Всегда здесь

— Минхо-я, ну не злись… Очередной поцелуй опускается на левую щёку — Ли его игнорирует, как и все предыдущие. Он просто продолжает смотреть в телефон, листая ленту соцсети, пока Чан на ухо тихо фыркает, дыханием опаляя мочку, а после целует в висок, мягко прижавшись губами. Минхо только очередную фотку с котами лайкает, в лице не меняясь, и старший глаза закатывает снисходительно, ещё раз чмокая в щёку. — Хо… эй, ну перестань — ноет Чан тихо, носом водя по коже младшего на шее — я же пошутил. — Дурацкая шутка — лишь отзывается Ли, прикрывая глаза на секунду. Бан тихо вздыхает, виновато бегая глазами по профилю чужого лица. Минхо он напомнинает нашкодившего щенка. Ну да, ляпнул. В шутку же ляпнул, не подумал, что немного слишком. Минхо обычно на такое не обижается, но сегодня что-то не так пошло — надулся и игнорирует Бана, будто тот не существует вообще. А Чан перед ним уже полчаса извиняется — ранее в баббл написал — а теперь вот рядом трётся, словно щенок побитый, которого хозяин обругал. Бан не знает, что ещё сказать, поэтому просто решает вымолить прощение поступками. Минхо даже бровью не ведёт, когда старший от его шеи отлипает, видимо думая, что тот наконец успокоился. Но Чан только спускается ниже, на уровень чужого живота, скрытого тканью домашней, немного потёртой футболки, и смотрит несколько секунд снизу вверх, будто пытаясь поймать ответный взгляд. Только Ли не смотрит — всё в телефоне зависает — и Чан просто немного отодвигает край его футболки, поцелуем прижимаясь к коже над пупком. Минхо тихо, судорожно вздыхает. Бан считает это хорошим знаком. — Прости… — шепчет едва слышно, мягко целуя немного выше — прости, котёнок, мне жаль… — Чан, что ты… — голос Ли звучит всё так же холодно, но старший хорошо слышит в нём нотки растерянности. Чан не отвечает, продолжая маленькими поцелуйчиками скользить по нежной коже. Он медленно ползёт выше, выше, целуя чужой пресс, который, есть, вообще-то, и довольно хороший — Бан правда обожает целовать и трогать его. Он осторожно ведёт губами по белому следу шрама, которого Минхо так стесняется, и который Чан может видеть беспрепятственно. Это кажется приятным бонусом их отношений и Бан ощущает гордость — Ли такой открытый с ним, почти ничего не скрывающий, и Чан точно может сказать, что на самом деле знает его так, как никто. Кажется, под прикосновениями губ Минхо едва заметно дрожит. Чан головой пробирается под его растянутую футболку, двигаясь всё дальше, пока ткань гормошкой скатывается у него на шее, ероша волосы. Это не совсем удобно, но целовать почти не мешает — Бан просто оставляет десятки маленьких влажных чмоков на солнечном сплетении, рёбрах, груди Минхо, слыша, как из ослабевших пальцев младшего выпадает телефон. Ли дышит немного рвано, будто не может набрать достаточно воздуха в лёгкие, и если честно, делает большие усилия, чтобы не запустить пальцы в волосы старшего. Он всё же обижен. В конце-концов Бан добирается до чужих ключиц, перед этим кончиком языка невесомо обведя аккуратные соски — Минхо от этого стонет совсем тихонько, прикрывая глаза. Чан целует одну косточку, потом вторую, а потом делает небольшие усилия, чтобы просунуть голову в горловину футболки, при этом забавно пыхтя. Он сталкивается с Минхо нос к носу почти, стойко выдерживая его внимательный прищур, а после вдруг целует в самый его кончик, заставляя того тихо фыркнуть. Чан улыбается — мягко, с нежностью, родное лицо рассматривая, а Ли только глаза закатывает, но отстраняться не торопится, ощущая, как по бокам медленно скользят узловатые пальцы. — Прости? — шепчет Бан, кончиком носа потираясь о чужой слегка — мне правда не стоило. Знаю, что для тебя это сложно, и в этом нет ничего дурного, конечно. Ткань футболки тихо трещит от его движений. — Ты же знаешь, как меня это напрягает — отзывается Минхо, немного морщась — не только потому, что этот шрам действительно уродлив. Но и потому, что показать подобное — значит сделать себя чуточку более уязвимым перед огромной толпой. — Я знаю, просто… Я надеюсь, что когда-нибудь ты перестанешь настолько ненавидеть его. Он прекрасен, Хо. И твоё тело тоже, поэтому… я действительно хочу, чтобы однажды ты понял это. — Ты так говоришь, потому что любишь меня… — Именно поэтому я так хочу, чтобы ты смог увидеть себя моими глазами. И это не зависит от моей любви — просто объективное мнение. Любого из парней спроси. — Они так скажут, потому что не хотят салфетки в рот. Бан тихо смеётся. Минхо только уголком губ улыбается едва заметно, пока Чан с осторожной нежностью гладит большим пальцем его шрам. — Я просто хочу, чтобы ты чувствовал себя более свободным на сцене, знаешь… — говорит Бан шёпотом, мягко целуя линию чужой челюсти — иногда мне кажется, что ты так хочешь, но не можешь… Это огорчает. — Ты просто любишь обнажёнку… — фыркает Минхо, всё же зарывая пальцы в лохматые волосы старшего. — Мне её и дома хватает: я твоё тело могу в любом виде застать, и мне нравится это. Ты действительно красивый. — Ой, заткнись… Бан только смеётся тихо, немного хрипло, а после подбородком утыкается в ямку между ключиц младшего, губами снова касаясь шеи. Это просто ленивые, неспешные поцелуи, которые не обязывают к чему-то большему или страстному — они ощущаются как покой, как тихое местечко прямо здесь, где Чан любит, поддерживает и действительно хочет быть рядом. Они утешают, притупляют собственные громкие мысли, заменяя их на более светлые — те, в которых, возможно, Ли не так страшно показать ту часть себя, которой он стесняется. Минхо ощущает, как внутри разливается тепло, полностью затапливая горечь обиды. — Я чувствую себя увереннее, когда ты рядом… — шепчет Ли, чувствуя на коже мурашки — если я всё же решусь… Когда-нибудь… Обещай быть со мной: просто взгляд поймай или подойди… — Конечно, Хо — улыбается Чан мягко, поддаваясь чуть вперёд, чтобы поцеловать чужие губы — я всегда здесь. Минхо прячет маленькую улыбку в новом поцелуе.