espuma azul

Я лежу в синей пене. Я лежу без воды в синей пене. Пе-но-чке. Я хорошо знаю эту ванну, так же хорошо, как помню, как делала свои первые надрезы-порезы. Перерезы. Тогда я лежала в воде и без пены. Пе-но-чки. Крови тоже почти не было. Пара малюсеньких капель. Ка-пе-лек. Сейчас я лежу в космическом пространстве и вся кровь внутри меня. Кот Шредингера наводит воспоминания о «Груди Шредингера». Мои левые ребра выпирают сильнее, чем правые. Я лежу голая и пустая, и мои колени в синяках, особенно левое. Космос кричит внутри меня и пытается выбраться наружу, чтобы встретиться с синим морем. Я его не пускаю, не выпускаю. Можно что-то останется со мной на всегда? Никто не будет сильно и грубо пускать-искать мой космос изнутри, все хотят его резко и правильно снаружи. Мои розовые бомбочки для ванны и голубой жемчуг делают сине-грязной всю пену. Мне скоро двадцать, скоро надо вставать и идти писать, скоро надо снова надевать голубую одежду и молча сидеть в своей комнате без света. Или просто спать. Не смыв до конца синюю пену, потому что лень.