Вечные враги

Прошла неделя. Неделя ада и унижений. Система работала безупречно, как швейцарские часы, собранные садистом. Браслеты были словно проклятием этих двоих. Как только затишье в их перепалках затягивалось больше чем на час, устройства срабатывали. Браслет Картмана начинал источать едва уловимый, но проникающий не только в нос , но и словно в душу запах - помесь потных фенечек, ладана и заплесневелого тофу. Вот тогда Эрик начинал метаться, бледнеть и яростно нюхать свою одежду, уверенный, что от него самого несёт этим кошмаром. А Кайла в тот же момент атаковывал тихий, монотонный голосок, шепчущий прямо в сознание фразы о превосходстве фашистов и о чём то в роде: "евреев нужно истреблять". Он затыкал уши, напевал мелодии, в попытках заглушить этот дерьмобраслет, но голос звучал словно изнутри, сводя с ума своим идиотизмом. Они были вынуждены ссориться. Постоянно. Даже когда особенно не хотелось. Именно это и стало самым невыносимым. Вражда превратилась из спонтанного выплеска эмоций в рутинную задачу. В обязательную программу. И, как любая принудительная задача, она начала их дико бесить. Бесила эта система, эта «договоренность», эта абсурдная ответственность за целый мир, свалившаяся на плечи детей. Они сближались. Не в романтическом смысле, черт возьми, нет! Они сближались как два заключенных, прикованных к одной стене. И эта безвыходность постепенно убивала. Однажды, после особо изнурительной и явно наигранной перепалки у автомата с молоком в столовой (Картман обвинил Кайла в мировом заговоре по повышению цен на шоколадное молоко, Кайл дал отпор, приведя в пример статистику ожирения) они, вымотанные, синхронно плюхнулись за свободный стол в углу, подальше от всех. Молчание висело в воздухе тяжелым облаком. Оба пристально следили за браслетами, ожидая предательского писка. Зеленый светодиод мирно пульсировал, словно сердце проклятой системы. -Знаешь что самое отвратительное? - хрипло, не глядя на Картмана, произнес Кайл. - Что я уже придумал три действительно острых ответа на твое идиотское обвинение про молоко. Но я их не сказал. Потому что нам нужно "растягивать конфликт", - Кайл произнес эту фразу загробным голосом, как та женщина, которая разрушила их жизнь, - пока этот браслет не перестанет пищать. Теперь эти ссоры не приносят никакого смысла и удовольствия. Слова приходится продумывать наперед, говоря наиболее мерзкие варианты, чтобы долбаная система успокоилась. Картман, обычно тут же переходивший в очередные колкости, странным образом промолчал. Он ковырял пластиковой ложкой в пюре, его лицо не выражало эмоций. -У меня тоже, - вдруг выдавил он тихо, что Кайл не сразу понял смысл его слов. - Я вчера вечером, когда мама смотрела свои дурацкие сериалы, сидел и думал… какая твоя слабая сторона. Не просто так, для того чтоб насолить тебе в свое удовольствие, а чтобы… чтобы задеть за живое, для системы. Чтобы она отстала. Брофловски повернул голову и уставился на него. Эрик говорил это без привычной злорадной ухмылки. С каким-то почти вынужденным интересом. - И? - спросил Кайл, чувствуя, как внутри все холодеет. -Придумал. Но не скажу. Приберегу. - Картман отшвырнул ложку. - Потому что если я выложу всё самое эффективное сейчас, что мы будем делать спустя пару часов? А завтра? Нам эту хрень, похоже, носить до конца жизни, Кайл. Нужно… - он с отвращением выдохнул слово, - "распределять ресурсы", а тоесть... слова. Они переглянулись. В глазах Картмана Кайл увидел не злобу, а ту же самую что и у него самого, ярость на нелепость всего происходящего. Это было похоже на зеркало. Жуткое, искаженное, но зеркало. Они одновременно отвели глаза. Наступило самое неловкое молчание за всю историю их общения. -Эта система… она делает из нас цирковых обезьян, - прошептал Кайл, сжимая кулак от безысходности. -Да - неожиданно для него Эрик просто согласился. - И нужно с этим что то делать. Внезапно Стэн и Кенни подошли к столу с подносами и прервали их разговор. - Что, опять мило беседуете? - поинтересовался Марш, ухмыляясь, и сел напротив угрюмых друзей. - Отвали, Стэн, - буркнули Кайл и Картман в унисон, и снова переглянулись - на этот раз с легким удивлением. -Опа, - многозначительно протянул Кенни, разворачивая свой сэндвич. - Уже и синхронить начали. Скоро будете заканчивать предложения друг за друга. - Заткнись, Кенни! - снова хором. Кайл покраснел от досады. Картман нахмурился, будто откусил лимон. Система, между тем, была довольна. Уровень "фонового раздражения" и "вынужденного сотрудничества" между "объектами" Брофловски и Картман успешно рос, создавая стабильность. Агент Салли, изучавшая графики в своем кабинете без окон, отметила это как "потенциально полезный вклад". Вечером того же дня случилось нечто, окончательно сбившее мальчишек с толку. Играя в "Героев мечей и магии", Кайл столкнулся с нерешаемым заданием (как ему казалось). Он корпел над ним уже полчаса, зверея. В скайпе висел Стэн, но тот тоже не мог помочь. В ярости Кайл, сам не понимая зачем, набрал сообщение в общий чат. Каеееел: Эта игра для дебилов! Как тут пройти, хоть убей! Ответ пришел почти мгновенно. Не от Стэна. Жиртрест(ответ в личные сообщения): Ты что, совсем рехнулся, еврей? Тебе просто нужна распределённая армия, и владение заклинанием! Картман объяснил в сообщении как это пройти, гордо подметив, что прошел задание ещё неделю назад. Кайл замер. Он посмотрел на подсказку. Она была гениально проста и абсолютно верна. Он наконец то прошел ненавистную задачу. Кайл смотрел на ник "Жиртрест". Руки сами потянулись к клавиатуре. Старый, добрый, привычный импульс - оскорбить, унизить, указать на тупость совета. Но… совет-то был хороший. И дан без провокации. Почти… по-дружески? Нет, это слово было категорически неправильным, а в их случае... даже странным. Кайл сглотнул. Его пальцы зависли над клавишами. Он должен был ответить. Система тем временем потребовала негативного взаимодействия. Но внутри всё кричало, что ответить оскорблением сейчас - будет какой-то новой, извращенной формой подлости. Как плюнуть в лицо человеку, который только что вытащил тебя из лужи. Он медленно напечатал. Каеееел: ...спасибо В мире что-то треснуло. Кайл тут же вырубил компьютер, словно совершил самое ужасное преступление в своей жизни. Его сердце бешено колотилось. Он с ужасом ждал, что сейчас браслет взорвется или накажет его током за проявление положительных эмоций. Но браслет молчал. Светодиод загорелся ровным зеленым светом. Система зафиксировала обмен сообщениями. Анализ тона невозможен. "Спасибо" - позитивно, но контекст взаимодействия и общая история вражды указывали на возможный сарказм. Итог: нейтрально-напряженное взаимодействие. Угрозы для стабильности нет. Через десять минут на телефон Кайла пришло сообщение от Картмана. Жиртрест: Если ты когда-нибудь кому нибудь скажешь про то что я тебе помог, я найду способ, чтобы твой браслет навеки играл гимн третьего рейха в твоей голове. Имею связи. Картман. Кайл выдохнул. Не с облегчением. С чем-то другим. Со странным, щемящим пониманием. Они оба это чувствовали. Они оба боялись этого нового шаткого состояния, где можно было получить дельный совет от злейшего врага. Где молчаливое понимание было страшнее ругани. Они ненавидели систему. Они ненавидели браслеты. Они ненавидели эту вынужденную близость, которая заставляла их видеть в друг друге не просто противника, а такого же загнанного в угол человека. И, возможно, сильнее всего в этот момент каждый из них ненавидел едва промелькнувшую, невыносимую мысль, что противник этот… вдруг стал чуточку понятнее. И от этого было не по себе. Совсем не по себе. Зеленый свет на браслете Картмана мерцал в такт свету на браслете Кайла. Как два синхронизированных "сердца" ненависти. Ненависть начинала размываться, обращаться внутрь и наружу одновременно, и в этом хаосе чувств таилось что-то новое, пугающее и невероятно опасное для хрупкой системы, придуманной агентом (или агентами) в серых пальто.