Лëд когда-нибудь тронется

      Чишия закрыл глаза всего на пару секунд, ощущая, как всё отделение без него полыхает. Даже если на самом деле это было совсем не так, мужчина знал: если завтра он покинет отделение экстренной медицинской помощи больницы Хироо, завоют в прямом смысле все — от нерадивых студентов до коллег и начальства, которые так и не научились принимать решения быстро и правильно, чтобы спасти чужую жизнь без последствий.       Его крайняя смена на этой неделе была тяжёлой, руки по локоть в крови и если бы не четверо неопытных, необъезженных жизнью и операциями студентов, возможно, он уставал бы немного меньше.       Был поздний вечер. Шунтаро бегом менял коридор за коридором, не представляя, как раньше ходил по таким же медленно и неспешно. Когда-то он мог остановиться и углубиться в собственный разум, чтобы поговорить с самым умным собеседником, кроме него — самим собой. Но сейчас у него не было времени даже сделать глоток уже холодного кофе, не говоря о том, чтобы перекусить. Одно ножевое ранение после бытовых, семейных разборок, пара разбитых голов и носов — в целом, ничего необычного и серьёзного. Чишия почти заскучал и заснул, зашивая бок нерадивого изменщика, наверняка запомнившего на всю жизнь, что кольцо на пальце не всегда простая фикция и росчерк на государственных документах.       После полуночи Шунтаро опустил взгляд на пальцы левой руки. Он и сам женился в надежде, что это всего лишь брак для того, чтобы не умереть одиноким, чтобы его было, если что, кому хоронить, но, кажется, он начал привязываться.       Чишия всегда покупал ей заранее кофе, не позволяя, чтобы он закончился в банке. Отдавал ключи от машины, предпочитая общественный транспорт, когда она хотела побыть в одиночестве. Но больше его задело то, что он стал улыбаться её шуткам с нотками иронии и агрессии. Он думал, что не влюблялся, а просто был таким, как и все прочие мужья. Он просто плыл по течению, когда ушёл из кардиохирургии, и нашёл своё призвание здесь.

***

      Утром ему подкинули работы побольше и более ответственной.       В ординаторской стояла абсолютная тишина. Его четверо студентов, переглянувшись друг с другом, едва ли разборчиво прошептали, как до дрожи в коленях и мурашек на коже, этот ребёнок похож на него. На месте заведующего, переводя взгляд с одного будущего хирурга на другого, сидела девочка, изучая каждого присутствующего на предмет наличия интеллекта. Тот же холодный, чуть с прищуром взгляд: внимательный, медленный, надменный. У неё на губах виднелась ухмылка, наглая, с долей превосходства даже в таком малом, слишком юном возрасте. Внешне — полная копия своего отца, от светлых волос и тёмных глаз до изящного телосложения. Лишь родинка от него с левой стороны на лице сместилась ниже, до аккуратного изгиба шеи, напоминая, что она всё-таки папина дочка. Девочка снова обвела глазами присутствующих и, спустившись с высокого стула отца, обошла медленно высокий и такой уже приевшийся за целое утро стол, вышла из душного кабинета, не обращая внимания на шёпот за своей спиной. Отец терпеливо ждал её в коридоре и, увидев дочь наконец-то перед собой, взглянул на неё устало и слегка недовольно.       — Я звал тебя трижды. Сказал же, что больше не стану брать тебя к себе на работу, если ты не будешь меня слушать, — мужчина покачал головой, показывая, как был недоволен её поведением.       — Я хотела поиграть, — сначала она с уверенностью, но когда встретила холодный и внимательный взгляд отца, то тогда поняла, что морально ей не выстоять в эту игру-гляделку. Она виновато опустила глаза и уткнулась носом ему в живот, показательно и шумно вздохнув. — В начальника, как ты.       — Любая должность — это ответственность, а не только кипа бумаг и раздача инструкций. Мика, ты меня поняла? — спросил её Чишия, на секунду прикрыв устало глаза, но всё же провёл рукой по её волосам, даря дочери секунды надёжности, которых его отец ему никогда не давал.       — Поняла, поняла, — кивнула она, обвивая руками тело отца, нуждаясь в его прикосновениях прямо здесь и сейчас. — Купишь мороженое? У меня горло болит, а врач ещё в прошлый раз сказала, что оно полезно при начальных симптомах ангины.       — У тебя нет ангины, — Чишия присел на корточки, чтобы заглянуть девочке прямо в глаза.       — А депрессия? Уже неделю не хочу никуда ходить, везде всё наскучило… — она провела ладонью поперёк шеи.       — Тоже неверно, — ответил мужчина с усмешкой, заправив чёлку девочке за уши.       — Мигрень?       — Ещё рано.       — Аппендицит?       — Нет, тебя бы уже везли на каталке в операционную. Ещё аргумент?       — Я маме расскажу, что ты билеты в Париж купил, чтобы на Джоконду опять посмотреть, — с хитрым блеском в глазах произнесла Мика, состроив самое невинное на свете лицо.       — Мороженое, так мороженое, — вздохнул Шунтаро, чуть сузив глаза. — Но если проболтаешься, — он поднялся на ноги и сложил у груди руки, — я больше не буду брать тебя наблюдать за операциями. Будешь дальше со студентами сидеть, как сегодня.       — Только не студенты, — страдальчески простонала Мика, нахмурившись. — Я маме ничего не скажу. Обещаю.       — Смотри мне. Договорились? — он деловито протянул девочке руку, и она подняла ладонь в ответ, скрепляя их устный договор рукопожатием.       — А брата мне заведёте? — вдруг спросила дочь у него, встретив холодный и серьёзный взгляд отца.       — Нет, — отрезал мужчина и пошёл по коридору, и Мике оставалось лишь увязаться за ним. — Нам и тебя хватает.       — А сестру? Мы даже в одной комнате спать будем.       — Я ведь уже сказал тебе.       — Бюджет не выдержит?       — Нет, мамины нервы, — он убрал руки в карманы униформы, тихо вздохнув.       На самом деле он думал, не попытаться ли сделать так, чтобы жена сама захотела второго ребёнка, подкладывая старые фотографии маленькой Мики, упоминая в разговорах, какой незабываемый младенческий аромат когда-то от неё исходил, и даже купил годовой сертификат на любимое мороженое дочери, заведение которого находилось прямо над залом йоги для беременных. Быть может, через пару лет он всё же решится.       — Папа-а-а? — протяжно позвала его Мика.       — М? — отозвался мужчина, опустив на девочку только взгляд. — Опять на шею мне сесть хочешь?       — Ты очень сообразительный, — хитро улыбнулась она, повторяя его слова, которые он сам иногда произносил ей.       — Никому не расскажешь?       Мика внимательно оглядела пустой коридор и снова подняла взгляд на отца.       — Нет.       — Ладно, — сохраняя серьёзность на лице, мужчина подхватил ребёнка на руки и усадил её себе на шею, продолжая идти в сторону ещё пустых операционных.       Ни один мускул на его лице не дрогнул, будто так и должно быть. Внутри него было абсолютное спокойствие и размеренность, несмотря на работу и семью. Мужчина думал, что после Пограничья и остановки сердца в минуту, его мало что устраивало в прошлой жизни и он решил изменить её. Теперь назад дороги попросту не было. Чишия медленно приподнял подбородок, убедился, что дочь крепко держится за него, и подумал, как интересно сложились их гены. В первый раз это получилось уж очень удачно, и, быть может, и правда, попытаться узнать, что получится во второй.