21 развилка

***

Несмотря на то, что Антон был уже взрослым, чувство тревоги овладевало им всё сильнее. Особенно мучительно было ожидание: каждый звук за стеной казался предвестником беды. Вдруг раздался звонок в дверь. Сердце замерло. Неужели мама с папой вернулись? Он с трудом встал, подошёл к двери и открыл её. — Друзья? — с удивлением спросил Антон. — И тебе доброй ночи, Тох, — ответил Рома, улыбаясь. — Впустишь? Антон отступил в сторону, впуская друзей: — А, да, конечно. Проходите. Только тихо, у меня сестра болеет. Бяша, стоя за Ромой, закрыл за собой дверь и снял капюшон. Лицо, которое до этого времени было скрыто, наконец стало видно. — Что-то случилось? Уже поздно, родители не будут ругаться? — напряжённо спросил Антон. — Да куда им, на… — закатав глаза, начал Бяша. — Я зацепку нашёл! — Зацепку? — удивлённо переспросил Антон. — Когда вы, голубки, кинули меня и пошли гулять по лесу под луной и звёздным небом… — Бяша начал рассказывать, подражая лирическим интонациям. — Хватит лирики, Есенин, — перебил его Рома, слегка раздражённо. — Так вот… нашёл кошелёк Кати! Вот, на! — Бяша достал из кармана розовый кошелёк с клубничным принтом на молнии, сияющий в свете лампы. — После того как Тихонов нас домой послал, Бяша звонил уже раз десятый. Говорил, что теперь будет сам вести дело, — продолжил Рома, на его лице не было той радости, что светилась у Бяши. — Ну и я рассказал ему, куда мы ходили и зачем. — Так вы пришли мне показать? — осторожно спросил Антон. — Ну типа… Бяша очень хотел вместе расследовать и искать маньяка, — с лёгкой улыбкой ответил Рома. — Мы будем как Шерлок Холмс, на! — радостно закричал Бяша. — Да тише ты! Я же просил… — сквозь зубы резко ответил Антон. — Ой… сорянчик, братан, на… — уже шепотом промямлил Бяша. — Мы хотели днём прийти, но была метель, пришли как утихло чутка, — оправдывался Рома.— А твои предки дома? — Нет, — ответил Антон. — Поехали за лекарствами. Их уже давно нет. — Неужели это новая пропажа, на… — начал повышать голос Бяша, но тут же спохватился и замолчал. — Не неси чушь. Может, из-за метели дольше едут, — нервно сказал Антон. — Ладно, не стойте тут, проходите. Рома снял шапку и, глядя вокруг, спросил непринуждённо: — Тоха, а у тебя камин что ли дома? — Нет, а что? Его лицо резко поменялось, и он учуял запах дыма. — А что за запах дыма? Мне же не чудится, — сказал он, настороженно оглядываясь. — Да ты куришь, как дышишь, уже не отличаешь воздух от дыма, на, — хихикнул Бяша, сам при этом курил не меньше — Нет же. Я чувствую запах, — настоял Рома. Антон слушал разговор и одновременно направился в гостиную, чтобы друзья присели. Но когда он открыл дверь, густой дым устремился в коридор. — Мать твою! — испугался Рома, видя дым. Антон машинально закрыл глаза из-за жжения и начал кашлять и не смог закурить дверь. Рома все еще держа шапку в руках приложил её к носу и подбежал к Антону. Тут же закрыл дверь и начал его уводить на улицу, но Антон отдернулся и отбежал от него. — Ты чего?! — крикнул Рома — Ты сгореть вздумал? Ты видел дым? Тебе потушить не получится, надо выйти хотя бы. — Наверху моя сестра! — дым вызывал слезы или это Антон плакал. — Я за ней. Антон прикрыл нос локтем и побежал вверх по лестнице. Бяша и Рома переглянулись, не зная, что делать — Что вообще происходит?! Почему дом горит? — растерянно спросил Бяша, натянув капюшон, как будто это был щит от всех проблем и угроз. — Да не знаю! Как только мы с Тохой видимся, всегда что-то происходит, — Рома открыл входную дверь немного оглянулся. Посмотрел на шкаф с куртками. — Возьми что-то, чтобы они на улице не завернули, я сейчас. Рома взял немного снега с порога и положил в свою шапку, чтобы фильтре стал лучше. И побежал на второй этаж. — Ты куда? — спросил Бяша, всё ещё в недоумении. — Спасать Петровых, а то что-то они долго, идут на улицу! — коротко ответил Рома, но Бяша уже не услышал его последние слов. Поднявшись по лестнице Рома увидил Антона, который взял Олю на руки вместо с одеялом. Тяжело дышащий, он выглядел истощённым, но решимость в глазах была непреклонной. Ромка подбежал и вручил ему шапку с уже растаявшим снегом под нос и протянул руку, чтобы взять Олю. Почему-то Антону хотелось довериться ему и он послушно взял шапку, а Рома аккуратно Олю. — Иди впереди, я за тобой, — коротко сказал Рома. Дыма становилось всё больше, огонь распространялся быстро, что даже не было видно Бяшы в дверном проёме. Тот же стоял с курткой в руках и очень растерянным лицом — Ты чего тут стоишь?! Я же сказал — выходи на улицу! — агрессивно крикнул Рома, и Оля вздрогнула, не открывая глаз. — Да не говорил ты такого, на! — язвительно ответил Бяша. — Вы ещё подеритесь! Нашли место для соры, — перебил их Антон, пытаясь сохранить порядок. — Да я вообще мужика тут увидел, — пробормотал Бяша, уже не в силах сосредоточиться. — По дороге расскажешь! Давайте, двигайтесь, — не слушая Бяшу, Рома начал толкать их Олей на руках. Бяша кинул куртку, которую держал в руках до сих пор, Антону и они побежали к воротам. Бяша много раз оглядался когда бежал, скорее всего искал того мужчину про которого он не успел рассказать. Антон накинул куртку и даже не застегнул её, и две шапки все еще были у него в руках. Выйдя из двора Рома начал — Если через лес пойти, можно быстрее добраться до милиции. Идём? — предложил Рома. Они немного замедлили шаг, так как утраты все равно будут, все это прекрасно понимают. — Да… да наверно идем… — Антон начал надевать на Олю свою шапку. Хоть она и была замотала в одеяло как маленький ребенок, Антону хотелось её согреть еще сильнее. — В твоей шапке она ещё больше на тебя похожа, на, — попытался разрядить обстановку Бяша. — Вот, — протянул мокрую шапку Ромы Антон. — Нет, держи её у себя. Не хочу простудиться, она же мокрая, потом отдашь, — спокойно сказал Рома, словно вокруг ничего и не происходило. Как будто и дом не сгорел и он не держит больную Олю на руках. Как будто просто упал в сугроб и не хочет простудиться, потому что мама нарушает. — Так вот пацаны, на — обозвался Бяша — Там мужик был, он достал из сумки переносной телефон или это была рация, на, очень крутая штука кароче, — Бяша продолжил иногда делая передышки так как запыхался бежать — У него еще была штука такая над губой, не помню как называется, на. — Шрам? — спросил Рома. — Ты думаешь я тупой, на? Я бы так и сказал если это был бы шрам, на. Антон замер. Неужели тот самый мужчина с заячьей губой, которого он часто встречал возле школы и по дороге домой? — Заячья губа? — не уверено спросил Антон. — Точняк, на! — почти радостно ответил Бяша — Я как увидел его, сразу спрятался. Не очень то мне верилось, что он звонит пожарным или в милицию, на. — А ты слышал что он говорил? Хоть что-то? — умоляюще спросил Антон. — Извини Тошик, огонь трещал и ветер гудел, я ничего толком не услышал, на. Что-то там было: «Казначея нету», на, «только дети» — морща лицо ответил Бяша, как будто стараясь пережить этот момент еще раз, чтобы вспомнить все. Ужасный день! Ужасный. У этом доме же были дорогие карандаши, которые ему подарили еще давно. Сейчас они не могут такого позволить. И все альбомы с рисунками, и Олины игрушки с кассетами, и… — Ха… у меня же все улики сгорели… все что я собирал. Теперь нету доказательств. — Что сгорело? — спросила сонная Оля — Тоша? Где я… а кто этот мальчик? — спросила Оля смотря на Рому, который нёс ее на руках — А… Оля, как ты себя чувствуешь? Не замерла? Эти мальчики хорошие, не бойся, — стараясь успокоиться сестру сказал Антон. — А как вас зовут? — едва слышно спросила Оля — Меня Ромой зовут, а этого в капюшоне Бяша кличут, — так по детски ответил Рома. — Приятно познакомиться! Кхм-кхм! — кашлянула Оля. — Все хорошо? — обеспокоено спросил Антон. — Да… а почему мы в лесу? — с детской наивностью спросила та. — А, просто ваш дом, — Антон положил свою руку на рот Бяше, как бы заставляя заткнутся. — А мы… к нам… — Антон замялся, пытаясь придумать другую версию для сестры — Мы убегаем от монстров, от плохих зверей. — Те которые страшные под маской? — спросила Оля, приживаясь к Роме, как будто она так станет сильнее — Да! Сейчас придём в милицию, и всё будет хорошо. Нас там защитят, — не веря в собственные слова, сказал Антон. — Ей что, кошмары снятся, на? Какие монстры, эу? — убрав руку с лица сказал Бяша. — Это не кошмары! Они настоящие! Они притворялись хорошими, но… но они очень страшные! — Оля пытаясь подобрать подходящие слова. — Всё, харе уже. И так ситуация не из лучших, — Рома успокаивал то ли Олю, то ли Бяшу. Антон вздохнул и на мгновение остановился. Тревога давила изнутри, липкая и тяжёлая, как сырой туман. Казалось, она поселилась где-то под рёбрами и с каждым шагом становилась только сильнее. Вокруг стояла тишина — не та спокойная, к которой привыкают, а настороженная, звенящая. Слышался лишь хруст снега под ногами, редкий стрёкот сверчков и тихое, почти стыдливое шмыганье Оли. Этот звук резал слух сильнее любого крика. Он напоминал, что страх здесь не абстрактный, не выдуманный — он живой, рядом, между ними. Никто не говорил. Не потому что нечего было сказать, а потому что любые слова казались лишними. Все и так понимали: хуже быть уже не может. Любая фраза прозвучала бы фальшиво, как попытка обмануть самих себя. Они шли вперёд, цепляясь за этот путь как за последнюю тонкую нить, и каждый думал о своём. — Вот те на!! — Вскрикнул Бяша. — Что случилось? — спросил Антон. — Я, кажись, Катькин кошелёк потерял, на… — на одном дыхании сказал Бяша. — Я руки в карман, а его нету, на! — Бл.. Блин, фиаско! Теперь точно не найти нам маньяка! — кривляясь и закатывая глаза сказал Рома — Нашел о чем ныть. — Не понимаешь ты ничего, на! — Бяша тоже начал шмыгать носом, но не от насморка. Участок уже хорошо виднелся. Возле здания стояли несколько машин: пара обычных, служебный УАЗик и… папина машина. Антон резко остановился. Что он тут делает? В груди неприятно сжалось. Неужели что-то случилось?.. Бяша первым дёрнул дверь и распахнул её настежь. Он пропустил вперёд Рому — тот нёс Олю на руках — и, чуть подпрыгивая от холода и напряжения, зашёл следом. Антон вошёл последним. Внутри оказалось пусто, но как-то слишком громко. Эхо шагов, скрип половиц, далёкий гул. Из кабинета лейтенанта доносился голос — резкий, сердитый. Слова сливались, разобрать разговор было невозможно, но интонация не обещала ничего хорошего. Антон нерешительно подошёл к двери, собираясь постучать. Перед этим он обернулся. Рома уже сидел на скамейке у доски с фотографиями подозреваемых и пропавших. Оля уснула ещё по дороге и теперь тихо сопела у него на руках, уткнувшись носом в куртку. Бяша стоял чуть поодаль и рассматривал ту самую доску, рассеянно водя носком ботинка по полу, рисуя неровный круг. Антон глубоко вдохнул. Постучал. И, не дожидаясь ответа, осторожно открыл дверь. — Извините, но мне срочно… — неуверенно сказал Антон. Из комнаты на него смотрели двое: лейтенант и… папа. Антон на секунду растерялся. А где мама? Сердце неприятно ёкнуло. Что вообще происходит? — Антон! — резко выкрикнул папа. Он вскочил со стула и быстрым шагом подошёл к сыну. Не раздумывая, опустился на одно колено и крепко обнял его. Антон вздрогнул — это было так непривычно. Папа всегда держался строго, отстранённо, будто между ними существовала невидимая стена. — Ты что тут делаешь? — быстро заговорил он, отстраняясь и внимательно осматривая Антона. — Где Оля? — Пап… — Антон запнулся. — А ты что тут делаешь? Ты же говорил, что поедешь за доктором… — почти теми же словами, с тем же беспокойством, спросил он. Папа на мгновение отвёл взгляд, будто подбирая ответ. Лейтенант кашлянул и поднялся со своего места. — Давай ты первый на вопрос ответишь, — сердито продолжил отец. Антон сглотнул. — Я сидел дома и ждал вас с мамой. Уже стемнело… потом ко мне пришли друзья, — он обернулся туда, где на скамейке сидели ребята. — И вдруг Рома почувствовал запах дыма. Я открыл дверь в гостиной — оттуда уже валил дым. Я побежал за Олей, ребята помогали… Мы вчетвером выбежали и пошли сюда. Антон выдохнул и добавил тише: — Наш дом кто-то поджёг. Борис медленно выпрямился. Его лицо словно окаменело. Он развернулся к лейтенанту. — Слышите? — спокойно, почти холодно сказал он. — Они не только мою жену забрали, ещё и дом подожгли. Это он. Заячья губа. Я уверен. Эта спокойствие пугало больше крика. — А ещё… — Антон поспешно вставил: — Бяша видел мужчину с заячьей губой. Он говорил по телефону с кем-то. Лейтенант недовольно поджал губы, будто всё это ему уже надоело. — Ладно, — сухо сказал он. — Тогда я еду к вам домой. Если подозреваемый ещё не успел скрыться. Он произнёс это таким тоном, будто его не просили, а заставляли заняться делом уже второй час. Лейтенант резко вышел из кабинета, даже не взглянув на детей. Через несколько секунд с улицы донёсся рёв заведённого мотора — машина уехала. Борис вышел следом, чуть позже. Он подошёл к ребятам и остановился перед Ромой. Оля всё ещё спала у него на руках, тихо сопела, прижавшись щекой к куртке. Борис осторожно протянул руки. Рома без слов передал ему Олю. — Спасибо, — коротко сказал отец и направился к выходу. Антон упрямо пошёл за ним. На улице Борис открыл заднюю дверь машины и аккуратно уложил Олю на сиденье, поправив ей шапку и волосы. Девочка даже не проснулась. — Эти люди… они забрали маму…? — прошептал Антон, надеясь, что ему показалось. Но нет. Маму действительно забрали. — Антон… Ты уже взрослый, и… — папа вздохнул тяжело. — Садись в машину. Уезжаем из поселка. — Что?! Почему? — выкрикнул Антон, не веря своим ушам. — Антон! Ты же видишь, что происходит! Лучше сейчас уехать… — А как же мама? — Антон… её забрали и… — папа не успел договорить. Но Антон уже понимал сам. То, чего он так боялся. Они убили маму. Он не мог пошевелиться. Всё, что у него было, исчезло за мгновение. Как тяжело будет папе, как будет Оле… Папа обнял Антона за плечи, похлопал по спине и мягко повел к задней двери машины. Аккуратно посадил его на сиденье, приподнял голову Оли и уложил её на колени Антона. Папа завел мотор, и они уехали. Куда? Сколько ехали? Антон не знал. Он не мог обернуться к друзьям, которые остались в отделении. Удалось ли Лейтенанту поймать бандита? Антон никогда не узнает. Даже если папа будет знать, он не скажет. А звери… всё же были страшным кошмаром из-за таблеток? Да плевать. Эти таблетки уже сгорели. Через некоторое время он вспомнил о шапке, которую не отдал Роме. Она всё ещё лежала у него в кармане. Единственное, что осталось от того злополучного дня — поселка, друзей…

***