руки тряслись, колени подкашивались, и он едва стоял, глядя в пустоту, где только что был старик. Беллатриса схватила его за локоть, потащила прочь. — Бежим! И он бежал. Не чувствуя ног. Не понимая, куда. Зная только одно. Он жив. Его семья жива. И за это он продал душу.***
В поезде он сидел один. Крэбб и Гойл ушли в другое купе — боялись? Не хотели лезть? Плевать. За окном проплывали всё те же поля. Лето начиналось. Он смотрел на свою левую руку. Там, под рукавом, была метка. Чёрная, жуткая. Тёмная метка. Он ненавидел её. — Драко. Он вздрогнул. В дверях стояла Грейнджер. — Чего тебе опять? — Просто… хотела попрощаться. — Зачем? — На всякий случай. В её взгляде не было ни страха, ни злости. Только спокойная уверенность, от которой у Драко внутри всё переворачивалось. — Ты справишься, — сказала она. — Откуда ты знаешь? — Знаю. Она улыбнулась чуть-чуть, грустно. И ушла. Драко смотрел на закрытую дверь. В груди колотилось. За окном плыли поля. Лето начиналось. А он не знал, что будет дальше. Седьмой курс. В Хогвартс он не вернулся. Тёмный Лорд сказал: «Ты нужен мне здесь». Мать плакала, отец молчал, а Драко стоял в гостиной Мэнора и смотрел, как Пожиратели заполняют дом. — У тебя будет задание, — прошипела Беллатриса, сверкая глазами. — Важное задание. Ты должен доказать свою преданность. — Какое задание? — спросил Драко. — Скоро узнаешь. Она ухмыльнулась и ушла. Драко остался один. Метка на левой руке горела. Жгла так, что хотелось вырезать её ножом. Он поднялся в свою комнату, лёг на кровать и уставился в потолок. За окном шумел дождь. Внизу орали Пожиратели. Где-то там, в Хогвартсе, сейчас сидят Поттер, Уизли и она. Грейнджер. Живые. Свободные.***
На Рождество в Мэноре собрались все. Пожиратели, тёмные маги, какие-то странные личности в чёрных мантиях. Мать пыталась накрыть стол, но Беллатриса всё испортила — притащила пленников. Драко сидел в углу и смотрел, как их заводили в зал. Какие-то люди в лохмотьях, испуганные, грязные. Магглы. Один из них, пожилой, смотрел на всех с ненавистью. Драко отвернулся. Не хотел смотреть. Потом были крики. Он ушёл наверх, заперся в комнате и включил музыку погромче, чтобы не слышать. В эту ночь ему снилась Грейнджер. Она стояла в зале, связанная, и смотрела на него. Молча. Без злости. Он проснулся в холодном поту.***
В одну из ночей он не выдержал. Спустился в подвал, где держали пленников, и увидел там женщину с детьми. Они смотрели на него с ужасом. — Пожалуйста, — прошептала женщина. — Не убивайте нас. — Я не… — начал он. — Я не убиваю. Она не поверила. Драко ушёл. Нужно было как-то им помочь. Наверху его ждала Беллатриса. — Ты где был, мальчик? — Нигде. — Врёшь, — прищурилась тётка. Он ушёл в свою комнату и просидел там до утра. Но он ничего не мог сделать. Ничего.***
Драко больше не спускался в подвал. В подвале кричали. Иногда он затыкал уши подушкой, иногда просто уходил в дальнюю часть сада, где не было слышно. Но однажды, проходя мимо лестницы, услышал голос, от которого кровь застыла в жилах. — Отпусти её! Драко замер. Этот крик он узнал бы где угодно — Поттер. Он бесшумно подкрался к двери, заглянул в щель. То, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар. Грейнджер лежала скрючившись на полу, в грязи и крови. Над ней стояла Беллатриса с палочкой. Рядом, прикованные цепями к стене, висели Поттер и Уизли. Избитые, но живые. — Не может быть, — шепнул Драко. Он смотрел на неё. Лицо распухло от побоев, на щеке — глубокий порез, из которого сочилась кровь. Но глаза… они горели всё так же. Смотрели на Беллатрису без тени страха. — Где меч? — завизжала Беллатриса, наклоняясь к ней. — Где ты спрятала меч Гриффиндора?! — Не знаю! — выкрикнула Грейнджер. — Лжёшь! Круцио! Грейнджер закричала — страшно, протяжно, и этот крик, казалось, длился вечность. Драко зажмурился, вцепившись в косяк. — Драко! Он вздрогнул, распахнул глаза. Беллатриса смотрела прямо на него, и на её губах играла безумная улыбка. — Иди сюда, мальчик. Полюбуйся. Ноги не слушались, но он переступил порог. Подошёл ближе. Грейнджер подняла голову и посмотрела на него. В её взгляде не было мольбы, не было страха. Только странное узнавание. Словно она видела его насквозь. — Посмотри на неё, — Беллатриса схватила Грейнджер за волосы, заставляя запрокинуть голову. — Узнаёшь? Это та самая грязнокровка, с которой ты учился? Драко смотрел в эти глаза. Те самые, что провожали его в коридорах Хогвартса, что смотрели на него в Выручай-комнате, что снились ему ночами. — Ну? — рявкнула Беллатриса. — Это она? Он молчал. Губы пересохли, язык прилип к нёбу. — Я спрашиваю, это Грейнджер?! — Беллатриса ткнула палочкой ей в лицо. Грейнджер не дрогнула. Смотрела прямо на него. — Я… — голос сорвался. — Я не… не уверен. — Что? — Беллатриса прищурилась. — Ты учился с ней шесть лет и не уверен? — Она… изменилась. — Он сглотнул. — Я не могу точно сказать, что это она. Беллатриса впилась в него взглядом. Долгим, тяжёлым, пронизывающим. Драко показалось, что она видит его ложь насквозь. Но потом она резко отпустила Грейнджер и выпрямилась. — Мы должны убедиться, прежде чем вызывать Тёмного Лорда. Драко выдохнул. Краем глаза он заметил, как Грейнджер чуть заметно кивнула или ему показалось? Он развернулся и вышел, стараясь не бежать.***
В ту ночь он не спал. Лежал, глядя в потолок, и перед глазами стояло её лицо. Окровавленное, но с горящими глазами. Утром дом сотрясся от воплей Беллатрисы. Пленники сбежали. Домовик — этот мерзкий эльф Поттера аппарировал вместе с ними прямо из подвала. Беллатриса ворвалась в комнату Драко без стука. — Ты! — заорала она, тыча в него палочкой. — Ты знал? — О чём? — Драко постарался, чтобы голос звучал ровно. — О побеге! Они сбежали, и ты наверняка помог! — Я ничего не знал. Я спал. — Врёшь! — Я не вру! Она смотрела на него бешеными глазами, тяжело дыша. Потом резко развернулась и вылетела в коридор, хлопнув дверью. Драко перевёл дыхание. Она на свободе. Грейнджер на свободе. Почему-то от этой мысли ему стало легче дышать.***
Метка жгла последние недели. Не так, как раньше — не приказ, не зов, а просто боль. Тупая, ноющая, отдающая в плечо и шею. Драко знал: Лорд слабеет. Его собственная магия, влитая в него во время неудачного ритуала, теперь тянула за собой, как тонущий тянет на дно. Драко почти не выходил из комнаты. Сидел на кровати, смотрел в стену или в окно на серый сад. Иногда ложился и просто лежал, глядя в потолок. Есть не хотелось. Говорить — тоже. Мать заглядывала несколько раз в день. Смотрела тревожно, но не лезла с расспросами. Только ставила поднос с едой на столик у двери и тихо уходила. Еда остывала нетронутой. В гостиной внизу собирались Пожиратели. Голоса доносились даже сюда. Беллатриса орала громче всех, требовала вести её в Хогвартс, убивать, мстить. Люциус тоже был там. Драко слышал его холодный, размеренный голос, отдающий приказы. Отец не поднялся попрощаться. Драко и не ждал. Утром семнадцатого мая он проснулся от тишины. Метка больше не жгла. Вообще. Он потрогал её пальцем. Кожа была тёплой, но болезненное пульсирование исчезло. Впервые за долгие месяцы. За дверью послышались шаги. Мать. — Драко, — голос у неё был странный. — Можно войти? — Да. Она вошла, держа в руках газету. Лицо — белее мела, глаза красные. — Тёмный Лорд… — начала она и запнулась. Драко сел на кровати. — Что? — Мёртв. Поттер убил его сегодня ночью. В Хогвартсе. Он смотрел на неё и не мог поверить. Мёртв? Тот, кто мучил его, жёг метку, влез в его кровь и магию — мёртв? — Отец? — спросил он. — Жив. Его взяли авроры. — Его отправят в Азкабан? — Наверное. Я не знаю. — Она присела на край кровати, взяла его за руку. — Драко, всё кончилось. Он молчал. Смотрел на свою левую руку — метка почернела, съёжилась, стала похожа на старый шрам. — Кончилось, — повторил он. И вдруг почувствовал, как по щеке скатилось что-то мокрое. Драко не плакал — он вообще не помнил, когда плакал в последний раз. Просто тело само выдало то, что душа не могла выразить словами. Мать обняла его. Крепко, как в детстве. — Мы живы, сынок, — шептала она. — Мы живы. Драко уткнулся лицом в её плечо и молчал. За окном вставало солнце. Первый раз за много месяцев — настоящее, тёплое. А внутри всё равно было пусто.
