Задушенная гордость

Pride is a damsel in distress Hiding away where only I can undress her Try all she can not to confess In the end, it's all the same once I apply all the pressure¹ Походкой от бедра Айтраппед преодолел многолюдный сумрачный коридор. Он брезгливо напрягал руки, хотя со стороны это не было заметно, чтобы в любой момент отпихнуть противных посетителей. Парень шумно выдохнул, ступив на озарённую светодиодами плитку. Каблуки зацокали, но музыка их перебивала. Длинные светлые локоны ровным водопадом стекали по плечам, прикрывая оголённые вырезом рубашки лопатки. Айтраппед ненавидел нехватку власти. Являясь владельцем элитного клуба, он не имел права разгонять посетителей по щелчку пальца. Только если это не критическая ситуация, а его плохое настроение не входило в эту категорию, отчего становилось ещё хуже. Он хотел метаться по помещению фурией, кричать, бить дорогущие хрустальные бокалы, не жалеть красивые бутылки с хорошим алкоголем, уничтожить работу дизайнеров и строителей. Даже после такого всплеска и свободы ему бы не стало легче. Узкие джинсы клёш натирали между бёдер. Рубашка душила воротником. Злой рукой Айтраппед чуть не сорвал верхнюю пуговицу, расстёгивая её. Душный воздух не придал сил. На голову давила любимая диадема, которая являлась самым главным украшением, после самого Айтраппеда. Прекрасно обтянутая задница опустилась на барный стул. Парень махнул ближайшему бармену рукой и её же упёрся в столешницу, поддерживая голову. Та была деревянной с подсветкой на боковой стеночке и стеклянной накладкой сверху. В дереве было углубление, заполненное искусственным мхом и мелкой гирляндой. За длинной стойкой металось три работника. Выбранный хозяйской рукой парень не позволил себе ни на секунду задержаться. Он неглубоко поклонился и начал проговаривать заученные слова, какими обычно пудрил мозги клиентам. — Дайкири. — Кратко и по делу потребовал Айтраппед, принявшись накручивать стекловидную прядь на указательный палец. Он продолжал незаметно пережёвывать свою злость, недовольно сверля взглядом бармена. Тот кивнул и зашевелился, принявшись намешивать напиток. Айтраппед стеклянным взглядом наблюдал за чужими ловкими руками. Он думал и сжигал каждую мысль. Чёртов ублюдок Шанс! От одного воспоминания Айтраппеду хотелось вцепиться руками в шею бедного работника и задушить, представляя на его месте объект ненависти. Перед носом как-то быстро образовался бокал на длинной ножке с ровной долькой лайма на краю. Айтраппед разглядывал муть, а затем залпом его осушил. Ножка звонко цокнула. Длинные тонкие, как у паука, пальцы сняли цитрусовую дольку и высосали из неё весь сок. Кислинка на языке не стиснула лицо, будто парень давно к ней привык. — Ещё. Он никогда раньше не уходил в беспамятное пьянство. Иногда грешил, но у себя в квартире, в пустой тёмной гостиной, на мягком ковре. Лучшей подружкой в такие моменты была бутылочка терпкого вина. Двойник прошлого напитка был уничтожен чуть медленнее. Айтраппед будто дал ему насладиться первыми секундами жизни. Вкус он особо не различал, даже когда пытался растягивать и распробовать. Отчётливо запоминалась только кислота лайма. Сейчас парню было по большей части плевать на то, как он выглядит со стороны. Раньше это всегда было самым важным аспектом его существования. Осанка должна быть ровной, волосы — блестящими, образ — сногсшибательным. Сейчас он готов выдрать себе клок волос, порвать все пуговицы на брендовой рубашке, сломать каблуки. Он ненавидел себя за то, что такой гениальный, обворожительный и прекрасный Айтраппед не смог обвести вокруг пальца тупого идиота Шанса. На этом моменте метеорит мог падать, лёд — всё покрывать, а мир, в целом, сворачиваться. Это было невообразимо! Проиграть такому инфантильному дураку. Айтраппед грыз губу изнутри, ладонь оставляла бокал и хваталась за другой. Мутная жидкость уже затягивала взор пеленой. Сбоку образовалась высокая фигура, которая тяжёлой рукой постукивала по столешнице. Мужской голос отдалённо звучал в голове. Айтраппед уже практически стёк на барную стойку. Смесь ароматов амбры, табака и мускуса привлекла пьяного владельца клуба. Тот тяжело приподнялся и повернул голову. Взгляд не был свежим. Айтраппед смог разглядеть отглаженный костюм и фетровую федору в руке стоящего. Шляпа. Блядски похожая на ту, какая имелась у того, кого он не смог сегодня обмануть. Что-то непонятное подталкивало Айтраппеда встать. Какая-та часть его была полностью уверена в том, что перед ним — Шанс, который пришёл поглумиться над опрометчивым другом. Только пока он только наблюдал. Рукава скатились к сгибу локтя и скомкались. Диадема немного накренилась. Бледные пальцы побелели, вцепившись мёртвой хваткой в чужую накрахмаленную рубашку. Айтраппед готов был сломать себе ногти от напора на ткань, но живым Шанс отсюда не ушёл бы. Так решил Айтраппед. Он дёрнул странно высокого Шанса вниз, но не смог и с места сдвинуть. Это его не удивило и не заставило даже задуматься. Тогда Айтраппед взмахнул локтями, пытаясь провернуть непонятный манёвр, но задел только собственный бокал из-под дайкири. — Ублюдок, я убью тебя! — Айтраппед рычал, как ягуар, обнажая свои зубы в безумной улыбке. Он вытянулся вперёд. Чужое лицо оказалось в сантиметре от озлобленного, чувствующего превосходство. За спиной вскрикнула девушка, потягивающая до этого пину колада. Странно, что выпитый алкоголь решил подействовать внезапно и без особых намёков. Пока Айтраппед раскидывался угрозами и ругательствами, растягивая чужой воротник, вокруг собиралась толпа, а человек, на которого совершали покушение, продолжал молчать и не двигаться. Нет, он не был в шоке или оцепенении от страха. Айтраппед видел, как на лице того растянулась аккуратная улыбочка. Мерзотная, вызывающая тошноту. Айтраппед замахнулся ладонью, как кошка когтистой лапой, намереваясь разрисовать чужое лицо, исполосовать полностью. Но голова отключилась в самый неподходящий момент. Перед глазами всё затянуло чёрным. Громкая музыка и гомон стихли полностью. Айтраппед перестал что-любо чувствовать и ощущать. *** Тело легко покачивало. Гул наполнил пространство. Какая-то музыка тихо шумела на фоне. Айтраппед замер и ощутил оцепенение, пробежавшее по позвоночнику, когда его макушку ласково погладили. Глаза распахнулись. Чьи-то ногти нежно скребли кожу головы, развлекаясь или убаюкивая спящего сильнее. Парень вскочил и отполз в сторону. Его тело ещё было местами ватным и непослушным. Волосы растрепались. Диадемы не было на виду. Всё время, проведённое без сознания, Айтраппед спал на заднем сидении автомобиля, обтянутого белой кожей. Сейчас он шумно дышал, хватаясь глазами за мелькающие фонари и деревья за окном. Машину вёл молчаливый невзрачный мужчина. Его Айтраппед бы и не заметил, потому что всё внимание к себе притягивал мужчина в костюме, на чьих коленях он только что спал. На его голове была та самая федора, а тело пряталось под костюмом. Голыми оставались только лицо и руки. — Отдохнули? — Спросил незнакомец, слегка склонив голову к плечу. — Я думаю, вам только сделают хуже резкие движения. Лучше ещё немного поспать. Голова не болит? — Где я?.. — Айтраппед вытянул руку и накрыл ладонью ручку дверцы, которую облепил всем телом. Пока обстановка напоминала заказное убийство. — Извините. Вы отключились в клубе, а ваши цепкие руки не удалось оторвать от рубашки. Это мой автомобиль. — Мужчина кратко махнул кистью. — Я не смог узнать адрес вашего дома, поэтому мы едем ко мне. Надеюсь, вы не против? — Кто вы?.. — Можете называть меня Мафиозо. — Мужчина погладил себя по бедру, разглядывая попутчика. — Как я могу обращаться к вам? — Айтраппед. — Гордость было трудно различить в неуверенном голосе. Дикого хищника поймали в настоящую клетку. Любое резкое движение может быть расценено, как нападение, и остановлено методами похуже. Айтраппед чувствовал в салоне оружие и, явно, не одно. — Траппи. Как мило. — Он вежливо улыбнулся. Не так, как сделал это в клубе. Только сейчас Айтраппед осознал, на кого он накинулся. — Не знал, что после угроз сразу лезут целоваться. Вы пользуетесь ядовитой помадой? Айтраппед должен был посмеяться с шутки того, кто управлял ситуацией. Он не мог. От услышанного уши свернулись. Внезапный поворот отлепил его от дверцы и ловко перебросил на Мафиозо. Голова Айтраппеда удачно рухнула на крепкое плечо. Перед глазами всё закружилось то ли от опьянения, то ли от осознания произошедшего. Массивные руки поддержали его за талию. — Я… извините, сэр. Я слишком много выпил. Мне жаль. Я возмещу вам неудобство. — Айтраппед шумно дышал, ловя губами чужое дыхание. От этого сердце начинало биться сильнее. Другая рука Мафиозо ловко подхватила парня за бедро и перекинула длинные ноги на сидение. Эта помощница осталась покоиться на обтянутой джинсовой тканью ляжке. — И чем я получу возмещение? — Искуситель склонился над розоватым от опьянения лицом. Они почти соприкоснулись носами. Айтраппед затаил дыхание. — Денег у меня достаточно, Траппи. — Рука важно похлопала Айтраппеда по бедру. — Я могу… — Айтраппед сбился, чего никогда не делал, и попытался набрать в лёгкие побольше воздуха. Вместе с ним внутрь попала сладость мёда и мягкость цветочных нот, которые были нижними в дорогом парфюме. Айтраппед задохнётся. Его гордость упала, как диадема с подлокотника, на котором она покоилась. Блеск камней померк в темноте. Последние капли рассудка Мафиозо уже сцеловывал с тонких холодных губ. Айтраппед вытянул дрожащую ладонь, но та быстро рухнула. Он не мог противиться желанному удовольствию. Тем более, перед ним не мерзавец Шанс, а весьма влиятельный симпатичный мужчина. Чужая щетина мягко царапнула нежный подбородок. Айтраппед спрятал глаза под веерами ресниц. Мафиозо собственнически стиснул его за бок и полапал за ляжку, вдавливая свои пальцы в чужую кожу. — Что ты можешь, Траппи? — Голос гипнотизировал. Мафиозо высасывал душу из парня, вылизывая его нижнюю губу, которая кислила на языке. — Горловой? В доги стайле, наезднице? Несколько раз подряд? Айтраппед замолк, потеряв весь свой серьёзный образ. Сказать правду — означало падение. Его выстроенная по кирпичику репутация просто взлетит на воздух и он вместе с ней. Но не согласиться с тем, что он реально мог и чего хотел, было тяжело. Он лишь позволил себе кивнуть. Лёгкое движение головы подлило масло в огонь. В салоне разгорелся настоящий пожар. Айтраппед больше не собирался бежать, он обуздал свой страх. Он начинал тлеть желанием сгореть здесь заживо, прямо в этих властных руках. Сколько бокалов он всё-таки выпил? Не пора ли ему ввести себе норму? А может уже поздно? До самой входной двери они неистово целовались. Мафиозо бережно нёс его на руках, гладя пальцами поясницу. Губы у обоих начинали медленно опухать. Айтраппед прикусывал чужие губы, кусал за язык, получал в ответ мычание. Его вытянутые руки обвивали петлёй широкую шею. Дверь открыл всё тот же молчаливый водитель. Хозяин дома и его гость не обращали на того внимания. Работник неловко положил на тумбочку в прихожей найденную в салоне диадему и быстро юркнул на улицу, оставив своего господина в покое. Теперь им точно никто не мешал, как будто кто-то до этого мог посметь. Каблуки цокнули, встретившись с полом. Айтраппед притёрся спиной к стене, не сдерживая рваное дыхание на губах. Его голова по-прежнему немного кружилась, разум блуждал в тумане. Влажные покрасневшие губы были вызывающе приоткрыты. Мафиозо сбросил свой пиджак, сковывающий порыв и дикое желание. Они воссоединились вновь. Теперь огромные лапища могли ласкать через ткань плоскую грудь и щипать соски. Айтраппед слегка корчился, выгибался и кратко стонал, стараясь не баловать Мафиозо. Как оказалось, шанс того, что у важного мужчины, занятого в основном серьёзной работой, не будет смазки и презервативов прямо в коридоре трёхэтажного дома, никогда не равен нулю. Айтраппед даже вскинул бровки, когда заслышал шуршание упаковки. Так быстро его ещё никогда не разворачивали к стене лицом. Даже полиция была куда вежливее. Чужие руки грубо поставили гостя в нужную позу, прибив его грудью к стене и подтянув гладкий от обтянутой ткани зад чуть вверх и на себя. Айтраппед упёрся руками в шершавую поверхность, аккуратно огладил её и заглянул за плечо. Лицо быстро отвернули обратно. Заслонившее единственные лучики света тело оказалось снова очень близко. Решительными движениями вжикнула собачка на ширинке джинсов. Айтраппед крупно вздрогнул, когда услышал треск ткани и неожиданную свободу бёдер. Мафиозо было лень возиться с тугой тканью, хотелось сразу играть по-крупному. Парень под ним попытался вскрикнуть и возразить, но был заткнут глубоким влажным поцелуем. Джинсы спали до щиколоток. Мафиозо наклонился, напоследок звонко припечатав поцелуй на фарфоровой ягодице, и освободил Айтраппеда от своеобразных пут. Тут же под раздачу попали и ботинки на каблуке. Аккуратные стопы в следочках коснулись плитки и перекатились на носок от лёгкого холода. Парень пытался играть в недотрогу, искал тот образ, который снесёт новому партнёру голову. — Рубашку я сам. — Выдохнул Айтраппед, гордо приподняв подбородок. Мафиозо поднялся и притёрся к его шее, принявшись ладонями мять гладкие ягодицы. Их, кстати, подчёркивали аккуратные чёрные трусики с кружевом по краям. Ткань была невесомой, сотканной из облаков. Парень задрожал от напора, ощутив, как нижнее бельё сдвинули в сторону, а невинное колечко мышц принялись натирать подушечками пальцев. Айтраппед ссутулился и рвано выдохнул, поджав колени друг к другу. — Снимешь в спальне. — Приказал бархатный голос и Айтраппед машинально кивнул. — Да, сэр. — Его спрятанное в стене лицо быстро оголили, оттянув за тонкие волосы. Идеальную кожу огладило светом. — «Господин» мне нравится больше. — Заявил Мафиозо, слегка прикусив верх тонкой раковины уха. Он тут же отстранился и выпутал ладонь из светлых волос. Еле-тёплой смазкой натёрли сжимающийся сфинктер. Толстые фаланги, по сравнению с пальцами Айтраппеда, ворвались внутрь и принялись наводить свой порядок. Айтраппед перестал себя сдерживать. Поясница прогнулась, ягодицы приподнялись. Щека прижалась к стене. Сладостные звуки, просящие большего, заполнили холодную прихожую. Мафиозо отклонился назад, шустро толкаясь пальцами то вниз, то наверх. Он вытаскивал их полностью и быстро заталкивал обратно. Действия были несдержанными и жадными. Оба давно мечтали о большем. В последний раз Мафиозо потёр гладкую стенку тремя пальцами и с чмоком высвободил их. Айтраппед взвыл и, чуть прихныкнув для вида, налёг на стену. Маф вздохнул, пытаясь быстро разобраться с бляшкой ремня. Кожаный отрезок плавно выскальзывал из петель. Нежные ягодицы уже во всю притирались ближе и сильнее к каменному бугру в брюках. Мужчине пришлось успокоить развратника шлепком. Только тогда тот, поджав губы, встал смирно. Широкая головка стукнула по ложбинке и скатилась ниже. Мафиозо быстро разобрался со скатанным латексом и расправил его на своём возбуждении. Теперь Айтраппед сдерживал дрожь от последующего проникновения. Ожидание томило. Он вновь притёрся к горячему члену. На этот раз Мафиозо не стал ругать, лишь небрежно зарылся в чужие локоны рукой и слегка натянул их, привлекая к себе внимание. — Ты не можешь спокойно постоять? — Не хочу. — Вот как. — Мафиозо склонился к тому, заглядывая ему в лицо. — Тогда, Траппи, обслужи себя сам. В коридоре повисла тишина. — Что? — Я сказал, насаживайся и двигайся сам. Вперёд. Айтраппед перевёл дыхание и тихо нервно усмехнулся. Его ладонь отлипла от стены и потянулась назад, обхватив твёрдый член, чтобы правильно направить его. Входил орган с трудом. Айтраппед делал паузы, уперевшись лбом в стену, стискивал зубы, пока Мафиозо за его спиной чуть ли не зевал. — Долго ещё? — Айтраппед не ответил, опустив брови к переносице. Он собирался рявкнуть какое-то язвительное оскорбление, но воздух для слов был выбит толчком. Член вошёл почти до конца. Айтраппед покачнулся, но был пойман ладонью за бок. — А теперь, двигайся. Сопротивляться было невозможно. Айтраппед сжал ладони в кулачки и принялся покачивать бёдрами в небыстром темпе. Он соскальзывал до головки и опускался обратно. Внизу живота вязалось что-то приятное и неосязаемое. Кружевное бельё натягивалось выступившим возбуждением спереди. Мафиозо подгонял Айтраппеда двигаться резче и быстрее, но сам не шевелился, лишь перебирал мягкие локоны пальцами. Он стоял над ним каменным изваянием и наблюдал за попытками довести обоих до предела. Мафиозо явно не учёл вялость чужого тела. Он был уверен, что парень справится. Вскоре его бёдра сами стали толкаться вперёд, помогая Айтраппеду. Тот, считая, что за спиной стоит человек слова, даже не смел рассчитывать на чужую помощь. Благо, каждому хотелось насладиться близостью, а не наблюдать за мучениями друг друга. Мафиозо схватил парня за талию и принялся толкаться часто и неаккуратно. Айтраппед стонал и вскрикивал, вцепившись в чужие предплечья. Он царапал их ногтями, оставляя напоминания о себе. Айтраппеда толкнули вперёд. Им чуть не пробили стену, как ему показалось. Мафиозо принялся двигаться так, будто это его последний секс в жизни. Парень перед ним уже на стену лез, срывая голос. Никто никогда не был с ним так необходителен, так невежлив. Редкие партнёры обходились с ним, как с самым красивым в их жизни фарфоровым дорогим сервизом. Наглаживали до лёгкого покраснения, целовали, изучая кожу под губами. Никто ещё не хватал его, чтобы просто грубо взять. В каком состоянии бы не был, Айтраппед оставался человеком голубых кровей. Разрядка наступила быстро. Он намочил собственные трусики, так и не дав члену свободу. Мафиозо ювелирной работой вошёл особенно глубоко и кончил в тонкий латекс. Айтраппед повис на крепких руках, его локоны спрятали бледное лицо за неровной шторкой. Мужчина сзади отошёл быстрее, тут же стягивая парня с себя. Айтраппед покачнулся и шлёпнулся на пол. Колени больно ударились. Парень вздохнул и попытался приподняться. Большая тяжёлая ладонь накрыла его макушку и толкнула обратно. — Что? — Фыркнул Айтраппед, повернувшись полубоком к Мафиозо. Тот не стал ничего объяснять, просто подставил вновь затвердевший член под нос парню и кивнул. Другой рукой он расправлялся с использованным презервативом: пытался аккуратно бросить его на тумбочку около диадемы. К сожалению только одного человека здесь, резинка попала прям на само украшение, заляпав его. Благо, Айтраппед ничего не заметил. Он запротивился, пытаясь огрызнуться. Мафиозо ласково потрепал того по голове и принудил продолжить. Какие бы принципы не были у Айтраппеда, это не волновало мужчину ни капли. Его заводил такой небрежный вид гордого парня, которого он уже успел пробить по всем данным. Что-то необъяснимое заставило Айтраппеда приоткрыть рот и начать обсасывать головку, отдающую мускусом. Он ведь наступил себе на горло перед этим. Не пора ли позволить себе хотя бы вечер провести как животное? Язык обводил гладкую кожу. Айтраппед скапливал слюну, чтобы растянуть её по всей длине. Играть долго ему не позволили. Мужчина посчитал, что итак дал тому много свободы. Первые подталкивания к заветному процессу не были приняты. Айтраппед ускальзывал и отводил голову. Мафиозо зарылся пальцами в шевелюру партнёра, натянул их на ладонь и принялся чётко направлять принимающую сторону. Принять такой агрегат было трудно. Айтраппед нахмурился и впился глазами в Мафиозо. Тот лишь символично пожал плечами. Айтраппед подавился первым толчком, закашлялся и пропустил влагу на глазах. Пришлось расстаться с членом ненадолго. Он утёр губы, растерев слюну по щеке, пока горячий член находился в опасной близости. Ему нужно расслабиться. Точно! «Это ведь так должно работать» понадеялся парень, принявшись за дело вновь. Теперь его пальцы скользили по толстому органу, сжимая в кольцах. Губы прихватили нежную кожу и слегка сжали, громко чмокая. Мафиозо подгонял. Айтраппед прикрыл глаза и двинулся вперёд, расслабляя горло и игнорируя рефлекс. Не хватало расстаться с дайкири прямо здесь. Айтраппед издавал странные нечленораздельные звуки, старался не давиться и шумно втягивал воздух через нос. Мафиозо вполне устраивал размеренный темп, но отпускать локоны он не торопился. Мужчина держал всё под своим контролем, громко выдыхая и иногда даже хваля Айтраппеда. Приспособившись пришлось ускориться. Парень уже смаргивал хрустальные слёзки, поднимая влажные глаза наверх. Мафиозо от нечего делать мог пару раз двинуть бёдрами, немного сбивая Айтраппеда. Мужчина закидывал голову, когда парень пускал по члену вибрации от мычания. Сам Айтраппед уже не стыдясь помогал себе, скользя ладонью по ровному аккуратному члену. Мафиозо усмехнулся, оценив чужой вид. Вкус семени Айтраппед честно не оценил, принялся плеваться, чем только усугубил ситуацию. Сперма заляпала подбородок, щёки, рубашку и смешалась с другим семенем на молочных бёдрах. Неприятное ощущение встало поперёк горла. От него Айтраппед быстро избавился уже в хозяйской спальне. На прикроватной тумбочке красовался хрустальный графин с чистой прохладной водой, а рядом стоял стакан для питья. Айтраппед вздрагивающей рукой влил в себя полстакана и громко опустил его обратно. Мафиозо воспользовался паузой, стянув с себя мешающую одежду. Оклематься Айтраппеду не дали: его повалили на безумно мягкую постель и задрали его бёдра кверху. Парень, отвлекаясь на собственные стоны, возился с пуговицами на рубашке, пытаясь уже откровенно сорвать её с себя. С трудом удалось выбраться из одежды, оставив на себе, по велению «господина», только провокационные трусики. Без предупреждения член быстро нашёл нужное направление, не забыв перед этим защититься латексом. Айтраппеда выгнуло дугой. Он рухнул обратно и судорожно закрыл себе рот ладонью, больно прикусив пальцы, чтобы стать тише. Парень даже представить себе не мог, что обладал таким звонким голосом. Никто раньше не подхватывал его так под коленками, не забрасывал его лодыжки к себе на плечи, а он — не скрещивал их за чьей-либо головой. В тех редких моментах Айтраппед сам всё контролировал, сам взбирался наверх, сам решал, что и как будет, и легко прекращал процесс, если его что-то не устраивало. Мафиозо склонялся над красивым телом, горячо целовал каждый сантиметр, обсасывал ровные соски, кусал их бусины. Он осторожно сжимал мягкие бёдра, фиксировал их для себя, гладил впалый живот. Он добирался губами до острых ключиц, ровной шеи и изящного подбородка, метил невидимыми следами. Его сильнее заводили вывернутые кисти, скульптурные локотки. Мафиозо подхватывал его под грудью, крутил, как Зевс очередную деву. Они заканчивали одновременно. Айтраппеда скручивало и дёргало, пока мужчина жал его к себе ближе. Затем всё началось снова и снова. Они меняли позы, останавливались, когда Айтраппеда мучила жажда, молча ласкали и к концу ночи уже выкрикивали имена друг друга. *** Айтраппед лежал скульптурой перед тем, кто довёл его до такого состояния. Ресницы остаточно дрожали. Покрасневшие и опухшие губы были приоткрыты. Голая грудь вздымалась и быстро падала вниз. Волосы раскинулись по белой подушке настоящей взорвавшейся звездой. Кожа была влажной после горячего душа, от неё пахло можжевельником и кедром. Одна из самых вкусных частей тела, по мнению Мафиозо, была прикрыта одеялом. Голые стопы мягко тёрлись друг об друга. Панорамное окно уже начинало пропускать в комнату мерзкие лучи солнца. Шторы, как на зло, не были задёрнуты. Мафиозо стоял около постели, любовался разнеженным парнем и шустро застёгивал пуговицы на уже свежей рубашке. Он мягко улыбался, разглядывая красные следы на прежде невинно белом полотне. — Что за чудо я приютил этой ночью. — Негромко усмехнулся мужчина, уже накидывая на плечи пиджак. Тоже новый. Мафиозо уже собирался продолжить свои сладкие речи, но был перебит хриплым тихим голосом. — Обыкновенную змею, которая удушит тебя и пожрёт целиком. — Вялая рука накрыла лицо, спрятав глаза в сгибе локтя. — Вот как. Ночью что-то не додушил, хотя так сжимался. — Мужчина увернулся от полетевшей в него подушки и вновь хохотнул. Он развернулся и поднял брошенную вещь, чтобы положить её на край кровати. Айтраппед уже успел натянуть на себя одеяло, спрятавшись в своей норке. — Скажешь, чем тебя кормить повару, гадюка. Водитель довезёт тебя куда нужно. *** В тот день Айтраппед дождался ухода хозяина и, облачившись в оставленную одежду, быстро уехал домой. Голова, как и всё тело, болела. Конечности были вялыми и непослушными. Добрался парень до квартиры с огромным трудом, но в относительной целости. Следующие дни прошли совершенно обыденно. Никаких номеров или намёков Айтраппед не оставлял, поэтому даже не думал о встрече с серьёзным мужчиной в костюме. Вскоре Айтраппед заготовил совершенно новый план для своих корыстных целей и собирался исполнить его этой ночью на каком-то важном вечере, устроенном Шансом. Он был при полном параде, крутился перед зеркалом, добиваясь максимального «вау» эффекта от образа. Время не спеша тянулось к ранней ночи. Айтраппед завершал сборы последней деталью, блеском для губ, когда его отвлёк звонок в дверь. Не ожидая никаких гостей, парень настороженно прошёл в коридор и распахнул входную дверь. Он давно жил на территории хорошо охраняемого комплекса, поэтому нежеланных людей здесь быть не могло. За пределами квартиры оказалось пусто, однако перед порогом одиноко лежала маленькая вытянутая коробочка. На крышке нашлась карточка с подписью «Айтраппеду». Айтраппед нахмурился, но коробочку в дом затащил, захлопнув дверь. Длинные пальцы быстро вздёрнули крышку, ожидая увидеть там какую-либо драгоценность, к которым Айтраппед неровно дышал, однако подарок совсем не обрадовал. Парень покраснел от злости и швырнул коробку в ближайшую стену, быстро подоспев к ней, чтобы начать топтать и пинать. — Грязная мразь! Ненавижу. Убью, убью, убью! — Ругался Айтраппед, разрывая коробочку в щепки. Пострадал только картон и записка, что была внутри. Но последняя не так сильно, как коробка. В целостности остался сам подарок — комплект мягкого нижнего белья, напоминающий своим дизайном чешую гадюки. Не хватало только колючести для полного эффекта.