Аллергия на вишню и людей

***

      «Первое правило наёмного киллера — выполнение своей работы быстро и чисто, соблюдая все дедлайны.»       «Второе правило наёмного киллера — необходим весь сбор материалов о жертве. Даже самые незначительные могут сыграть на руку. Даже если эта деталь — цвет волос или имя питомца.»       «Третье правило наёмного киллера — для достижения цели разрешается использование любых способов. В этом киллер не имеет никаких ограничений.»       «Четвёртое правило наёмного киллера — никакого близкого контакта с жертвой, будь он платоническим или романтическим».       «Пятое правило наёмного киллера — отказ от выполнения работы — подпись договора на верную смерть. Если киллер не повинуется — администрация имеет право использовать самые жестокие метод—...»       Текст обрывается. Дальше читать не было смысла — он закрывает выданный справочник. Для него всё это являлось детской сказкой на ночь. Такой скучной и заезженной, что аж сводит зубы. В конце концов, ведь не ребёнок и без этих бумажек знает, что к чему. Уж тем более, написанных языком, который будто склеили из инструктажа по техбезопасности и ветхозаветных заповедей, которые он не хочет видеть снова. Иронично. Ведь он в Бога никогда не верил. Даже посещение воскресной школы не помогло.       — На кой чёрт мне вообще подсунули его именно сейчас? Я что, новичок? — бормочет себе под нос, лениво проводя рукой по волосам. — Нет, чтобы похвалить и наконец – то дополнить ещё парочкой купюр, но снова скидывают это дерьмо на мои плечи, чтобы я «точно убедился, что ничего не забыл». — коверкая голос и недавние слова начальника, выплёвывает шелуху от семечек на пол. — С детства я эти правила выучил, будь они прокляты.       Длинные пальцы, покрытые мелкими мозолями и ожогами щёлкают зажигалкой. Кончик сигареты загорается, запах табака и копоти летит в воздух, моментально загрязняя. Запах не из приятных, но когда привыкаешь — становится безразлично. Мнение остальных не учитывается — пусть тогда не дышат, раз не устраивает.       Курение, в принципе, не самая лучшая привычка. Только пахучая дрянь, которая медленно, но верно жрёт лёгкие. Впрочем, кого это волнует? Можно посчитать это как карму за все невинные души, погибшие от его рук. Он усмехнулся, смотря на своё отражение в крупном зеркале. Грязном, но, на удивление, целом.       — Иногда я даже удивляюсь. — шепчет сам себе. — Как долго это будет длиться? Сколько я ещё жертв сотру с лица земли? — из горла вырвался хриплый смешок. — А впрочем, не суть. Главное, что я жив.       Обычно парни в двадцать два занимаются не тем. Они цепляют девушек в клубах, разводя их на интим, выпивают тонны алкоголя в барах и гуляют до рассвета, наплевав на пары в универе.       Чара прекрасно знал — он никогда не был, не будет и не станет таким, как они. В памяти изредка всплывают отрывки — отец впервые знакомит его со своими криминальными друзьями, которые даже не подозревали, что этот маленький мальчик станет их коллегой. Ему дают лёгкие поручения, как для ребёнка — просто помыть полы от следов крови и прочих жидкостей, выбросить мусорные пакеты с ненужными человеческими остатками и детским почерком записывать их количество. Для протокола.       Прошло столько лет, но никак забыть не получается. Ведь это — детство. Его детство. Если происходящее язык повернётся так назвать. Он не играл в машинки, не смотрел глупые мультфильмы про роботов и не читал комиксы про очередных карикатурных супергероев. Для мальчишки в семь лет подобное было бы базовым днём. Но не для него. Никогда не для него.       Он случайно прокусывает сигарету. Пепел попадает в ротовую полость. Чара кашляет и, хватая практически забытый стакан с холодным кофе, залпом выпивает его. Неприятная горечь прогрызла горло.       — Блять! Ебал я эти уебанские сигареты. — плюнув на пол, вытер рот рукавом водолазки. Ещё не хватало, чтобы на обкусанных до крови губах остались даже пылинки от этой гадости. Только бы заразы в крови не хватало.       Он давно не стрижёт волосы. Крайний случай — секущиеся концы. Они длинные, достающие до лопаток. Совсем не мужские. Неудивительно, что со спины его признавали за девушку. Очень высокую девушку — его рост давно перевалил за сто восемьдесят пять, отчего он казался ещё более устрашающим. Со спины — девушка. В лицо — пёс, только что спущенный с цепи, но та давно вросла в шею. Его конечности не сказать что тонкие, но и качком его назвать тяжело. Визуально он не похож на того, кем является. Увидев его на улице скорее можно подумать, что просто необщительный хикка, любящий смотреть аниме или рисовать сутками напролёт. К сожалению, в этом нет и капли правды.       Он провёл пальцами по лицу, лениво замычав. Как бы не пытался — синяки под глазами никуда не уходят, будто приросли к его бледной коже. С одной стороны они привлекают внимание, а с другой — подчёркивают цвет глаз. Тёмно — красный, напоминающий злосчастную вишню, от которой его лёгкие забывали как дышать.       Чара не привереда в еде. Съесть готов хоть протухшее мясо, если иного выбора не останется. Но вишня — табу. Он помнил первый приступ. И каждый раз ему хотелось кричать о несправедливости. Почему он так спокойно пачкается в крови, но блюёт и задыхается от ощущения вишнёвого вкуса на языке?       Вздыхая, он быстрым шагом направляется в санузел. Не самый чистый, но спасибо, что по нему ещё не бегают крысы и тараканы. Плеская на себя холодную воду, задумывается. С завтрашнего дня начинается очередная миссия. Очередная маска нормального парня.       Ему выдали небольшую папку ещё пару часов назад. Чара её осмотрел. Информации не так много, но на первое время сгодится. С остальным уже будет разбираться самостоятельно.       — Что ж, завтра мы с тобой познакомимся, Бранд. — шепчет он, смотря в зеркало, словно на врага. Хотя, отчасти, так и есть. Не выдерживая собственного взгляда, Чара покидает комнату, громко хлопнув дверью. Игра скоро начнётся.

***

      В комнате было невероятно ярко. Светодиодная лента, обклеенная по периметру потолка и пола переливалась разными оттенками фиолетового. Из небольшой колонки играет иностранная музыка — любимая Лана Дель Рэй с очередным меланхоличным треком, если не читать его перевод.       Девушка потянулась, подобно кошке. Время переваливало уже за пять утра. Повезло, что днём свободна — в универ бы точно не пошла после бессонной ночи. В конце концов, косплей на персонажа из популярной игры никто за неё не сделает. Фриск бы не позволила посторонним трогать её работы. Особенно — парики, на которые уходит больше всего времени.       Её телефон вибрирует. Она, недолго думая, хватает корпус и, разблокировав, открывает мессенджер, уже полностью заваленный уведомлениями.

«Здравствуйте! Ваша заявка «Дефиле одиночное "Danganronpa", персонаж Юмено Химеко» на фестиваль «Cherry Star» одобрена! Ваш номер выступления — 23. Готовьтесь заранее! Желаем Вам удачи! С уважением, команда Cherry Star».

      Её руки затряслись так, что телефон чуть не выпал. Прошла. Спустя почти три года она наконец – то смогла пройти на фестиваль, о котором так мечтала. Уже через два месяца она окажется там, на сцене, выступая перед сотней таких же поклонников франшизы.       Она расслабилась. Её старания наконец – то принесли плоды. Такие сладкие, что сок потечёт по тонким и ухоженным губам. Фриск усмехается про себя.       — Что ж, принцесса, скоро настанет твоё время блистать! — говорит она себе, тыкая пальцем в зеркало, украшенное блёстками и фотографиями с других фестивалей, рисунками и просто милыми побрякушками.       Голос её мягкий, осторожный, слегка картавый. Как раз подходит под персонажа. Не будь она косплеером, то, вероятнее всего пошла бы в озвучку. Но все деньги уходят на базовые потребности и косплей. Тратиться на микрофон и дорогое оборудование желания не имелось. В конце концов, куда ей спешить. Двадцать — не приговор. Напротив же, самое время для поиска себя и своих настоящих интересов. И Фриск понимала, что сделала свой выбор ещё тогда, когда впервые увидела косплеера в ленте своих соцсетей.       Сначала было сложно — костюм казался неуместным, а растрёпанный парик напоминал половую тряпку. Хотелось опустить руки и больше не прикасаться к косметике. Но Фриск пыталась, даже если это стоило ей слёз и случайных уколов во время пошивки. Трудности закаляют, как говорили ей родители. Оказались правы. Она их действительно любит. Они всегда давали своей дочери самое лучшее, не жалея денег. Разве что иногда бабушка ругалась на неё — недолго, уже через пару минут принося ей сладости или журналы. Фриск никогда не злилась на неё. Ошибки не делают её хуже. Скорее наоборот.       Зевнув, Фриск плюхнулась в постель, утонув в одеяле с леопардовым принтом. Не вставая, стягивает с себя домашнюю футболку с небольшими пятнами от краски и соуса.       Она заслуживает отдых. Завтрашний день будет интересным — так чувствовалось. Через два месяца Фриск Бранд покажет себя миру.

***

      Встать пришлось на восходе. Будь он обычным студентом, то вероятнее всего ныл, бубнил все известные проклятия и, в конце концов, потянувшись, медленно поднялся с постели, желая выполнить базовую утреннюю рутину. На деле всё было иначе.       Чара не спал уже как несколько часов, хлебая очередную банку энергетического напитка с кислым вкусом манго. Хоть какие – то тропики можно попробовать. Даже если это всего лишь жестяная яркая банка за два евро.       Прихорашиваться он не любил и смысла в этом не видел. Но для видимости предстоит пойти против принципов. Душ принял как полчаса назад, вычищая с тела всю грязь, накопившуюся за вчерашний день, прочистил зубы ядерной мятной пастой и расчесал непослушные волосы.       «Хоть теперь на человека похож». — мысленно отмечает Чара про себя, поправляя футболку тёмного оттенка, которую он предварительно постирал и погладил. Совсем это не в его стиле. Наёмнику на это плевать. Никому нет дела до внешности. И, отчасти, Чару это радовало.       Искать её он не будет. Никакого сталкерства или угроз в личных сообщениях. Данные у него, естественно, имеются, но сейчас пользоваться ими не станет. Одно лишнее движение — здравствуй уголовка и тюремная камера с более гадкими отбросами, чем он сам. И это последнее, чего хочется.       Нужно вести себя естественно. Будто он — обычный парень. Просто немного странный и нелюдимый, любящий проводить время в одиночестве, а на обед поедая готовые сэндвичи с курицей из супермаркета. Остальное уже пойдёт самостоятельно. Ведь не дурак, в школе учился очень даже недурно. Единственная тема, которую он завалил с треском — социализация.       Сегодня будет первый урок. Первая пересдача. И неизвестно, что она принесёт.

***

      На часах только десятый час, но летняя жара уже обжигает кожу. Фриск не сильно любит это ощущение — ей по душе приятный ветер, играющий с прядями её волос. Но сегодня, к сожалению, природа решила иначе. Она лишь закатывает глаза, усмехаясь про себя. Неважно. Всё не настолько плохо.       Каникулы в самом разгаре — учёба начнётся ближе к октябрю, а значит, у неё есть куча времени для своих планов, которые приходилось долго откладывать в дальний ящик. И один из них — закупиться нормальными продуктами.       В последнее время Фриск отчасти забыла о своём рационе, питаясь исключительно доставками или лапшой быстрого приготовления. Только очевидно, что её желудок долго терпеть подобное отношение к себе не станет. Он не идиот. И Фриск не такая.       — Давно я не делала чего – то мясного. — кивает она сама себе, поправляя шопер с изображением кота и парочкой ярких значков. — Наверное, приготовлю сегодня котлет. И для начинки добавлю туда сыра. — вдыхая, перед ней уже проносится божественный запах. — М, поскорее бы начать!       Фриск не была привередой, если дело касалось мяса. А если основным ингредиентом выступал сыр — это блюдо официально станет её любимым. Мягкая сливочная текстура всегда казалась ей приятной для языка. И, тем более, не столь вредной, как колбаски или новомодное соевое мясо, которое Фриск покупает крайне редко. Не всегда имелось настроение так баловать себя.       В конце концов, большая часть денег уходила на косплеи — она покупала самое лучшее, что только могла обнаружить на маркетплейсах или в каналах других косплееров, продающих или отдающих даром ненужные им элементы для желанного образа. Выгодно для обеих сторон.       В наушниках — мешанина из меланхолии, рэпа и фонка. Фриск осторожно снимает их и кладёт на дно шопера. Как – никак, даже самые любимые песни со временем будут надоедать и отвлекать от более важных мыслей. Одна из них – найти самый лучший сыр для её будущего кулинарного шедевра. Чтобы мягкость, вкус и тянучесть сыграли ей на руку.       Сворачивая на соседнюю улицу, Фриск на мгновение останавливается. У одной из лавочек сидел маленький котёнок, грызущий небольшой кусочек рыбного хвоста. На первый взгляд можно было подумать, что он бездомный, но это далеко не так — слишком уж пушистик упитанный для того, у кого отсутствует крыша над головой.       Хихикнув, она наблюдает за ним, не рискуя отвлекать от своеобразной трапезы. Ей бы и самой не понравилось, если во время еды начали внезапно заваливать вопросами или постоянно трогать. Некрасиво это и некультурно. А Фриск очень даже культурная девушка, не хамка.       Котёнок жадно чавкал и хрустел, будто грыз он не рыбий хвост, а самый вкусный в мире снэк, с которым идеально бы сочеталась баночка пива. Подобное дело в стране — не редкость. Германия — она такая.       В одно мгновение она почувствовала, что падает. Только оказавшись на асфальте, Фриск ойкает от неожиданности и оборачивается, замечая рядом с собою незнакомую фигуру. Причём, мужскую.       Юноша шипит и, грубо потирая лоб, медленно переводит взгляд на неё, слегка прищурившись.       — О, блять, прости. Не заметил, куда прусь. — выплёвывает хриплый голос Чары. Он встаёт, прохрустев всем телом и, отряхнув пыль с джинс, протягивает ей руку. — Встать можешь хоть?       Фриск оценивающе осматривает себя и, не замечая ничего ужасного, принимает его помощь, осторожно ухватившись за длинные пальцы. Поднявшись, кивает в знак благодарности.       — Ничего страшного, с кем не бывает. Я и сама один раз так чуть с ног человека не сбила. — она усмехается и, отпустив его, осматривает шопер и находящиеся внутри вещи, как бы проверяя их на наличие повреждений. — О, повезло. Всё в полном порядке. — в очередной раз кивая самой себе, Фриск снова переводит взгляд на незнакомца.       Он был выше неё — возможно, не ниже ста восьмидесяти. Каштановые волосы немного спутались у кончиков, создавая у него на голове лохматую причёску. Но её внимание пало на глаза — настолько это был необычный оттенок, что Фриск даже моргнула несколько раз, словно пытаясь понять, кажется ли ей это.       Цвет был красным, практически вишнёвым. Не то чтобы это являлось минусом. На самом деле очень симпатично и мило. И выделяет его — взгляд делает глубже. Будто тонешь в огромном море вишнёвого цвета.       Чара же сглатывает. Чувствует себя идиотом — причём самым большим идиотом во всех смыслах этого слова, которое произносил он чаще, чем слова приветствия или прощения. Именно прощения.       «Конечно же, Ночтерн, самое время было задуматься о всякой хуйне, вместо поисков этой девицы. Ведь единственное, что мне любезно предложили — идиотское описание и фотография, будто бы сделанная на детский телефон с мыльной камерой!» — пронеслось у него в голове, когда на лице не дрогнуло и мышцы. Он вздыхает и, поправляя чёлку, снова переводит взгляд на неё.       — Окей, значит, всё путём? Хоть не придётся откупаться?       Фриск замахала руками перед ними, кивая в такт своим движениям.       — Нет, не стоит! Я совсем не держу на Вас зла.       Чара хмыкнул. Неужели он выглядит настолько старым, чтобы к нему обращались с максимальным уважением? Нет, безусловно, его внешность явно не напоминает ребёнка, но ведь и черты лица не настолько взрослые.       — Я не настолько стар. Отбрасывай формальности.       — Мы незнакомы, так что, иначе не выходит. — она пожимает плечами. — Но раз так настаиваете, то, я постараюсь больше так не делать.       Чара кивает.       — Как хочешь.       Фриск кивает в ответ. Диалог практически не клеился. В целом, а зачем он? Подобные конфузы могут произойти в любой, даже самый неподходящий момент. В этом нет ничего удивительного.       — Ладушки, мне пора. Будь осторожнее в следующий раз, хорошо?       Такая вежливость сбивает его с толку. В его голове это никак не вязалось с внешним миром, которым правят грехи. И эта незнакомка не то ломает, чуть ли не грызёт зубами эти рамки, даже не подозревая о том, что творит.       — Без проблем.       Врёт как дышит. Без проблем здесь никак не обойтись. Ему нужно разбираться с жертвой, а не строить из себя добродушного щенка перед незнакомкой. Ещё подумает, что он такой на самом деле, сядет на шею или влюбиться, упаси Боже.       — Ох, ну тогда я рада. До свидания. — помахав тому на прощание, она скрывается за ближайшим поворотом.       Его взгляд переводится на котёнка. Пушистик зевает и, разминувшись, довольно мурлычет. Чара никогда ещё не думал, что будет завидовать животному. Или, вероятнее всего, его свободе. Руки задрожали, словно в приступ не эпилепсии. Он прячет их в карманы. Вздыхает, отвернувшись от довольного животного. Пошло оно всё.

***

      «Чувствую я себя отвратительно. Меня рвёт, перед глазами мушки. Вижу хреново — словно всегда так было. И, честное слово, я понятия не имею, как с этим справляться. Рвотные позывы мне так надоели. И без того пустой желудок протестует, при этом не дав и кусочка хлеба взять в рот. О Боги, если Вы слышите, заберите мою душу грешную. Терпеть больше нет моих сил.»

***

      День прошёл зря. Чара ввалился в комнату, бросив на постель пакет, в котором недовольно зашипела банка с энергетиком с вкусом слащавой клубники. Он взял бы и лучше, но вселенная решила подкинуть ещё одну неудачу — кроме этой приторной смеси на прилавках абсолютно ничего не было. Делать нечего — недовольно бормоча ругательства, Чара снимает с себя верх, оголяя худощавый, но подтянутый торс.       — Это пиздец.       Не глядя, он шарится рукой в пакете и, вытянув злосчастный напиток, одним движением открывает его, отпивая практически половину. Морщится, ругается, но пьёт. Терпеть не может периоды этой ломки — пока не испоганит организм до состояния «прекращай дурь употреблять, еблан» успокоиться не сможет. И даже больные горло и сердце ему не помеха.       Чара и не скрывал, что зависим. Он понимал, что отрицание святым его никогда не сделает. Лучше быть честным ублюдком, чем лицемерной лапочкой. Бросив опустошённую банку в мусорный контейнер, он укладывается полностью, тупо пялясь в потолок. Ничего нового его не ожидает. День сурка — покурить, выпить, ругаться, по желанию умыться, лечь спать. И только сейчас добавился новый, обязательный пункт — обнаружить Бранд. Кем бы не была эта девушка, её нужно ликвидировать.       Ненормально это — нормальные люди так не живут и жить не станут. Но нигде и не было сказано, что Ночтерн Чара — абсолютно адекватный человек. Он и сам это понимает. До такого уровня ему далеко. С каждым выстрелом пистолета, с каждым язвительным словом и наигранно — жалостливым взглядом он всё дальше и дальше от Бога. В которого, к сожалению или счастью, он не верит.