cemetery drive

Если бы Иллуги попросили отметить две вещи, которые он всей душой ненавидит, он бы с легкостью назвал Дикую Охоту и возню с документами.  Первую он, по крайней мере, мог утихомирить (хотя бы на время), но вторую переиграть невозможно. Хочешь руководить — умей и в бумажках копаться.  Поэтому сейчас, в чересчур снежный и солнечный день, Иллуги неловко мялся у заваленного листами стола в смиренном ожидании. В кабинете пахло смолой и старым деревом. — Флинс, — внезапно, не поднимая головы, произнёс Никита, — Вижу, ты в списках его подчеркнул. Появились вопросы? — Не то чтобы… — смутился командир. — У него довольно нестандартные рапорты, вот и все.  — «Нестандартность» — это мягко сказано. Странноватый он, но не раз выручал нас всех. Зачем только попросился на этот проклятый маяк… — вздохнул старшина, отложив перо. — Маяк? — удивился Иллуги. — Да, уже лет десять дежурит на маяке рядом с кладбищем. Некоторые светоносцы его побаиваются, мол, с призраками разговаривает. Закрытый тип, но лично мне дела нет, лишь бы работал. — Почему за рапорты не ругаешь?  — Прав ты, давно пора. А знаешь что? Хочешь знать, кто это вообще такой — поезжай сам и посмотри. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Иллуги задумался, насколько хорошая это затея. Да, потратит время, но после обязательно расскажет товарищам, как нашел общий язык с тем, кого все сторонятся. — Как скажешь, поеду, — твердо ответил командир.  — Только не затягивай! Он парень хороший, но на язык острый, вдруг сцепитесь.  — Я справлюсь, — буркнул Иллуги, еще не зная, к чему приведет его решение.  Так он миновал точку невозврата. 

***

Иллуги убеждал себя, что визит официальный. Он все же руководит «Соловьями», а значит обязан лично познакомиться со всеми, кто формально числится под его началом. Да, даже на отдаленных постах!  В досье Кирилла Флинса нашлось лишь две строчки:  «Светоносец. Пост: кладбище у маяка, постоянная охрана».  Никаких жалоб и характеристик, даже зацепиться не за что.  Кладбище встретило Иллуги гнетущей тишиной, нарушаемой лишь далеким рокотом прибоя. Он резко вдохнул холодный воздух с примесью соли и зашагал вперед по мокрой траве.  Светоносец нашелся за небольшим деревянным столиком. Заметив гостя, он тут же поднялся, отчего Иллуги замер на месте.  Он представлял Флинса совсем другим — не таким высоким и широкоплечим, как минимум. Лицо казалось слишком чистым и красивым для такой суровой работы; никаких порезов и шрамов, несмотря на числящиеся в отчетах недавние вылазки.   — Кирилл Флинс? — уточнил Иллуги, слегка повысив голос из-за ветра. — Командир Иллуги, — сдержанно ответил светоносец. — Пирамида почтила вниманием. Чем обязан? — Провожу осмотр постов. Твой отчёт по аномальной активности за последний квартал отсутствует. — Активность отсутствует, — парировал Кирилл, скользнув взглядом по собеседнику. — Нет активности — нет отчёта, экономлю драгоценное время товарищей. Командир вспомнил предупреждение Никиты и глубоко вздохнул. Кажется, его не воспринимают всерьез.  — А правила?  — Мертвецы крайне необщительны, а Дикая Охота обходит это место стороной. Недавно меня отправляли…  — Помню, — перебил Иллуги, — Я ведь не только об этом отчете, но и о рапортах в целом.  — А вы суровы, молодой господин. Обязательно приму ваши замечания к сведению, — улыбнулся Флинс, еще раз обведя взглядом гостя. — Уж постарайся, — фыркнул командир. — И можно на «ты», у нас не слишком большая разница в возрасте.  — Уверены?  — Мне двадцать два. И не нужно заводить шарманку, мол я слишком молод, чтобы кем-то руководить. Наслушался.  — Что ты, я совсем не это имел ввиду, — ответил Флинс, усмехнувшись. — Что ж, осматривайся, раз уж поручили.  Иллуги следовало оставить попытки диалога и остыть, так что он действительно решил обойти кладбище. Ощущалось это странно — ни намёка на следы человеческого быта, отсутствие уюта, идеальная чистота.  «Как будто и не живет здесь, а просто временами заглядывает» Уходя, Иллуги несколько раз обернулся, глядя на светоносца. Флинс не выказал ни неповиновения, ни почтения, ни-че-го. Вопреки всем ожиданиям, командир чувствовал не только раздражение.  Желание узнать больше стало опаснее простого служебного интереса. Иллуги ещё не знал, что эта тропа, начавшаяся на краю кладбища, приведёт его гораздо дальше, чем он мог предположить.

***

Вылазок не намечалось, аномальные активности отсутствовали, поэтому «Соловьям» оставалось только поддерживать работу Пирамиды и тренироваться. Иллуги и рад бы составить им компанию, однако ненавистный разбор документов продолжался.  Старшина не обозначал четких сроков, но указал, что как можно больше свободного времени важно уделить проверке. Некоторые подчиненные даже не придавали значение тому, что кладут на стол. Особенно один из них, общение с которым Иллуги намеревался наладить.  После диалога на кладбище он долго обдумывал свое поведение. Ворочаясь под одеялом, парень представлял вариации ответов — от острых в духе «работал бы как надо, и я бы даже не пришел» до «я знаю о твоих заслугах и безмерно ценю этот вклад». И конечно, он несколько жалел, что не узнал про беседы с призраками.  Сейчас, направляясь к старшине, он продолжал терзаться мыслями о новом знакомом. Командир непременно должен вернуться к маяку. Но как это сделать, не вызвать лишних вопросов?  Повод нашелся сам, когда за дверью послышался не только грубый голос Никиты, но и другой — ровный и отстраненный.  — О, Иллуги, проходи, — позвал старшина. Стоило ступить на порог, в него тут же врезались взглядом. И нет, не отец или случайный светоносец, а Кирилл Флинс собственной персоной.  — Молодой господин, — кивнул мужчина и уголок его губ дрогнул в полуухмылке.  Иллуги почувствовал, что краснеет; то ли от неловкости ситуации, то ли от неожиданности, то ли от того, что объект ночных размышлений материализовался в самом неподходящем месте. Тряхнув головой, в попытке собраться, он подошел к столу. — Что вы тут делаете? — прозвучало резче, чем он планировал.  — Флинс сказал, что ты был крайне настойчив в отношении рапортов, — сообщил Никита. — Как хорошо, что командир вернулся и готов показать, как составлять их грамотно. А то я уже забыл.  «Старик снова поручает мне самую скучную работу» — А может… — начал Иллуги.  — Не отмазывайся, парень. Знаю я, какие у тебя задачи на сегодня, но теперь поручаю забыть о них и решить вопрос. Ты сам его привел, — Никита махнул рукой, прощаясь, — Возьми образцы из архива, разъясни процедуру. И чтобы больше к этому не возвращались, понятно?  Не успел командир опомниться, как дверь закрылась прямо у него за спиной. Конечно, все еще существовали пути к отступлению, но ослушаться приказа — не лучшая идея, да и сам он уже сутки думает о повторной поездке к маяку.  Может, это и к лучшему? Кирилл нашел его сам.  — Почему приехал? — заговорил Иллуги, — Ты же столько лет сдавал не пойми что, вместо нормального рапорта. И не пойми неправильно, но у меня сложилось ощущение, что ты не особо ко мне расположен.  — Отнюдь. Я тобой восхищаюсь, — произнес Кирилл с легким прищуром. — Редко встретишь человека настолько ответственного, смелого, яркого и, вместе с тем, отягощенного желанием спасти каждого.  Командир опешил, щеки вновь бросило в жар. Услышать такое количество комплиментов от казавшегося равнодушным Флинса — это, по меньшей мере, необычно. — Меня ничего не тяготит, — растерянно ответил он. Соврал.  — Как же? Я наслышан о твоих потерях и изумлен этой поразительной способностью продолжать нести свет, несмотря на тьму, что продолжает вставать на пути.  Кирилл вещал так, словно читал витающую перед глазами невидимую книгу; прозаично, но странно для светоносца. Иллуги потянуло узнать еще больше, но сначала требовалось сосредоточиться и хоть что-то ответить.  — Откуда столько знаний обо мне, старшина выдал что ли? — Я заметил тебя раньше, чем ты меня. Уже давно, в таверне, после одного из праздников Полой Луны.  — А я уж думал, что днем и ночью у маяка дежуришь, — буркнул командир.  — В тот день ты праздновал повышение. Мне и до тех пор доводилось слышать о подвигах Молодого Господина, но на этот раз я наблюдал их вживую. — О чем ты? — спросил Иллуги, стараясь не выдать волнение.  «Каких великих дел я мог натворить за кружкой огненной воды?» — Ты заступился за юную даму, опрокинувшую чужой заказ по трагичной неосторожности. Перехватил руку опьяневшего повесы и выпроводил за дверь.  Иллуги едва помнил этот вечер. Кажется, работница собиралась поставить кружку, пока нетрезвый гость размахивал руками.  Конечно, она не на шутку испугалась, когда посуда со звоном ударилось о пол. Страх усилился, стоило непорядочному посетителю вскочить на ноги с целью ее проучить. Разве новоиспеченный командир смел игнорировать столь непотребное поведение?  — Я сделал, что должен.  — Вот видишь, ты всегда поступаешь по совести. Именно поэтому я пришел, — ответил Кирилл.  Тяжелая тишина поглотила комнату. Иллуги ожидал чего угодно, но точно не того, что окажется раздавлен вагоном лести.  Избегая взгляда Флинса, он направился к объемному пыльному стеллажу в углу комнаты. На одной из полок хранились образцы документов за последние двадцать лет.  Легкие заполнил густой запах старой бумаги. Что ж, часы возни с отчетностью дали свои плоды — на поиски нужной папки ушло всего две минуты.  — Есть еще одна причина, по которой я приехал, — тихо обронил Флинс. Сердце командира тут же забилось сильнее, по шее разлился жар. Его смущали странные реакции тела, проявляющиеся рядом со светоносцем. Новое состояние до ужаса раздражало; Иллуги не мог его сдержать.  — Какая?  — Любопытство, — он сделал небольшую паузу, будто взвешивая слова. — Хотел посмотреть, как далеко зайдет твое рвение, молодой господин.  Иллуги обернулся. В тусклом свете лампы лицо Флинса казалось вырезанным из слоновой кости — безупречно гладким. Мужчина смотрел прямо в глаза, ожидая реакции.  — Это скорее про порядок, не про рвение. Отпустив контроль, мы рискуем повторять одни и те же ошибки, вот и всё.  — Прошу прощения за дерзость, но документ представляет собой только итог. Ты ставишь галочки так, словно все под контролем, даже когда уже ничего не в силах контролировать.  Иллуги одновременно тошнило от отточенной вежливости Флинса и радовала его прямота. С руководителями не вступают в спор; большинство оставляют колкости при себе, чтобы позже перемыть кости за спиной.  Сколько же эмоций вызывал простой разговор с обычным подчиненным! Хотя нет, «обычности» ему явно не доставало. — Мы не ставим галочки, — возразил Иллуги, листая папку, — Но это ничего, я здесь как раз для разъяснений. Вот образцы отчета о патрулировании и сводки об аномалиях. Новые рапорты напишешь по аналогии с ними.  Кирилл забрал стопку бумаг, слегка задев чужую руку ледяными пальцами. Командир ощутил нечто странное — словно скользнувший по телу ток, поэтому инстинктивно отступил на шаг назад.  «Похоже, слишком холодный, аж до мурашек пробирает»  — Благодарю, — кивнул Флинс, бегло просматривая верхний отчет, — Все предельно ясно. Не думаю, что у меня возникнут вопросы. Наступила тягостная пауза. Дело сделано, предлог исчерпан, но ощущение незавершенности все никак не покидает. Они могли разойтись, но никто не двигался с места.  Иллуги не понимал, отчего его так сильно тянет к мужчине напротив. Он даже вообразить не мог, чего именно хочет… Может, чтобы Флинс оставался рядом? Какая бессмыслица… Помощников и без того хватало.  Где-то глубоко прорезалось предположение, но командир не успел его поймать; снова нахлынули мысли о призраках и кладбище.  — А это правда, что ты говоришь с теми, кого охраняешь? — тихо поинтересовался Иллуги. — Слухи и тебя настигли, — усмехнулся Кирилл. — Это не похоже на беседу, скорее на монолог. Иногда душам нужно, чтобы их услышали в последний раз, вот и все. — Как ты это выносишь?  — Это мой долг, молодой господин. Кто-то должен отпускать их, чтобы они не застряли в бесконечной тоске, а иначе потом с ними будут сражаться такие как ты. Разве я могу допустить подобное?  Не дожидаясь ответа, Флинс отступил. Иллуги опомнился, когда фигура почти скрылась в полумраке комнаты.  — Подожди! — воскликнул он. — Я… Я проверю отчет… Проверю лично, допустим, через месяц. Хочу убедиться, что все в порядке и соответствует правилам.  Кирилл обернулся, бросив нечитаемый взгляд, а после спокойно кивнул. В тусклом свете его лицо снова осветила та самая едва уловимая полуулыбка.  — Как скажешь, молодой господин. С нетерпением жду нашей следующей встречи.  Слова отдавали двойным смыслом, который Иллуги боялся расшифровать. Руки, недавно держащие стопку отчетов, слегка задрожали, и он спрятал их за спину, сжав в кулаки. Внутри плескалась смесь раздражения и щемящей тоски, которая явно не числилась в расписании командира.  Флинс задержался на мгновение, скользнув взглядом по напряженной линии плеч, будто считывая каждую реакцию. Затем он развернулся, и его тень метнулась по стене, исчезнув вместе с затихающими шагами.  Проблемы нет — приказ выполнен, контакт налажен, но вместо облегчения внутри разрасталось нетерпение.  «Что со мной происходит?» — пронеслось в голове. Он командир, а не вечно краснеющий и запинающийся новобранец. Почему с Флинсом все иначе?  Жалкий месяц вдруг показался невыносимо долгим сроком. 

***

Иллуги тонул в рутине, получая своеобразное удовольствие. Он обучал «Соловьев», продолжал бороться с Дикой Охотой, строчил бесконечные рапорты и строил планы. Однако, когда голова все же начинала кружиться от усталости, мысли, вопреки воле, возвращались к маяку, ледяному прикосновению в архиве и синему мерцанию среди могил.  Во время совещаний командир искал одну конкретную точку на карте и тут же отводил глаза так, словно его в чем-то уличили. Перед сном в голове возникал чужой образ, мешающий видеть сны; Иллуги не вглядывался только потому, что понимал, как сильно это всё усложнит.  Когда пришло время отправиться к маяку, все внутри затопило беспричинным волнением. «Всего лишь еду проверить отчет, о чем тут беспокоиться?» — спрашивал он сам себя.  Оказавшись среди могильных плит, командир заметил мелкое покрапывание — собирался дождь. Он прибыл на границе заката, застав сгущающийся сизый сумрак.  — Молодой господин, — раздалось за спиной, и Иллуги тут же вздрогнул от неожиданности. Флинс словно материализовался из воздуха, нарушая все границы личного пространства.  — Я же сказал, что проверю, — ответил командир, стараясь, чтобы голос звучал сухо, — Где отчет?  Иллуги не до конца понимал, почему выбрал вести себя так — имитируя безразличие и усердно скрывая клубок из неловкости и беспокойства. Кирилл все равно смотрел на него так, словно видел насквозь.  — Я оставил рапорт и образцы внутри. Если позволишь, я буду рад угостить тебя огненной водой.  — Что ж, веди. Но от спиртного откажусь, сам понимаешь, служба, — выдохнул Иллуги, следуя к темному силуэту башни.  Внутри маяка царил строгий порядок, лишенный даже намека на следы человеческого тепла. Пахло почти как дома, в Пирамиде, но иначе — аромат старого дерева и воска смешался с металлическими нотами.  Посреди комнаты стоял массивный деревянный стол с едва заметными пятнами воска и старого лака. В его углу и обнаружилось то, за чем приехал командир — рядом с чернилами стояла идеально ровная небольшая стопка бумаги.  Пока Иллуги разглядывал это царство чистоты, Флинс практически бесшумно поставил на стол два глиняных кувшина.  — Как «Соловьи»? Не разнесли Пирамиду в щепки от скуки? — спросил он вдруг.  — Едва сдерживаю, — он снял перчатки, положив рядом с папкой, — Кажется, они заключили пари, кто первым доведет меня до белого коления. Я ставлю на Пайвио. Тренируется из рук вон, мечом своим еле владеет, но в бой рвется с таким энтузиазмом, что кажется стену башкой проломит, если я прикажу.  Флинс усмехнулся, а после отодвинул единственный стул и жестом пригласил присесть. Парень опустился, чувствуя как скопившаяся от дороги усталость все сильнее давит на плечи.   — А просто вода есть?  Кирилл кивнул, достал один из кувшинов с полки и принялся наливать. Глядя на наполняющийся стакан, Иллуги тут же представил, как светоносец передает его, на секунду задевая чужую кисть ледяными пальцами.  Не успел он подумал о материальности мыслей, как Флинс протянул напиток, на мгновение коснувшись. В груди, под ребрами, екнуло настолько резко, что Иллуги едва не выронил стакан.  Внутри что-то оборвалось и тут же вспыхнуло, пуская ток по коже. Казалось, что еще немного, и непременно произойдет какая-нибудь глупость.  «Соберись, ничего не случилось»  «Может, я боюсь его? Почему так волнительно?» «Вот бы еще разок… Чтобы понятнее стало»  Парень сделал глоток, в попытке смыть неприятный ком в горле. Вода оказалась ледяной и приятно освежающей.  — Тут… тихо, — нервно констатировал он, просто чтобы нарушить молчание. — Знаешь, я иногда устаю от работы, но в штабе так много дел. Совестно даже думать о выходных.  — Ты можешь приезжать чаще, — пожал плечами Флинс, облокачиваясь на противоположный край стола, — Я не против гостей, если с ними приятно вести беседу.  — И часто ты с кем-то болтаешь? — бросил Иллуги и тут же испытал неловкость за неуместную заинтересованность в голосе, — Мертвецы не в счет.  — Не часто, — негромко ответил Флинс.  И тут случился нечто неожиданное — Кирилл смутился, опустив глаза.  — «Не часто» — это как? — спросил Иллуги еще тише, почти шепотом.  — Ты второй за последние пару лет. Однажды мне встретился заблудший путешественник по имени Ирвин, который остался лишь на полдня. Выдержал, если быть честным, — усмехнулся светоносец, — Все это время он пил воду стакан за стаканом и дрожал от страха так, словно я Дикая Охота во плоти. Кажется, теперь он начнет обходить маяк за километр. — А как же могилы? Разве их не навещают? Я тоже приходил, но ни разу тебя не видел.  — Я должен наблюдать издалека. Люди приходят сюда, чтобы помянуть близких. Вряд ли тут к месту чужая тень, предлагающая пустые разговоры.  Иллуги ощутил острый укол вины. Не стоило изображать строгого неприступного командира, когда перед ним тот, для кого сама возможность обычного разговора — целое событие.  — Прости, — вырвалось, прежде чем он успел подумать, — Я даже не подозревал… — Не извиняйся, молодой господин, —перебил Флинс, — Со мной всё в порядке, я ценю свой уклад жизни и не нуждаюсь в постоянном общении с кем бы то ни было.  Иллуги отпил воды, в попытке снять внезапную сухость во рту и потянулся к папке с отчетом.  — Давай посмотрим, что ты там написал, — вздохнул он и открыл папку.  Стоило дойти до середины первой страницы, брови поползли вверх. Кирилл выполнил поручение с безупречной точностью, обозначив все необходимые детали. «Значит, может, когда хочет»  — Это… слишком хорошо, — пробормотал Иллуги, листая документы, — Ни одной ошибки. Признавайся, ты всегда так умел?  — У меня ушло больше времени, чем ты думаешь, — довольно улыбнулся Флинс. — Значит, все устраивает?  — Более чем, — честно ответил Иллуги, откинувшись на стуле.  Их взгляды встретились через стол. В синем свете пламени фонаря черты светоносца казались мягче, теплее.  «И этого человека избегает пол отряда? Я точно его не боюсь! Но почему тело так сбоит?» Снаружи раздался громкий раскат грома. Затем послышался и вой ветра вкупе с мерным стуком усилившегося дождя. — Похоже, на сегодня ты мой пленник, — объявил Флинс, — Если конечно не собираешься отправиться прямиком в шторм. В последнем случае я готов тебя сопроводить.  — Пожалуй, останусь, пока гром не стихнет, — смущенно ответил командир, — А то не сберегу твои замечательные рапорты.   Следующие несколько часов прошли неожиданно гладко. Иллуги пообещал купить и принести Флинсу второй стул, а после сел рядом, на пол. Они говорили о техниках фехтования, сумасшедших искателях сокровищ, назойливых призраках и абсурдных штабных инструкциях.  Поначалу, разумеется, молчали, встречаясь взглядами. Местами Иллуги тихо смеялся в рукав куртки, а после делал глоток воды из постоянно наполняющегося стакана.  В один из моментов он чуть не подавился — Кирилл предложил как-нибудь порыбачить вместе, и командира затопило теплом от мысли о следующей встрече. Тогда он быстро кивнул, не в силах выговорить ни слова.  Он не мог не заметить и странную деталь, связывающую нитью все рассказы светоносца. Флинс вещал о прошлом Тейвата так, словно наблюдал его своими глазами. Иллуги пообещал себе подумать об этом позже.  Когда шторм стих и пришло время прощаться, ловкая мысль всё-таки юркнула из глубин подсознания.  «Я что… влюблен?»

***

Следующая неделя прошла как в тумане. Приказы отдавались механически, рапорты писались на автопилоте и даже на изматывающих тренировках не получалось отвлечься.  Иллуги знал, что всегда будет один. Он выбрал этот путь еще в десять, когда Дикая Охота в миг уничтожила всех, кто ему дорог. Незачем грузить здоровых людей бесконечной тревогой и разрушительными мыслями, а значит не может быть никакой по-настоящему близкой дружбы и тем более любви. — Эй, парень, все хорошо? — раздался низкий голос старшины.  Конечно, Никита все видел. Иллуги всё-таки провел большую часть жизни в Пирамиде, вырос на глазах у этого человека; за годы наблюдения названный отец научился молниеносно распознавать его состояние.  Сегодня оно было особенно мрачным. Поэтому сейчас, застав сына за почти маниакальной чисткой копья, мужчина решил, что с него хватит. Никита припер дверь за спиной, сложил руки на груди и ждал.  — Я приду в норму, — слабо улыбнулся командир, чувствуя боком прожигающий взгляд.  — Это все из-за поездки на маяк? Уже неделю как в воду опущенный ходишь. Тебе что этот Флинс сказал? Иллуги уставился на копье, сжав тряпку в белеющих пальцах. Парень слышал приближающиеся шаги и видел тень, упавшую на пол, но не решался посмотреть в глаза. Казалось, стоит поднять голову, и отец тут же все поймет.  — Впутал во что-то? Про призраков наплел? — продолжил Никита.   — Он не сделал ничего плохого, — возразил Иллуги, готовясь соврать, — Флинс вообще не причем… Я кое-кого встретил по дороге обратно.  — О… Похоже, я понял. Сердце командира похитила прекрасная дама?  — Типа того, — снова соврал Иллуги, в надежде, что от него наконец отстанут.  — И в чем же проблема? Думаешь, я не отпущу тебя к ней? Или родители против? Ты скажи, я поговорю, — хмыкнул старшина.  — Все не так. Она… даже не в Нод-Крае, а где-то далеко, на севере Снежной. Похоже, мы больше не увидимся, — объяснил Иллуги, в надежде закрыть тему.  — Что в ней такого особенного? К нам привози, если так очаровала, а то сил смотреть на тебя нет.  — В ней есть что-то… очень одинокое и проницательное. Разговаривает не как мы с тобой — литературно, нарочито вежливо, а еще…  Иллуги говорил, и с ужасом ловил себя на мысли, что описывает не вымышленную длинноволосую красавицу, а товарища. Следовало остановиться, пока отец ничего не заподозрил.  — Да и вообще, разве я имею права обречь эту леди на страдания? — выпалил он. — Враг ударит именно по тому, что мне дорого, я давно этот урок выучил. Уже молчу про то, как ей «понравится» находиться рядом, когда я вновь возвращаюсь мыслями в тот день; ты знаешь, о чем я.  Никита тяжело опустился на соседний стул, заставив дерево жалобно заскрипеть. Покрытое шрамами и морщинами лицо вмиг стало серьезнее.    — В целом, ты прав, в этом мало хорошего, — констатировал он. — У меня тоже такая была, правда не проезжая… Смелая яркая девушка, Ариной звали. С первого взгляда мне в душу запала, и я ей, кажется, тоже. Даже целоваться первая полезла, чего я никак не ждал.  Старшина грустно улыбнулся, глядя на Иллуги. Тот заинтригованно молчал; он никогда не слышал эту историю.  — Я тогда как раз стал сержантом, — мужчина стал говорить тише, — Поэтому испугался и даже не того, что уберечь ее не смогу. Я боялся, что перестану выкладываться на полную, стану осторожнее, чтобы она меньше волновалась. Представил, какого ей будет со мной рядом в этой серости… Придет однажды, а я ранен, либо вообще нет меня.  Иллуги вообразил эту картину и тут же пришел в ужас. Собственные доводы вдруг показались ему детскими.  — И ты не жалеешь?  — Я не знаю, был ли прав, Иллуги. Иногда думаю, что мы бы со всем справились и прожили бы жизнь рука об руку. Арина не рвалась в бой, но помогала лечить пострадавших, даже меня латала иногда… Короче говоря, знала она, к чему быть готовой, но оставалась такой же храброй.  — Где она сейчас?  — Вышла замуж и уехала, возможно счастлива, — сухо ответил Никита и во взгляде мелькнуло притупленное годами раскаяние.  Не найдя нужных слов, Иллуги отвернулся к окну. За стеклом кружились крупные хлопья снега. Ему тут же захотелось уехать к маяку, нет, к гребаному Кириллу Флинсу, чтобы увидеть снова и запомнить до мелких деталей, а после мысленно попрощаться и исчезнуть.  «Или наоборот остаться?» — Раз уж эта леди заставляет тебя так метаться, реши вопрос, причем так, чтобы потом не жалеть, что не попробовал, — вздохнул Старшина, положив руку на плечо сына.  — Ты считаешь, что я должен ее увидеть? — удивился Иллуги, чувствуя как напряжение тает.  — Я считаю, что пора перестать тереть до дыр это несчастное копье, — буркнул Никита, но в его голосе не было раздражения. — Знаешь хоть, где ее искать?  — Да, — тихо, но уже без колебаний ответил командир, — Но я не могу.  — Уверен?  — Наверное, дело не в долге, — признался Иллуги, — Просто я больше ничего не контролирую, будто тону во всех этих… эмоциях. Не могу работать нормально, мысли абсолютно в другом месте, и это невыносимо! Как я могу уважать себя после такого? От моих решений зависят жизни людей, а я вспоминаю…  — Ну и чему я тебя столько лет учил, спрашивается? — перебил отец. — Чувства делают нас людьми. Ты бы никогда не сражался столь рьяно, если бы не стремился защитить дом и товарищей. Выбери, что тебе по душе — страдать от действия или бездействия, а я не буду подсказывать… Сам не знаю.  Дверь закрылась, оставив Иллуги на растерзание собственных мыслей. Он уставился на все еще сведенные нервной дрожью пальцы и прислушался к завыванию вьюги за окном.  «Похоже, стоит проветриться»  Поднявшись, парень накинул куртку, вышел из оружейной и рванул, куда глаза глядят. Внеплановая тренировка — это полезно, разве нет?  Он мысленно взвесил шансы на взаимность и возненавидел себя еще сильнее. Думать о товарище в таком смысле — не то же самое, что о даме. Может, он еще встретит свою Арину? 

***

Спустя час бега, командир опустился на землю возле голых деревьев и хрипло закричал в замерзший кулак. Мокрые волосы развивались на ветру, снег таял на горячих щеках и стекал вниз.  Он хотел вернуться в прошлое и вырвать из него тот самый день, когда подчеркнул чужое имя в списке. Сжечь карту, не приезжать на этот гребаный маяк, ослепнуть, что угодно.  Почему не скромная улыбчивая Катя, что каждый день приносит светоносцам теплый хлеб? Почему не бестолковая ратница Пайвио с полными отваги и обожания глазами?  Нет, щеки горят лишь от мыслей о мужчине с бесконечным запасом льстивых высокопарных фраз. О боевом товарище с ледяным сердцем и взглядом, который, кажется, совсем в нем не нуждается.   Все, он больше не вернется к маяку. Флинс прожил пять лет без нормальных разговоров, разве он может быть хоть в ком-то заинтересован? Кажется, Кириллу хочется лишь сражаться, болтать с призраками и вгонять всех подряд в краску.  Иллуги добрался до края обрыва и взглянул на открывшуюся пропасть. Скалы едва угадывались в предрассветном мраке, лишь слабые очертания далеко-далеко. Картина завораживала — на темном небе сверкают молнии, мокрая трава подрагивает от морозного ветра. Он почувствовал, что плачет, поэтому быстро оглянулся по сторонам и утер лицо рукавом куртки. Негоже командиру вешать нос, как мальчишке. Направив фонарь, он взглянул на свои кулаки. Кровь от ударов о землю запеклась и смешалась с грязью.   — Я нужен людям, — сказал он самому себе. — «Соловьям», Никите, Пирамиде, всем им, меня ждут.  Путь до штаба предстоял недолгий, но знатно клонило в сон. Командир представил, каким его нашли бы ратники — замерзшим, испачканным и с разбитыми костяшками. Так себе зрелище.  Миновала четверть часа дороги, когда Иллуги понял, что заблудился. Сквозь стук собственного сердца и завывания ветра, в подкорку вполз тот самый звук.  Дикая охота. — Почему сейчас? — выпалил он сквозь зубы.  Идти одному слишком опасно, но вести этих тварей к Пирамиде — еще хуже. Поглощенный слепой яростью, он двинулся на звук.  Бой шел легко, пока одна из тварей не рванула сбоку, повалив его наземь, и мир опрокинулся, захлестнув болью в плече и звоном в ушах. Задыхаясь, командир перехватил выпавшее копье и, не целясь, ударил в сторону монстра; тварь завизжала, отлетев в сторону.  Иллуги поднялся на ноги, шатаясь, и холодный ужас схватил его за горло — монстр явно пострадал недостаточно. Конечно, он продолжил биться на топливе из страха и желания выжить, но все чаще рассекал копьем воздух, вместо цели. Вести бой в полу-темноте с вечно гуляющим туда-сюда фонарем — не лучшая затея.  «Снова сбежишь?» — спросил ехидный голос в голове, и командир глубокого вдохнул, ощутив запах сырой земли и медной крови.  Совсем как в тот день.  «Нет, только не сейчас, пожалуйста», — зажмурился он, чувствуя, как сбивается дыхание. Тело чертовски невовремя вспоминало то, что Иллуги годами носил в себе, и командир почувствовал, как падает.  Темнота перед глазами стала точно той же, что и в ущелье у скалы Кипумаки; вместо монстров бездны он видел искаженного болью командира Ольсона, и это ощущалось в разы больнее, чем рана на плече и зудящие царапины.  Ему чудились отблески синего света и лязг ударов, но перед глазами стояло белое от ужаса лицо Ивара, а на руках ощущалась его липкая горячая кровь. Грудь сдавило ледяными тисками, но Иллуги не мог насытиться кислородом и знал, что не успевает, что снова пытается сбежать, что вновь всех подвел.  Командир попытался подняться, чтобы схватить копье, но пальцы не слушались, скользя от чужой крови — Ольсона, Ивара, товарищей. Иллуги замер, парализованный виной и ужасом; его худший кошмар вновь повторяется. Возможно, в последний раз.  Где-то рядом снова возникла синяя вспышка вкупе с хрустом снега и криком тварей. Следовало встать на ноги и отыскать фонарь, но восстановить дыхание не получалось; казалось, что легкие отказываются продолжать работать.  И вдруг прямо напротив появилось чужое лицо — желто-синее пятно с двигающимися губами, слова которого едва удавалось расслышать.  — Дыши, Иллуги, дыши, — произнес низкий взволнованный голос, который невозможно было не узнать.  Флинс.  «Это по-настоящему? Я сплю? Я уже умер?» — вопросы мешались в голове, сменяясь кошмарами.  — Иллуги, ты меня слышишь? Дыши!  «Но я не могу!» — хотелось возразить, утопая в панике, и он почувствовал как тянется к горлу собственной рукой.  И тогда Флинс сделал нечто немыслимое, миновав еще одну точку невозврата.  Он резко, почти грубо, схватил товарища за лицо, сжав ледяными ладонями с обеих сторон, а после прижался к теплым губам напротив, буквально вдыхая в Иллуги воздух.  Командир закашлялся так, что мир вокруг треснул, а после начал собираться обратно. Холодный колючий воздух ворвался в пересохшее горло, моментально вызвав жажду.  Он взглянул на Флинса в смятении, чувствуя, как по щекам ползет румянец. Кирилл выглядел иначе — собранно, сконцентрировано и отчаянно, как будто только что выполнил крайне важную для отряда миссию.  «Надеюсь, он не начнет светить фонарем мне прямо в лицо»  — Ты цел, молодой господин? — спросил светоносец без тени улыбки.  — Все хорошо, — выдавил Иллуги. Губы все еще горели от леденящего прикосновения.  — Тогда пойдем, — отрезал Кирилл и протянул командиру руку, помогая подняться, — Я услышал приближение Дикой Охоты и покинул свой пост. Знал, что она идет в твою сторону.  Тусклый свет фонаря не давал разглядеть собеседника, но голос звучал несколько нервозно. Иллуги замер, представляя, сколько всего светоносец мог увидеть — его слезы и крики, нелепый бой с несчастным деревом и заведомо проигранную битву с тварями.  — Ты следил за мной?  — Нет, — Флинс коротко фыркнул, — Я лишь шел на звук, чтобы разобраться быстрее, чем Дикая Охота настигнет Пирамиду.  Это не отменяло главного — Кирилл стал свидетелем бессилия, паники и уязвимости своего командира. Мало того, пришлось еще и его вытаскивать. «Снова упал лицом в грязь» — До маяка ближе, чем до штаба, — констатировал Флинс, и Иллуги вмиг осознал, что даже не следил за дорогой. 

***

Маяк в ночи не казался Иллуги спасением; скорее продолжением сюрреалистичного кошмара. Он не грыз себя за то, что сбежал из Пирамиды, но сожалел о каждом последующем действии, и этот липкий противный стыд ощущался омерзительно.  — Снимай куртку, — скомандовал Флинс без предисловий. Только тогда Иллуги заметил, что правый рукав держится на добром слове, а вдоль бока тянется длинный неаккуратный разрез, пробитый когтем твари.  Командир стоял посреди комнаты, чувствуя себя потерянным ребенком. Влажная одежда прилипла к телу, плечо отдавало глухой болью при каждом движении, а царапины, пусть и запеклись, но продолжали о себе напоминать. Капли с волос стекали за воротник и по спине холодными дорожками.  «Что бы сказал отец?» — Сядь, — приказал Кирилл, указав на единственный стул.  Светоносец опустился на одно колено, взял окровавленные руки Иллуги в свои и начал промывать сбитые костяшки. Внутри смешалось все — от жгучей неловкости до благодарности вперемешку с надеждой.  — Не дергайся, — пробормотал Флинс, не поднимая глаз. Он сосредоточено стирал грязь и кровь, пока его собственные пальцы слегка подрагивали.  Молчание стало невыносимым. Иллуги не хотел здесь находиться и в то же время желал остаться навсегда. Хотелось разделиться на две части и закончить, наконец, эту нелепую войну с самим собой.  — Зачем? — не выдержал Иллуги, глядя на склоненную перед ним копну синих волос.  — Чтобы не занести инфекцию, — сухо ответил Флинс, продолжая обрабатывать ссадины.  — Я не об этом.  Мужчина встретился с ним уставшим взглядом, и Иллуги заметил, что спокойствие и равнодушие первых встреч исчезло с лица светоносца. Кирилл выглядел как человек, который вышел за границы собственного понимания.  — Ты задыхался, Иллуги, а я отыскал способ прервать твой приступ паники. Разве я мог бросить тебя там?  — И это сработало, — тихо выдохнул командир, не найдя других слов. — Сработало, — повторил Флинс, и его веки дрогнули.  — А если бы на моем месте был кто-то другой? — скорее отчаянно, чем смело спросил Иллуги.  Флинс опустил глаза, продолжая тереть уже чистые костяшки, а после застыл. Командир не видел лица товарища, что делало ситуацию еще более запутанной.  «Кто тянул меня за язык?»  — Будь это другой светоносец, я бы не стал… помогать ему подобным образом, — медленно ответил Флинс, не поворачиваясь, — Но только потому, что такая мысль попросту не пришла бы мне в голову.  — Ты… То есть… Спасибо, — ошеломлено выдавил Иллуги. — Я ведь так и не успел поблагодарить.  Страшно тянуло опуститься рядом, на пол, и впечататься прямиком в губы — холодные, бледные, которые еще час назад касались его собственных. Если бы он только умел целоваться…. «Нет. Я в любом случае не имею на это право» Еще сильнее хотелось забраться в чужую голову и обнаружить причину дрожи в таких уверенных крепких руках; узнать, что шанс на самом деле есть.  Вместо этого Иллуги наблюдал, как Кирилл поднимается на ноги, направляясь в угол комнаты. Мужчина налил стакан воды и, вернувшись, протянул его гостю. Их пальцы снова соприкоснулись, усугубляя напряжение. — Завтра я отправляюсь в Нашгород, — неожиданно объявил Флинс. — Требуется моя помощь по серьезному вопросу, так что отказать я не мог. Он стоял у стола, опираясь о его край, и смотрел куда-то в сторону темного окна. Иллуги поспешно сделал большой глоток воды, в попытках придумать не компрометирующий его ответ.  «Но кто его попросил? Точно ведь не Никита, я в курсе всего, что связано с Пирамидой» «Он встретил кого-то?» — Это опасно? — спросил Иллуги, вместо десятка роящихся в голове вопросов.  — Можно и так сказать, — выдохнул светоносец, повернувшись.  — Я слышал, что над Нод-Краем нависла беда, причем такая, что людям приходится эвакуироваться в другие земли, — напряжено произнес Иллуги, отставляя стакан, — Ты, как я уже понял, эвакуироваться не собираешься.  Флинс улыбнулся краем губ и отвернулся к окну. Не шло ни снега, ни дождя, а темное небо заполонили тысячи звезд.  — На мне лежит проклятье, которое, скорее всего, начнет действовать, как только я покину Нод-Край, — сказал он тихо, — Так что уйти не получится. Я должен действовать. Иллуги почувствовал, как в груди разливается что-то тяжелое и вязкое. Оно не напоминало жалость (Флинс ее вообще не вызывал), скорее острое негодование. — За что тебя прокляли? — возмутился он. — Кто это сделал?  — Некоторые люди готовы растоптать других для воплощения своей идеи, — ответил светоносец. — И это старая история, так что те, кто ее начал, уже мертвы.  — Я ужасно зол, — командир сжал кулаки, и плечо снова укололо болью, — Ты так спокойно об этом говоришь.  — Стакан воды? — усмехнулся Флинс. — Поможет унять злость.  — Такое ощущение, будто тебе вообще плевать, как я буду себя чувствовать!  — выпалил Иллуги. — Пообещай мне, что вернешься живым, хорошо?  — Конечно, молодой господин. Ради тебя.  Флинс смотрел прямо в глаза, и в его взгляде читалось нечто теплое, трогательное, совсем на него не похожее. Тогда командир осознал, что пути назад нет; невозможно просто забыть человека, который смотрит так открыто и честно, что хочется тут же рвануть вслед, куда бы не пришлось отправиться.  — Когда возвратишься в Пирамиду, передай от меня привет сослуживцам и напомни, что безопасность превыше всего. Особенно Пайвио, — мягко продолжил Кирилл.  Иллуги невольно дернул уголком губ; попытка пошутить показалась ему чертовски нелепой и вместе с тем очаровательной.  — Я скажу ей, — ответил командир, — И всем остальным. Когда вернешься, загляни в Пирамиду.  — По работе?  — Конечно, — неуверенно кивнул Иллуги.  — А мне кажется, ты просто уверен, что по мне соскучишься.  Командир почувствовал, как румянец ползет по щекам. Конечно, Флинс прав, но мог бы и не озвучивать.  — Приезжай в штаб, а потом мы снова поедем на твой маяк, — смущенно ответил он. — Второй стул захватим, я же обещал.  Когда небо начало светлеть, поглощая свет и крошечные звезды, Иллуги поднялся и тут же поморщился — вновь заныли ссадины и ушибы. Надевая испорченную куртку, он молился, чтобы Анна сумела ее заштопать.  — Я провожу тебя до тропы, — сообщил Кирилл.  Они вышли на улицу вдвоем, держась ближе, чем обыкновенные товарищи. Когда морозный воздух обжег легкие, Иллуги снова вернулся к мыслям о том, что произошло ночью.  Прислушиваясь к бесшумным шагам по мокрой земле, он вспоминал только один, слишком личный момент. Если уехать сейчас, так ничего и не сказав, эта немая сцена начнет сниться каждую ночь, постепенно изматывая. Иллуги замер, взглянув на светоносца. Тот тоже остановился с немым вопросом в глазах. Они добрались до тропы. «Сейчас или никогда»  — То, как ты помог мне ночью, — начал командир, — Мне понравилось. То есть… Я пойду. Он не дал Флинсу ответить. Запаниковав, командир быстро развернулся и ускорил шаг практически до бега.  Сердце колотилось как бешеное, на лбу выступил холодный пот, кровь стучала в висках; на губах все еще горело спасшее его жизнь прикосновение.  Он не оборачивался. 

***

— Ты слишком часто вызываешься дежурить, — произнес Никита с подозрением.  Они снова разбирали документы, сидя за пыльным деревянным столом. Разговор не клеился. За окном без конца носились ратники, лязгало снаряжение, раздавались команды. Старшина отдал приказ по пересчету имеющегося снаряжения, так что день предстоял не легкий.  — Люди твоей должности так-то не обязаны сторожить Пирамиду, — продолжил Никита, не поднимая головы, — Тем более, ты почти не спишь.  Что Иллуги мог на это сказать? Признаться, что отсчитывал дни с отъезда Флинса? Поведать как ждет, что кто-то постучит в дверь и всучит в руки хотя бы письмо? Отец тут же все поймет, если еще не догадался.  — Дежурства помогают сосредоточиться, — тихо ответил он, отложив перо, — Меньше отвлекающих мыслей.  Никита хмыкнул, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Во взгляде читалась смесь отеческой усталости и чутья старого военного. — Ага, и давно у тебя эти отвлекающие мысли? Дай угадаю, уже месяц как.  За окном прокричал сержант, перекрывая общий шум. Иллуги решил, что нашел неплохую отговорку для побега от темы, но стоило открыть рот, как Никита продолжил.  — Помню был у нас парень, Антоном звали. Тоже молодой, толковый, подавал большие надежды, но постоянно в ночные патрули просился. Я все никак понять не мог, для чего.  — Узнал?  — С девушкой встречался, пока товарищи прикрывали. Я тогда долго смеялся, — улыбнулся старшина, — Ну и наказал каждого, понятное дело.  — Очень поучительно, пап, но я сказал правду, — выдохнул Иллуги, сжав перо.  — Или только половину правды.  Костяшки уже зажили, оставив только едва заметные розовые шрамы. Вспомнив, как их касались чужие пальцы, Иллуги вздрогнул.  — Я не знаю, что мне делать! — сорвалось с губ.  Никита не стал переспрашивать о ком речь, просто кивнул и потер переносицу.  — Ну а что тут знать? Просто жди и всё, а еще прекращай смотреть на дверь каждые пять минут, это нервирует.  Иллуги ущипнул себя за запястье, надеясь, что всего лишь случайно уснул и оказался в очередном кошмаре. Отец не мог ничего знать, разве что…  Сразу после поездки на маяк на стол упал отчет о ликвидации очага Дикой Охоты, где естественно упоминался спасший его светоносец (спасибо, что без подробностей). А еще Иллуги не мог обойтись без явно подозрительных вопросов о странных делах в Нашгороде.  Вот и результат. — Ты не пугайся так, знаю я, что вы сдружились, — усмехнулся старшина, — Или это снова не Флинс виноват?   Рот открылся в полной готовности возразить, но слов не нашлось. Отец прав, дальнейшие препирательства и ложь только его позабавят.  — Он сказал, что вернется, — тихо произнес Иллуги, мысленно добавив «ради меня».  — Раз уж он туда поперся, причина действительно серьезная, — покачал головой Никита, — Но сил справиться точно хватит, ты понятия не имеешь, из какого дерьма этот Флинс выбирался и при этом умудрялся оставаться сухим.  Иллуги сжал край стола до побелевших пальцев. Вновь накатил страх, который раньше успешно получалось душить работой, бессонницей и бесконечными дежурствами.  «И как в меня помещается столько тревоги?» — Знаешь, я ведь не сразу решил оставить тебя в Пирамиде. Ты слишком мелким был, а детям тут точно не место, — прервал тишину старшина. —  Смотрел на всех волком, как будто вот-вот и покусаешь, даже я побаивался, что дел наворотишь.  — Почему передумал? — спросил Иллуги, опустив глаза.  — Увидел, как ты пытаешься накормить заблудшего барана своим пайком. Он потом полдня за тобой хвостом ходил… Ничего смешнее в жизни не видел, — ответил Никита с улыбкой. — Понял я, какой ты человек. Таких нельзя в Нашгород отправлять, заставят людей дурить огромными жалостливыми глазами, а те посмотрят и куда угодно пойдут.  Иллуги хрипло рассмеялся, наверное, впервые за последние недели. Внутри смешалось тепло и бесконечная благодарность.  — Не знаю, что у вас там с Флинсом, — он поднял руку, останавливая готовые сорваться возражения, — И не очень-то хочу знать. Он увидел то же, что и я, раз дал такое обещание. Судя по моему опыту, слово он сдержит.  — Спасибо, пап, — тихо ответил Иллуги.  — Не за что, — буркнул Никита, снова утыкаясь в рапорты, — А теперь иди проверь, как там продвигается дело снаружи, а то мешаешь тут своими сопливыми историями про баранов. 

***

— Еще немного и я сам поеду в этот гребаный Нашгород, — тихо выдохнул Иллуги в промозглую темноту.  Он сидел на мокрой земле, прислонившись к холодному камню ограды и сжимая в руках почти разряженный фонарь. Ветер трепал слегка влажные волосы, легкие наполнялись запахом после дождя. Уже стемнело, поэтому товарищи давно разошлись по комнатам, но командир вновь остался среди немногочисленной стражи, раскиданной по периметру.  — Ждали меня, молодой господин? — раздалось где-то рядом. Невозможно не узнать этот голос.  Иллуги удивленно обернулся и почти бросился в сторону товарища, но вовремя себя одернул. «Не кинусь же в объятия, как жены ратников» — Вернулся, — сказал он со смущенной улыбкой и тут же уставился в сапоги.  Внутри, кажется, взорвалась сверхновая. Тело наполнилось неконтролируемой нежностью, вперемешку с волнением, страхом и желанием.  — Как там стулья? — напомнил Кирилл, улыбнувшись кончиком губ.  — Они… внутри, — неловко сообщил Иллуги, запрещая себе смотреть на светоносца.  У Кирилла явно были другие планы — он медленно, давая время отстраниться и сделать вид, что ничего не происходит, поднял руку и аккуратно взял Иллуги за подбородок. Ледяные пальцы коснулись пылающей от смущения кожи, заставляя встретиться взглядом. Командир тут же представил, как взволнованно и жалко выглядит со стороны, но не мог сдвинуться с места.  — Спасибо, что ждал меня, — произнес Флинс, все еще держа в руках чужое лицо.  Теплая волна, сладкая и тревожная, накрыла Иллуги с головой, отозвавшись легкой дрожью в кончиках пальцев. Тактильный голод поглощал, хотелось протянуть руку и хотя бы коснуться, чтобы почувствовать, насколько реально то, чего он так долго ждал.  Флинс как всегда светил полуулыбкой-полуухмылкой, но на этот раз смотрел иначе — открыто, искренне, без привычного озорного прищура. Может, тоже скучал?   — Я думал… — начал командир и осекся, — Мне казалось, что ты уже не вернешься. — Я же обещал.  — Иногда обещания нарушают.  — Но не эти.  Иллуги пытался взять себя в руки, собрать рассыпающееся самообладание по кусочкам, но поздно метаться — все барьеры рухнули, стоило чужим пальцам коснуться его лица.  Что ж, по крайней мере, у него появился шанс, который он и не думал получить. Иллуги медленно поднял свою руку и накрыл чужую, по-прежнему лежащую на его щеке.  — Я ждал тут каждый день, почти не спал. Не знаю, что со мной происходит, — произнес он, уже не пытаясь совладать с эмоциями.   — А я знаю, — усмехнулся Флинс.  Затем он наклонился ниже; так, что Иллуги четко разглядел его черты в синем отсвете фонаря.  — Иллуги, — сказал он тихо, словно пробуя имя на вкус.  А после приблизился еще сильнее, касаясь его губ. На этот раз не было ни паники, ни отчаяния, ни привкуса крови. Командиру показалось, что вокруг нет вообще ничего — ни Пирамиды, ни мокрых деревьев, ни темного неба, — только Кирилл и его пылающий взгляд. Иллуги закрыл глаза.   Придвинувшись ближе, он попробовал поцеловать в ответ, все еще не представляя, как делать это правильно. Флинс судорожно выдохнул в его губы, будто все это время тоже забывал дышать. Пальцы скользнули с подбородка на затылок, зарываясь в спутанные волосы.  Кирилл коснулся не так, как в прошлый раз, а с жаждой, которую невозможно спутать с чем-то другим; словно хотел утянуть хотя бы немного тепла.   — Ты плачешь, — прошептал Флинс, отстранившись.  — Нет, — соврал Иллуги, не открывая глаз.  Большой палец светоносца осторожно коснулся щеки, стирая влажную дорожку. Иллуги уже не старался унять дрожь; руки сами обхватили напряженные плечи напротив, притягивая ближе, буквально вжимаясь.  Кирилл обнял его в ответ, уперевшись головой в макушку. Они сидели на мокрой траве под полным звезд ночным небом. Где-то на периметре громко кашлянул рядовой и послышался хлопок двери.  «Хорошо, что нас никто не видел»  — Флинс, — позвал командир, — Я как-то не верю в то, что это по-настоящему.  — А я не верю, что ты всё-таки найдешь время на доставку второго стула, — улыбнулся Кирилл, — И все же, я должен тебе кое-что сказать.  Иллуги замер. Он медленно высвободился, садясь ровнее, и столкнулся с серьезным взглядом напротив. «Только не говори, что это ошибка»  — Я не человек и никогда им не был, — продолжил Флинс. — Поэтому избегал всего, что связано с людьми, пока… Пока не появился один молодой господин.  Пазл наконец сложился. Все странности, включая проклятие, вмиг обрели смысл, однако совсем не пугали; Иллуги вздохнул с облегчением.  — Я подозревал, — спокойно ответил он без тени страха, — И мне вообще все равно.  Командир поднялся, отряхивая куртку. Его затопило решимостью, граничащей с безумием.  — Знаешь, сколько времени я это обдумывал? Ты разносишь тварей быстрее всех в моем отряде, рассказываешь жутко древние истории и никого к себе не подпускаешь. Сложить дважды два не так уж и сложно.  — Это столь очевидно лишь для тебя, молодой господин, — ответил Флинс, поднимаясь с земли, — И не отменяет сказанного.  — Да будь ты хоть трехсотлетним призраком с кладбища! — не выдержал Иллуги, — Мне важно только то, что ты вернулся.  Флинс замолчал, и на его лице впервые проступило ошеломление. В этот миг командир осознал, как они на самом деле похожи — оба пленены чувством долга и избегают близости. Оба не справились.  — Тебе придется остаться до утра, если все еще хочешь стул, — легко произнес Иллуги, — А то перебудим пол Пирамиды.  Светоносец несколько заторможено кивнул и подошел ближе, подав руку. Командир уверенно протянул свою и на рукав заштопанной куртки упала капля дождя.  — Ну уж нет, — усмехнулся Флинс, — Мы вернемся в Пирамиду утром.