Добро пожаловать на бал

      Луна висела над лесом неестественно большая, жёлтая, с размытыми краями- словно кто-то небрежно размазал яичный желток по чёрному бархату неба. Она не давала света, а высасывала его, оставляя под собой выцветший, призрачный мир, где деревья казались скелетами, а тени- живыми существами.       Наруто кутался в тонкую куртку, но дрожал не от холода. Он дрожал от собственной наглости, от безумства того, что собрался сделать. Восемнадцать лет- это так мало. Всего восемнадцать жалких лет, а он уже чувствовал, как время крадётся за спиной, дышит в затылок ледяным дыханием старости. Каждое утро, подходя к зеркалу, он боялся найти первую морщинку, первый седой волос, первую трещину в той яркой, ослепительной красоте, которая пока ещё принадлежала ему. Говорят, юность быстротечна. Говорят, надо жить настоящим. Но как жить, если всё, что ты любишь, всё, чем ты дышишь, однажды превратится в прах? Как смириться с тем, что твоё тело- просто временное пристанище, которое истлеет, рассыпется, исчезнет?       Слухи ходили разные. Старики в деревне шептались, что в заброшенный дворец, что стоит на холме, нельзя ходить ни под каким предлогом. Что там обитает нечисть, что всякий, кто переступит порог в полночь, пропадёт навеки. Но были и другие слухи- те, что передавали шёпотом, оглядываясь, боясь, что их услышат. Говорили, что ровно в три часа ночи, если прийти ко дворцу с чистым сердцем и отчаянной надеждой, двери распахнутся. И там, внутри, танцуют те, кто победил смерть. Вампиры. Древние, прекрасные, бессмертные. И они могут даровать вечность тому, кто осмелится попросить.       Наруто долго сомневался. Пить кровь? Стать монстром? Видеть, как умирают его близкие- родители, Сакура, Саске, все, кого он любил? Это казалось невыносимым. Но и мысль о том, что он сам однажды ляжет в могилу и сгниёт, превратится в ничто, в пустоту, в забытье- эта мысль была ещё невыносимее. Страх перед увяданием оказался сильнее. Сильнее страха перед одиночеством. Сильнее страха перед смертью других.       В конце концов, думал он, пробираясь через колючий кустарник, они всё равно умрут. Все люди умирают. А у него будет вечность, чтобы помнить их. Вечность, чтобы оплакивать. Вечность, чтобы найти новых.       Лес расступился внезапно, будто испугался. И Наруто увидел его. Дворец возник из чернильной темноты- не появился, не проявился, а именно возник, соткался из пустоты и лунного света, словно всегда здесь стоял, просто прятался до поры. Острые шпили упирались в небо, грозя проткнуть брюхо луне. Плющ, густой, тёмно-зелёный, почти чёрный, шевелился на стенах, хотя ветра не было. Окна горели тёплым, манящим светом- тёплым, но каким-то ненастоящим, как свет в витрине дорогого магазина, за которой нет жизни. Хотя стёкла в них давно должны были быть выбиты временем и непогодой, они сияли первозданной чистотой.       Внутри было жарко. Душно. Этот жар ударил в лицо, едва Наруто переступил порог- жар, пропитанный сладкими, тяжёлыми ароматами. Пахло переспелыми фруктами, которые вот-вот начнут гнить, пахло увядшими розами, роняющими лепестки на мраморные полы, и ещё чем-то острым, металлическим, что щекотало ноздри и вызывало странное, первобытное волнение.       Наруто вошёл в главный зал и застыл. Это был бал смерти. Но смерть эта была прекрасна той ледяной, совершенной красотой, от которой у живых перехватывает дыхание и останавливается сердце.       По чёрному мрамору, пронизанному кроваво-красными прожилками, которые вились причудливыми узорами, напоминая вены на мраморной плите, скользили пары. Они не танцевали- они плыли, двигались плавно, без усилий, словно вода течёт по камню. Ни один мускул не напрягался на их бледных лицах, ни один вздох не нарушал звенящей тишины.       Мужчины были одеты в старинные фраки- чёрный бархат переливался при свете тысяч свечей. Высокие воротники подпирали острые подбородки, белоснежные манишки сияли девственной чистотой. На руках- длинные перчатки, облегающие каждый палец, скрывающие даже намёк на плоть. На некоторых были камзолы, расшитые золотом и серебром, с пышными рукавами, из которых выглядывало кружево манжет- кружево, которое плели, кажется, ещё при дворе королей, давно съеденных историей.       Женщины затмевали мужчин. Их платья переливались, как паутина на солнце. Одни струились, будто сделанные из дыма и запёкшейся крови- призрачные, полупрозрачные, они обтекали тела, не скрывая, но и не обнажая. Другие были пышными, на кринолинах, с широкими юбками, на которых цвели искусственные цветы- розы, пионы, лилии- но цветы эти не пахли, они были мертвы, как и те, кто их носил.       Кружевные воротники касались бледных щёк, бархат обтягивал острые плечи, перчатки скрывали руки до локтя. В волосах женщин поблёскивали гребни с камнями- рубинами, гранатами, чёрным опалом. А в глазах танцующих не было зрачков- только бездонная чернота, в которой, казалось, можно утонуть, раствориться без следа. Лишь иногда, когда свет падал под определённым углом, в этой черноте вспыхивал алый огонёк- голод.       На них не падали тени. Свечи горели, люстры сияли тысячами огней, но под ногами танцующих не было тёмных пятен. Будто свет проходил сквозь них, не задерживаясь.       Музыка лилась из ниоткуда. Не было видно оркестра, не было видно музыкантов, но скрипки плакали сладко, пронзительно, щемяще. Эта музыка проникала в самую душу, выворачивала её наизнанку, заменяла человеческие чувства чем-то иным- холодным, прекрасным и абсолютно равнодушным.       Наруто сделал шаг, и паркет под его ногами скрипнул- жалобно, по-человечески, звук живого в царстве мёртвых.       Танцующие замерли. Это было жуткое зрелище- десятки пар, застывших в пируэтах, в наклонах, в поворотах, как восковые фигуры в музее. Их головы одновременно повернулись к нему- медленно, с лёгким механическим скрежетом, который Наруто скорее почувствовал, чем услышал.       Тишина стала осязаемой, вязкой. В этой тишине сердце Наруто колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть, и этот стук, этот живой, отчаянный стук, должно быть, слышали все в этом зале.       Из тени отделилась фигура. Он не шёл- он сочился сквозь сумрак, просачивался сквозь тьму, как дым сквозь щели в ставнях. Серебристые волосы падали на глаза, спутанные, но от этого не менее прекрасные- они переливались при свете свечей, как расплавленное серебро. За этой серебряной завесой угадывалась ленивая, расслабленная усмешка- не весёлая, а какая-то ироничная, словно всё происходящее было для него старым, давно надоевшим спектаклем.       Тонкая шея, острые ключицы, виднеющиеся в расстёгнутых верхних пуговицах белой рубашки, длинные, изящные пальцы- всё это говорило о хищной, опасной грации. В нём чувствовалась власть- абсолютная, не требующая доказательств. -Добро пожаловать на бал, смертный,- произнёс он, и голос обволакивал, как тёплый мёд- Бал тех, кого не видно в зеркалах.       Наруто трясло. Он сглотнул, пытаясь унять дрожь, но тело не слушалось. -Здравствуйте..,- выдавил он, и голос прозвучал хрипло, чуждо. -Меня зовут Какаши. А тебя?- Вампир склонил голову, разглядывая его с ленивым любопытством. -Я.. Наруто.       Какаши облизнулся- жест был почти незаметен, быстрый, словно змеиный язычок коснулся губ. Но Наруто почему-то бросило в жар, щёки вспыхнули. -Хочешь вкусить нетленное блаженство нашей вечности?‐ спросил Какаши скучающе, словно повторял это в тысячный раз. Он прекрасно знал, зачем сюда приходят смертные- Не хочешь, чтобы кто-то вновь пытался взять твою свободу? -Да,- выдохнул Наруто. В этом "да" было всё‐ и надежда, и отчаяние, и решимость. -Представь,- Какаши сделал шаг ближе, и его голос стал тише, интимнее- Что все, кого ты знал, мертвы. И оставшимся в живых дела нет до тебя. Будешь ли ты жить дальше прежнюю жизнь или сожжёшь себя, чтоб начать с чистого листа?       Наруто задумался. Перед глазами всплыли лица- родители, которые всегда верили в него, Сакура и Саске, его лучшие друзья. Боль сжала сердце ледяными пальцами. Представить их мёртвыми? Представить, что им нет до него дела? Это было почти невыносимо. -Я..,- он запнулся, подбирая слова- Я думаю, я буду помнить их. Всегда. Даже если они умрут, даже если им станет всё равно. Потому что они- часть меня. То, что я чувствовал к ним, то, что мы пережили вместе- это не исчезнет просто так. Но..,- он глубоко вздохнул- Если я останусь совсем один, если не останется ничего, что связывало бы меня с прошлым.. тогда, наверное, я сожгу всё. Старое. Чтобы построить новое. Нельзя жить только воспоминаниями, если в настоящем пустота. Но память.. я оставлю. Себе. Спрячу глубоко внутри, чтобы иногда доставать и перебирать, как старые фотографии.       Какаши склонил голову, и в его чёрных глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Этот смертный думал, анализировал, чувствовал- не просто хотел вечности, как игрушки. -А что ты будешь делать, когда зачахнет твоя красота?- продолжил он, и голос его стал жёстче, безжалостнее- Когда не сможешь ей слепить наивные глаза? Когда, целуя грязь, падёшь в неё, но встать не будет сил? Когда гнойник иллюзий лопнет, и с ним весь твой мир?       Каждое слово било прямо в цель, в самое больное, в то, о чём Наруто боялся даже думать по ночам. Красота- это было его оружие, его щит, его пропуск в мир. Без неё он останется никем. Просто ещё одним лицом в толпе, просто ещё одним стариком, доживающим свой век в одиночестве.       Наруто задрожал сильнее. Глаза защипало от непрошеных слёз. -Я не хочу этого!- выкрикнул он, забыв, где находится, забыв об осторожности- Не хочу стареть! Не хочу умирать! Я хочу жить! Видеть всё! Знать всё! Путешествовать вечно, учиться вечно, любить вечно! А красота..,- голос его дрогнул- Если она уйдёт, кто я буду? Кому я буду нужен? Никто. Пустое место. Старик, на которого все смотрят с жалостью или с отвращением. Я не хочу так! Не хочу! -В твои двери слишком рано постучал ужас осознания краха бытия,- тихо сказал Какаши. В его голосе не было насмешки- Ты не согласен однажды лечь в землю. Не согласен, что отцветёт красота. -Конечно, не согласен!- Наруто почти кричал, слёзы уже текли по щекам- Кто вообще должен радоваться тому, что умрёт? Что станет уродливым? Это неправильно! Это несправедливо! Зачем тогда вообще жить, если в конце- пустота? Зачем любить, если всё равно потеряешь? Зачем бороться, если всё равно сгниёшь в могиле?       Какаши рассмеялся. Тихо, но как-то искренне- словно услышал действительно забавную шутку, давно забытую, но от того не менее смешную. -Поэтому ты дерзнул перечить своей людской судьбе, малыш? Открыть дар бессмертия?- он покачал головой- Все вы, смертные, одинаковые. Приходите, просите, умоляете. Думаете, что вечность- это решение всех проблем. А потом, получив её, проклинаете тот день, когда переступили наш порог. -Что смешного?- нахмурился Наруто, вытирая слёзы рукавом- Я серьёзно! -Ты отправился к нечисти на бал,- Какаши сделал ещё шаг, теперь между ними было меньше метра. Наруто чувствовал исходящий от него холод- не физический, а какой-то внутренний, космический холод пустоты- Так нагло явился на нашу церемонию. И хочешь, чтобы мы просто так подарили тебе бессмертие? Какой же ты наглый, малыш.       Наруто молчал. В его глазах смешались надежда, жалость к себе, отчаяние, упрямство. Губы дрожали. -Я.. я просто.. я готов на всё,- выдохнул он- Слышишь? На всё. Я не уйду отсюда без бессмертия. Лучше умереть здесь, пытаясь, чем прожить жалкую жизнь и сгнить в земле.       Какаши шагнул вплотную. Рукой в чёрной перчатке он взял Наруто за подбородок, приподнял его лицо. Перчатка была прохладной, гладкой, пахла кожей и чем-то ещё, дурманящим. И вдруг он наклонился, проводя языком по шее- медленно, смакуя, пробуя на вкус. Втянул носом запах, зажмурившись от удовольствия.       Наруто окаменел. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Щёки вспыхнули маковым цветом, жар прокатился по всему телу, собираясь внизу живота. Он никогда не чувствовал ничего подобного- этот язык, холодный и влажный, на его шее, эти губы, почти касающиеся кожи, это дыхание, прохладное и пряное. -Так ты, малыш.. девственник?- голос Какаши стал ниже, в нём появились бархатные, мурлыкающие нотки.       Вокруг оживились. Вампиры, до этого застывшие статуями, зашевелились, зашептались, задвигались. В их чёрных глазах загорались алые огоньки- голод, интерес, предвкушение. Они облизывались, скалились, тянули шеи, чтобы лучше видеть.       Какаши довольно ухмыльнулся, видя реакцию зала. Эта реакция явно доставляла ему удовольствие- быть в центре внимания, владеть ситуацией, держать в руках самое ценное, что может предложить смертный. -Ладно, расскажу один вариант,- он почти касался губами уха Наруто, и его шёпот проникал прямо в мозг, минуя уши- Если выпьешь мою кровь, получишь бессмертие.       Наруто моргнул, с трудом возвращая способность соображать. Кровь? Пить кровь? Но ведь это они, вампиры, должны пить... -Почему я должен пить?- выпалил он, пытаясь собрать мысли в кучу- Говорят, это вы, вампиры, пьёте кровь. Вы же кровопийцы.       Какаши усмехнулся. Усмешка была кривой, понимающей, чуть презрительной. -Смертные любят придумывать то, чего не знают,- сказал он- Вы вечно всё усложняете, придумываете ритуалы, правила, ограничения. На самом деле всё проще. Намного проще.       Он взял ладонь Наруто в свою- прохладную, но не ледяную, с длинными пальцами, унизанными перстнями. Другой рукой расстегнул ещё несколько верхних пуговиц на рубашке, обнажая шею- длинную, бледную, с голубоватыми нитями вен под тонкой, почти прозрачной кожей. Наруто видел, как медленно, едва заметно пульсирует кровь в этих венах. Это завораживало, гипнотизировало. -Режь мои вены,- Какаши вложил в свободную ладонь Наруто небольшой предмет. Это был кинжал- И пей мою кровь.       Рука Наруто дрожала. Мелко, противно, предательски. Кинжал казался тяжёлым, неподъёмным. Сделать это? Перерезать вены живому существу и пить его кровь, как дикарь?       Но желание оказалось сильнее страха. Гораздо сильнее. Бессмертие стояло перед ним, обнажив шею, предлагая себя.       Он зажмурился и полоснул. Лезвие вошло легко, как в масло. Кожа разошлась, и Наруто почувствовал на пальцах что-то тёплое, липкое, густое. Он открыл глаза и увидел, как из длинного пореза хлещет кровь- тёмно-алая, почти чёрная в полумраке. Брызги попали ему на лицо, на губы, и он инстинктивно слизнул их.       Вкус. Металлический, солоноватый, терпкий- и вдруг невероятно, потрясающе сладкий, слаще любого десерта. Это был вкус самой жизни, сконцентрированной, спрессованной в несколько капель. Наруто припал к порезу, впился губами в тёплую, влажную кожу и начал пить.       Кровь текла в горло горячим потоком, обжигая изнутри, растекаясь по телу жидким огнём. Он слизывал её жадно, торопливо, вытирая лицо об руку Какаши, чтобы не потерять ни капли. Кровь заливала подбородок, капала на одежду, но ему было всё равно. Он пил, и пил, и пил, не в силах остановиться.       И мир взорвался. Сначала пришла легкость- невероятная, фантастическая, пьянящая легкость, будто тело потеряло весь свой вес. Гравитация перестала существовать. Время перестало существовать. Осталось только это сладкое, тёплое, бесконечное "сейчас".       Но следом, в ту же секунду, навалилась тяжесть. Не физическая- душевная. Груз тысячи лет, тоска столетий, мудрость и усталость бесчисленных поколений сжались в одну точку где-то в груди и начали расширяться, распирая рёбра изнутри. Наруто увидел всё, что видел Какаши за свою бесконечную жизнь- взлёты и падения империй, рождения и смерти королей, любовь и предательство, красоту и уродство. И всё это было пылью.       Стало жарко. Душно. И невыносимо, до дрожи в коленях, хорошо. По телу разлилось странное, тягучее возбуждение, заполнившее каждую клеточку, каждый нерв. Оно пульсировало в паху, жгло кончики пальцев, туманило рассудок. Это было желание- древнее, первобытное, животное. Желание обладать, желание подчиняться, желание чувствовать себя живым.       Кровь Какаши оказалась ядом, парализующим волю, анестезией, отключающей боль, и мощнейшим афродизиаком. В глазах Какаши загорелся алый огонь- яркий, торжествующий, голодный.       Он злобно ухмыльнулся. И поцеловал Наруто. Без оглядки, глубоко, собственнически. Язык проник в рот, смешивая их крови, их дыхание, их сущности. Это было больше, чем поцелуй- это было заявление прав, метка, обещание.       Какаши отстранился, глядя на затуманенный, потерянный взгляд блондина. В этих глазах сейчас плескался дурман- смесь страха, желания и наркотического опьянения. -Да, действительно,- выдохнул он довольно- Если ты выпил кровь и не умер, то к восходу станешь вампиром.       Пауза. Ухмылка. Низкий, животный смех, от которого у Наруто мурашки побежали по коже. -Но случай сегодня не тот. Ведь для нас деликатес- это девственная плоть.       Наруто смотрел на него, пытаясь осмыслить слова. Мысли путались, в голове был туман. Деликатес? Его съедят? Или.. он перестанет быть девственником? Стыд и смущение боролись с нарастающим, невыносимым возбуждением. Он чувствовал, как член упирается в ткань штанов, как трусы становятся влажными.       Какаши снова прильнул к нему- жадно, голодно, уже не сдерживаясь. Целовал яростно, кусал губы, лизал шею, втягивал кожу, оставляя тёмные следы. Его руки шарили по телу Наруто, сжимали, мяли, исследовали.       Наруто замер в замешательстве. Ему должно быть страшно. Должно быть стыдно. Должно быть противно. Но вместо этого.. нравилось. До помутнения рассудка. До дрожи в коленях. В трусах стало совсем тесно, член упирался в ткань, требуя внимания, пульсировал в такт сердцебиению.       Какаши отстранился, ожидающе глядя: будет сопротивляться? Или сломается? Или...       Наруто, румяный, как будто пьяный, с полуприкрытыми глазами, шагнул к нему сам. И поцеловал. Робко, неумело, но искренне. Афродизиак делал своё дело, смывая стеснение, смывая страх, смывая всё, оставляя только чистое, обнажённое желание.       Вампиры в зале ахнули. Такого они не ожидали. Обычно смертные сопротивлялись, плакали, молили о пощаде. А этот... Какаши на мгновение опешил. Его бровь приподнялась. Неужели ему всё равно? Неужели он сам этого хочет? Интересно.       Наруто краснел, робел, трясся- это его первый раз, он неопытный, ничего не умеет. Но внутри горело такое сильное, такое отчаянное желание, что стыд отступил, спрятался глубоко-глубоко. Вставая на колени, дрожащими пальцами он расстегнул брюки Какаши, достал его член- твёрдый, пульсирующий, горячий, такой живой. И взял в рот.       Послышался влажный, хлюпающий звук, пузыристая слюна. Наруто двигался неумело, но старательно, облизывал головку, пытался взять глубже, давился, но продолжал. Ему было ужасно стыдно- перед собой, перед Какаши, перед всеми этими вампирами, что смотрели на него. Но инстинкты были сильнее. Сильнее стыда. Сильнее страха. Сильнее всего.       Какаши застонал- низко, довольно, запрокинув голову. Его пальцы запутались в светлых волосах, сжали их, направляя. -Мм, Наруто..,- выдохнул он. Голос его дрожал от удовольствия- Мм, да.. молодец. Хорошо. Очень хорошо.       Он взял голову Наруто в ладони и начал двигаться сам- глубже, ритмичнее, жёстче. Наруто мычал, слёзы выступили на глазах от рвотных позывов, но он не останавливался. Ему нравилось, что Какаши довольно стонет, что ему хорошо. Нравилось чувствовать его вкус, его запах, его силу. -Хватит,- выдохнул Какаши, оттаскивая его за волосы. Глаза его горели алым пламенем.       Одним движением он разорвал на Наруто одежду- тонкая ткань не выдержала вампирской силы, разошлась с треском, обнажая бледную кожу, покрытую мурашками. Развернул его, прижал лицом к холодному мрамору колонны. Камень был гладким, почти полированным, с вырезанными цветами, которые больно впивались в щёку.       И вошёл. Резко. Глубоко. Одним мощным, разрушительным толчком. Не растягивая, не подготавливая, не давая привыкнуть.       Наруто закричал. Это был не просто крик- это был вопль, вырвавшийся из самой глубины души. Громкий, отчаянный, на весь зал. Он разнёсся под высокими сводами, отразился от стен, вернулся многоголосым эхом. В этом крике было всё- и шок, и удивление, и неожиданное, ослепительное наслаждение. Потому что боли не было.       Анестезия и афродизиак работали идеально. Вместо боли- только чувство наполненности, распирания, невероятной полноты. И наслаждение- острое, яркое, захлёстывающее с головой, как волна цунами. Оно начиналось в том месте, где их тела соединялись, и расходилось по всему телу горячими кругами, заставляя дрожать каждую мышцу.       Какаши двигался жадно, грубо, глубоко вколачиваясь в податливое тело. Ритм был быстрым, безжалостным, звериным. Он не сдерживался, не жалел, не думал о партнёре- он просто брал своё, насыщался, упивался. -Ах, Ка-каши! Ещё.. прошу...       Наруто кричал и стонал, не сдерживаясь, не стесняясь. Ему было слишком хорошо, чтобы думать о приличиях. Каждый толчок выбивал из него новый крик, новый стон, новое всхлипывание. -Ещё..,- выкрикивал он, вцепившись в колонну побелевшими пальцами- Глубже.. по-жалуйста! Ещё!       Какаши кусал его за плечо- оставляя глубокие следы зубов, но анестезия превращала укусы в дополнительный источник наслаждения. Кусал за ухо, целовал шею, лизал её, втягивал кожу, оставляя багровые синяки. Его руки сжимали бёдра Наруто до синяков, до боли, которая тут же превращалась в удовольствие. -Малыш.. ты взял на себя слишком много,- выдохнул он, не сбавляя ритма. Голос его был хриплым, прерывистым- Мм.. поэтому стал мне кормом... Думал.. проще простого с вампиром найти диалога? Мм? -Ах.. Ка-каши...       Он вбивался всё глубже, всё быстрее, почти теряя контроль. Древняя, звериная природа брала верх над вековой выдержкой. -К рассвету я оставлю лишь кожу и кости,- прохрипел он- Как же ты не знал, что правда одна.. людские чувства нам чужды, а смертные для нас- это просто еда.       Наруто слышал его сквозь пелену наслаждения, но слова не имели значения. Или имели, но совсем другое. Еда? Пусть. Пусть он будет едой. Пусть его съедят, используют, уничтожат. Лишь бы это продолжалось. Лишь бы Какаши не останавливался.       Он открыл глаза и увидел зал. Вампиры стояли вокруг- кто ближе, кто дальше. Их чёрные глаза горели алым голодом, завистью, желанием. Некоторые облизывались, некоторые кусали собственные губы до крови, некоторые сжимали руки в кулаки. Они смотрели на эту сцену, на то, как хозяин бала берёт смертного, и Наруто вдруг возбудился ещё сильнее. -Ах, си.. сильнее!       Он- в центре внимания. Он- желанный. Он- тот, кого хочет сам Какаши, самый сильный, самый красивый, самый опасный из всех. Это пьянило сильнее афродизиака. -Добро пожаловать на бал,- голос Какаши звучал торжественно, почти театрально, в такт толчкам. Каждое слово отбивало ритм, вколачивалось в сознание вместе с членом- Это бал не для живых, в мрачном замке без зеркал... И не спасёт чеснок и кол... Те, у кого слышен пульс.. Мм.. будут поданы на стол.       Наруто было всё равно на то, что говорил Какаши. Он кончил первый- с диким, захлёбывающимся криком, содрогаясь всем телом, сжимаясь вокруг члена Какаши так сильно, что тот зарычал от удовольствия. Семя брызнуло на мрамор колонны, на пол, на его собственные ноги. Оргазм был таким мощным, что на мгновение Наруто потерял сознание- просто провалился в чёрную пустоту, наполненную звёздами.       Когда он очнулся, Какаши всё ещё был в нём, всё ещё двигался- чуть медленнее, но так же глубоко. Наруто чувствовал, как его переполняют, как член упирается куда-то глубоко-глубоко, в самое нутро. И это снова заводило, снова поднимало волну желания.       Какаши кончил с низким рыком, вжимаясь в него до упора, заливая горячей жидкостью. Наруто чувствовал, как она наполняет его, как течёт по ногам. Это было.. странно. Но приятно. Удивительно приятно.       Они замерли, тяжело дыша. Дыхание Какаши срывалось с его губ, грудь вздымалась. Наруто висел на колонне, не в силах пошевелиться. Ноги тряслись, подкашивались, еле удерживая.       В зале повисла тишина. Даже скрипки замолчали. Только эхо их криков ещё бродило под сводами, затихая.       Какаши вышел из него медленно. Наруто почувствовал пустоту- физическую, острую, почти болезненную. Он сполз по колонне и сел на холодный мраморный пол, чувствуя, как по ногам течёт липкая смесь их соков. Голова кружилась, тело ломило, но внутри было странное, щемящее тепло.       Какаши стоял над ним, поправляя одежду. Застегнул брюки, одёрнул рубашку, провёл рукой по взлохмаченным серебряным волосам. Смотрел на Наруто с интересом.       А за высокими окнами, за тяжёлыми портьерами начинало сереть небо. Рассвет приближался. Первые серые лучи пробивались сквозь грязные стёкла, но внутри дворца они терялись, гасли, не в силах победить тьму.       Наруто сидел, ждал. Он должен был умереть или стать вампиром. Кровь Какаши в нём бурлила, трансформируя тело, ломая кости и собирая заново. Это было больно. Но анестезия ещё действовала, превращая боль в тупой, далёкий гул. -Неужели ты не боишься?- вдруг спросил Какаши. Голос его звучал странно- в нём не было прежней ленивой насмешки- Я мог тебя убить. Мог оставить умирать здесь. Мог съесть, в конце концов.       Наруто поднял на него глаза. Взгляд его был затуманен, но в нём теплилось что-то.. тёплое. -Боюсь..,- прошептал он- Очень боюсь. Но.. если бы я не пришёл, я бы боялся всю жизнь. Боялся старости, боялся смерти, боялся, что ничего не успею. А здесь.. здесь хотя бы всё по-настоящему. Даже если я умру, я умру не зря. Я попытался.       Какаши молчал, разглядывая его. -И потом..,- Наруто запнулся, краснея- То, что было.. мне понравилось. Очень. Даже несмотря на.. это..,- он оглядел себя с ног до головы- Даже несмотря на то, что все смотрели. Я.. я не думал, что может быть так.. хорошо.       Какаши усмехнулся, но усмешка была мягче, чем раньше. -Афродизиак,- сказал он- Моя кровь. Ты чувствовал то, что я хотел. -Может быть,- Наруто пожал плечами и тут же поморщился от боли в мышцах- Но.. дело не только в крови. Дело в тебе. Ты.. другой. Не такой, как они.       Он кивнул в сторону зала, где вампиры постепенно таяли, растворялись в тенях, исчезали до следующей ночи.       Какаши удивлённо приподнял бровь. -С чего ты взял? -Не знаю,- честно признался Наруто- Просто чувствую. Ты не смотрел на меня как на еду. Ты смотрел.. как на человека. Почти.       Рассвет наступил. Первые лучи солнца упали на подоконники, и вампиры, оставшиеся в зале, зашипели, закрываясь руками, и исчезли в мгновение ока. Только Какаши стоял неподвижно, глядя на свет с каким-то странным выражением- тоски? Ностальгии?       Наруто открыл глаза. Он был жив. Более того, он чувствовал себя.. обновлённым. Словно старое тело сбросило кожу, и внутри пульсировала новая, сильная, вечная жизнь.       Какаши обернулся к нему. -Видимо.. ты выжил, малыш,- Он присел перед ним на корточки- Ладно.. ты заслужил.       И поцеловал. Мягко, ласково, совсем не так, как ночью. В этом поцелуе не было голода, не было власти, не было желания съесть. Только что-то похожее на признание. На уважение. На зарождающуюся привязанность.       Наруто закрыл глаза и ответил. Впервые за эту ночь чувствуя себя не едой, не игрушкой, не жертвой. Кем-то чуть большим.       Бал вампиров заканчивался. Гости таяли в тенях, музыка стихала, свечи догорали. А двое оставались в центре зала, сплетённые в поцелуе, под бледнеющими звёздами.       Наруто был там, где хотел быть.