Схватка.

      Академия Тейват носила не самую хорошую репутацию во Внешнем Мире. В Японии уж точно. Арлекино знала это прекрасно. Даже редкие косые взгляды от преподавательского состава Юэй выдавали это. Очень сильно. Прям с головой.       Особенно особняком держался классный руководитель первокурсников, а именно класса 1-А. То ли параноик, то ли слишком предусмотрительный… Не важно. Чаще всего следил именно он.       Айзава Шота, геройское имя — «Сотриголова.» Апатичный мужчина средних лет, прагматичен, стоек и знает цену времени. Именно с ним чаще всего пересекалась она взглядом, когда ненароком следовало оценить ситуацию, а «на поле» были они оба.

***

      Кто знал, что дело до этого дойдет. Никому не было дано предугадать, когда и от чего начнёт в ее жилах кипеть кровь не из-за проклятья, а оружие Ластика окажется… использовано ничуть не в геройских целях.

***

      Очередной рефлекторный рывок шарфом, направленный на Слугу, был перехвачен и использован против уставшего от почти всего в этой жизни учителя.       — Вы не думаете что это иррационально, терять столь драгоценную вещь как сон больше 5 часов, Айзава-сан? - с холодным прагматизмом задала вопрос "Отец" Дома Очага. И хоть ее появление было ожидаемо, в то же время нахождение Четвертой из Предвестников здесь было неожиданно. Внезапно.       В целом, Айзава часто оставался допоздна в Академии, в свем кабинете, полного теней и мрака. Но сегодня напротив героя подполья была другая тень. Вполне живая, от которой тянуло дымом и дорогим парфюмом Снежной.       Предвестница смогла перехватить оружие японца, когда оно только обвилось у ее предплечий, и сократить дистанцию, словно это ей было не впервой.       Не ожидая подобных действий, Айзава подался вперёд. Всё же точка опоры была смещена, а грубый рывок имел достаточно сил, чтобы выбить из колеи, но всё же, расстояние между ними сменилось.       Это был опасный минимум дистанции между ними. Дистанция, когда случайные пересечения взглядов нельзя было назвать простым настороженным наблюдением за приезжими. Оно давно перестало им быть.       С одной стороны, было плохо, что это всё было прямо в академии. С другой, завтра выходной и вряд ли об этом много кто прознает.       — Иррационально пробираться в чужие кабинеты ради философских бесед о режиме сна, - хрипло отозвался Айзава, в кожу его запястий впивалось его собственное оружие.       На его слова Слуга же тихо хмыкнула себе под нос, в глазах мелькнула капля веселья. Всего одна капля, которой хватило. Одна из "рук в черных перчатках" поднялась чтобы зацепить подбородок героя: всё же она невольно заставила его... прогнуться. Тогда же герой впервые ощутил обугленную кожу рук одной из представителей Академии Тейват, на что невольно расширились глаза, пусть лишь слегка. Средний палец придерживал голову, покуда указательный и большой слегка впивались в щеки мужчины. Щетина едва покалывала черные подушечки пальцев. Тогда она снова двинулась, заставив его двигаться тоже.       — Вы так отчаянно цеплялись за свои путы, - прошептала Слуга, наклонившись к самому его уху. Её дыхание обожгло кожу. - Но сегодня я буду той, кто их натянет.       Несколько шагов на него прижали тело уставшего от и без того буйного дня героя к спинке кресла, а холодные пальцы Арлекино сомкнулись на его воротнике, спустившись с лица героя.       — Моим оружием была дистанция, - выдавил он, не отводя взгляда от её алых крестов в глазах. - И сегодня, похоже, она стала бесполезной.

***

      Сотриголова, ослеплён и обездвижен собственным оружием. Это казалось сюром, сном после ночи в баре или температуры под 40. Тем не менее, это было взаправду.       Темнота под веками казалась плотнее обычного. Его собственный шарф, созданный из сплава стальной нити и углеродного волокна, теперь пахнет не пылью тренировочных полигонов и кошачьей шерстью дома, а её парфюмом — дорогим, холодным, с нотками пепла и зимних цветов.       Сейчас уже нельзя было куда-то бежать. Это вышло далеко за рамки профессионального интереса. Давно перестало быть простой настороженностью по отношению к тейватцам с его стороны и мнимой предвзятостью к людям Внешнего Мира с её.

Пусть будет так.

      Отец не привыкла проигрывать, но и Сотриголова, даже со связанными запястьями, не был легкой добычей. Его сопротивление было тихим, тягучим, изматывающим, даже если у Предвестницы были все карты в руках. Он использовал свою пассивность как ловушку, заставляя её вкладывать всё больше сил, всё больше ярости в каждый рывок его шарфа.       Она лидировала, диктуя ритм, который не оставлял места для мыслей. Но Айзава, даже не пытаясь искать ее взгляда, вдруг резко дернул скованными руками вверх, перебрасывая петлю шарфа через её голову, сокращая дистанцию так, что их лбы столкнулись. Теперь они были связаны одной цепью, заперты в пространстве между ними, где кровь кипела уже у обоих.       Арлекино подалась вперед, сминая его губы в поцелуе, который больше походил на попытку вырвать кусок плоти. В этом не было нежности — только жажда подавления, ответ на его дерзость. Шота ответил с той же яростной неохотой, пробуя на вкус кровь и горечь её помады. Его связанные руки давили ей на затылок, заставляя чувствовать каждый узел стальной нити.       — Ты думаешь, что связал меня? - её голос сорвался на хриплый шепот, когда она отстранилась на долю секунды, едва касаясь его носом. - Ты лишь помог мне подобраться к твоему горлу.       Её свободная рука скользнула вниз, под грубую ткань его геройского костюма, туда, где под кожей бешено колотился пульс. Она не просто искала слабость — она присваивала его себе, превращая их общее пленение в изощренную пытку. Айзава глухо застонал, когда её ногти, острые, как скальпели, слегка полоснули по его ребрам. Он был ослеплен, он был связан, но в этой тьме он чувствовал её ярче, чем любого врага до этого.       Шарф, ставший их общей удавкой, лишь туже затягивался с каждым их движением, не оставляя иного выбора, кроме как слиться в этой разрушительной, душной близости до самого конца.

***

      Это было экзаменом на прочность. Борьбой за власть. Проверкой на "вшивость". Пускай и без призов, они не молодёжь, чтобы просить о награде за каждое успешно выполненое задание. И всё же, судя по блеску глаз в ночной тьме, каждый из них желал оставить последнее слово за собой.       А если кто-то будет с утра спрашивать о следах на его запястьях или метках на её щеках? Плевать. Не их это было дело.       Просто кто-то усвоил урок о том, как не стоит поддаваться рефлексам, когда на кону стоит что-то намного больше, чем информация. И что не стоит так внезапно появляться среди ночи. Даже если изначально это было для обсуждения нескольких дел, о которых они оба забыли, когда ситуация вышла из-под контроля.       Ну и чёрт с этим.