Тело

      — Стой, давай немного медленнее, ах! — выдыхает Люцифер на последнем дыхании, прежде чем Аластор делает ещё один толчок.       — Разве Ваше Величество не хотело так сильно прыгнуть мне на колени всё утро, м? — с усмешкой пропевает Аластор, перемещая руки на ягодицы короля. Аккуратно, нежно, чтобы не поранить.       — Да ты… ах… чертила, дай сказать! — задыхается Люцифер, прерывая свою мысль с ощущением каждого толчка. С раздражения он бьёт кулаком по лопатке Аластора.       Аластор перестает двигаться. Ноги Люцифера неприятно ноют из-за позиции, в которой они провели последние пятнадцать минут. Оба делают передышку, но не отстраняются; вкушают дыхание друг друга, аромат дурит голову и запутывает мысли, превращая их в клубок.       — Я говорю, — начинает Люцифер, наконец выглядывая из-за плеча Аластора, — не так быстро. И пошли на кровать, я сейчас с ума сойду так сидеть.       Секунда тишины. На лице Радио-демона появляется ухмылка, что тревожно бьёт в осознание Люцифера. Прежде чем он успевает что-то сказать, Аластор хватает ангела за локти и тянет на себя. Бедра ощущают ещё один толчок, и шляпа сваливается на пол, оставляя взлохмаченные волосы Люцифера на всеобщее обозрение.       Под всеобщим обозрением — имеется в виду обозрение Аластора. Он бы никогда не дал возможность увидеть его любовника таким.       Хриплый стон разносится по всей комнате, и Люцифер, вырываясь из хватки демона, прикрывает рот рукой.       — Если Вы хотели быть тише, могли бы просто попросить, — глаза буравят душу Морнингстара, пытаясь пожрать. Люцифер хмурится, закусывает губу, снова пытается нахмуриться. Быть рядом с Аластором и делать вид, что ненавидишь его — тяжело. Трахаться с ним и делать вид, что тебе не нравится — ещё сложнее. Впрочем, хорошая практика. Актерство — это опыт.       — Тебе нравится видеть меня жалким, стоящим у твоих колен. Удивительно, что твой садизм перешёл и в секс. Я-то, ах, блять, — прерывает он предложение, как только чувствует, что оказывается на своем пике, — я д-думал, ты Святая Мария.       Аластор жмурится, его хвост активно виляет туда-сюда, а руки не могут перестать оглаживать молочное тело блондина. Вот здесь, у лопаток, рубцы от крыльев (которые, кстати, безумно красиво порхают, когда Люцифер на пике оргазма. Правда они решили больше не повторять такой опыт, потому что убирать перья из комнаты Аластора было головной болью. Мало ли кто зайдет и обнаружит, что у Радио-демона и Короля Ада происходят рандеву.       — К тебе всё равно никто не заходит, — говорит Люцифер вникуда, подбирая свою одежду с пола.       Аластор не отвечает.)       А вот здесь, ниже пупка, светлый пушок, очень мягкий, и рука Аластора тянется поглаживать его так часто, как может. Чисто ради эстетического удовольствия.       А вот здесь — косточки от бедер. Сильно выпирающие, оттого, что Люцифер мало ест (за что часто получает, грубо говоря, пизды от Аластора. Часто он готовит ангелу еду, но тот отнекивается, виляет головой от ложки, сложив руки на груди.)       — Ал, ты меня извиняй, я не буду есть эту дрянь.       Аластор разъяренно бьёт рукой по столу, а другой держит ложку прям у рта Короля.       — Ешьте, говорю, паскуда.       — Убери это! — с визгом произносит Люцифер, как только чувствует, что Аластор, сжимая его щеки, поворачивает к ложке.)       А вот здесь, на лице, его круглый наливной румянец, на котором можно оставить больше десяти помадных поцелуев и никто не заметит — только цвет затемнится, но кто помнит, какого оттенка у Короля были щеки до этого? А вот Аластор помнит.       А здесь, на загривке Аластора, элегантная рука Люцифера. Он хватает, тянет, но не от себя, а на себя — ему мало, катастрофически мало, и они делают всё, что в их силах, чтобы слиться в одно. На пальце отсутствует кольцо — уже давно.       — Что Вы там говорили? — Аластор пытается вспомнить, выпав из своих мыслей.       — Пошел к черту, — выдыхает Люцифер, активно встречаясь бедрами с членом мужчины, — он даже не слушает меня.       — Извиняюсь за свою грубость, — шепчет Аластор, прежде чем поймать губы Короля своими.       Люцифер всегда был опытнее в таких рода вещах, а ещё активнее, настойчивее, инициативнее. Почувствовав губы Аластора, ангел переключился на нижнюю, немного поцеловав здесь и там, облизав, слегка откусив и оттянув — из-за чего дыхание Аластора спёрлось. Секс сексом, а поцелуи как в первый раз.       Толчки стали медленнее, всё внимание ушло на поцелуй. Тем не менее, снизу приятно жгло, их тела грели друг друга, отдавая теплом куда-то в ядро сознания.       Люцифер снова потянул волосы Аластора, прошёлся ладонью по его ушам, мягко обвел, а потом переключил руку на щеку. Аластор подставлялся под каждое касание, ему было мало, безумно мало.       Язык Люцифера проник внутрь, встретившись с Аластором. Они обменялись вкусом друг друга, прошлись по ряду зубов, а особенно — клыков, таких родных, таких привычных.       «Быстрее» — прошептал Аластор посреди поцелуя.       У Люцифера щёлкнуло. Редко Аластор просил чего-то во время секса.       — Ты мне потом ноги массировать будешь после такого, понял? По-хорошему просил, — рявкнул Люцифер, оторвавшись от Аластора, а потом прильнул с новой силой, оперевшись руками на его плечи.       Бедра поддавались друг другу, смешиваясь в хаотичном танце. Люцифер вставал так же резко, как и садился. Иногда член выскальзывал, что приносило странного рода облегчение, но и сразу же нахлынувшее разочарование. Самое любимое было — обхватывать рукой всю длину, медленно переходя к головке, а потом, запрокинув голову, выжидать реакции Аластора. Хочешь, чтобы сел? Ну хочешь же, по глазам вижу. А потом, в самый неожиданный момент, резко садиться, чтобы выжимать из Радио-демона стоны, что были так редки, но каждый раз так сладки.       В комнате пахло сексом. Аластор обычно морщился, но Люцифер знал, что он шел проветривать комнату только потому, что запах напоминал бы ему о раннем акте. А Аластор, бедненький, не может без Люцифера. Вечно прибегает, чуть ли ни на коленях умоляет, чтобы эту проблему хоть как-то решили.       (На самом деле Аластор просто не знал, как выразить свое желание заняться любовью с ангелом. Он думал, что если найдёт себе оправдание, то будет выглядеть менее жалким. Это смехотворно.)       Дыхания участились.       — Я сейчас, я уже… — пытался связать Люцифер. Аластор трогал его ягодицы, бедра, спину, массировал соски, — словом, все, чтобы довести любовника до оргазма. — Тронь меня.       Слово Короля — закон. Аластор обхватил член Люцифера своей рукой, массировал головку, проводил большим пальцем по длине — медленно, играючи. Этого было достаточно. Люцифер был на пределе.       Люцифер содрогнулся, остановив бедра, до конца усевшись на член Аластора. Уткнулся лицом в шею, обняв его двумя руками, выжидая конца оргазма. Сперма толчками плескалась на живот демона, горячей жидкостью медленно скатываясь вниз.       Видеть Люцифера на своем пике — жалкого, открытого, униженного и взлохмаченного — своего рода искусство. Такие моменты не нужно фотографировать на телефон, тем самым порочив искренность момента, нет. Самые талантливые художники мира должны писать картины об этом, стараясь передать каждую частицу красоты, что заложена в акте.       Аластор кончил внутрь, в очередной раз пометив Короля. Люцифер приятно простонал.

***

      — Останься, — тянет за рукав Аластор, сидя на кровати.       Люцифер молчит. Ему не нужно приглашение — он всегда остаётся.