Can't Turn Back the Years

Could've given you everything that you need

But I cannot turn back the years

— Ты что, серьёзно не был на выпускном балу? Юнхо оторвался от горячо любимой «Зельды» и окинул Ёсана удивлённым взглядом. Тот даже толком не помнил, в какой момент разговор зашёл о школьных буднях. Впрочем, этого стоило ожидать: они могли часами болтать о всякой всячине, теряя нить, перескакивая с темы на тему, доводя всё до абсурда, никому кроме них непонятного. Наверное, потому Ёсан и влюбился в Юнхо. С ним не нужно было притворяться, умничать, строить из себя невесть кого в надежде понравиться. Юнхо был соткан из противоречий. Всякий раз, когда Ёсан думал о нём, то вспоминал одеяло, найденное когда-то в детстве на чердаке. Оно состояло из десятка непохожих друг на друга лоскутков, абсолютно не сочетающихся между собой, но образующих любопытнейший узор. Также и Юнхо. Ни одно из его увлечений, казалось, не вязалось с другими, но каждое так органично подходило ему, что невозможно было представить его вне их. — Земля вызывает Ёсана, — Юнхо отложил джойстик, перевалился через кипу комиксов, оставшихся недочитанными, и, устроившись рядом, нежно огладил бедро. — Спишь? Ёсан встрепенулся, открыл глаза и осоловело взглянул на Юнхо. Саундтрек «Зельды», методичные щелчки кнопок и бессознательная болтовня оказывали на него усыпляющее действие. — Не-а. Юнхо приподнял край футболки Ёсана и нашёл губами одну из родинок на животе. Ёсан запустил ладонь Юнхо в волосы, чтобы зачесать отросшую чёлку, но непослушные пряди всё равно полезли в глаза. — Так что? — Что «что»? — Выпускной бал. Неужели у вас его не было? Юнхо опустил голову Ёсану на живот. Размеренное дыхание приятно грело кожу. — Был конечно, — Ёсан принялся выводить спирали на спине Юнхо. — Просто я на него не ходил. — Почему? — Как-то… не особо хотелось. Мы тогда пару месяцев как переехали в Филлипс, я почти никого не знал. Сам понимаешь, с азиатами в маленьких городах мало кто хотел заводить знакомство. Юнхо поднял голову на Ёсана, и в его глазах можно было увидеть странную смесь сожаления и ностальгии. — А как же пафосные наряды, ради которых девчонки садились на диету ещё зимой? Блестящий лимузин, арендованный за бешеные деньги? Актовый зал, украшенный дешёвыми шарами и дождиком? Приторный пунш, в который твои одноклассники подмешали водку, пока учителя не видели? В конце концов, выпускной танец с девчонкой, в которую ты, казалось, был влюблён до того как наконец смог принять себя? Ёсан хмыкнул. Конечно, в какой-то степени он жалел об потерянных возможностях. Всё же выпускной бал был неотъемлемой частью американского культурного кода. Сколько фильмов и книг воспевали это празднество, по значению сравнимое с обрядом инициации. Родители (да и сам Ёсан, пожалуй) хотели, чтобы он как можно скорее интегрировался в новое общество, но один из ключевых моментов был упущен. Теперь оставалось лишь слушать воодушевлённые истории, подобные той, что рассказал Юнхо, и молча кусать локти. — Мне на это всё равно, — философски заключил Ёсан, прикрыв глаза и откинувшись на подушку. Возможно, он просто устал после напряжённой сессионной недели, возможно, хотел убежать от пристального взгляда Юнхо, который, похоже, совсем не поверил в эту маленькую ложь. Надо отдать Юнхо должное, он не стал обличать Ёсана, лишь вновь опустил голову на живот, обвил талию руками и будто между делом спросил: — Когда ты возвращаешься домой? Ёсан был благодарен за то, что Юнхо первым перевёл тему, пусть даже речь зашла о грядущем расставании. Он должен был уехать в Филлипс на летние каникулы: отцу требовалась посильная помощь в магазине, а мать попросту скучала, хоть и тщетно пыталась это скрыть. — Через пару дней. Юнхо что-то неразборчиво пробурчал, отчего по коже прошла волна вибраций. Ёсан хихикнул от щекотки. — Что ты там говоришь? — Можно я приеду навестить тебя? Ёсан поджал губы. Не то чтобы он не хотел, чтобы Юнхо приезжал, скорее, даже наоборот, глубоко в душе мечтал об этом, но перспектива неловкого разговора с родителями, замалчиваний и притворства претила ему. — Я был бы рад, — тем не менее ответил он и не смог сдержать улыбки, когда Юнхо потянул его на себя и затянул в уютные объятия.

***

Филлипс встретил дождливой серостью и непривычной теперь леностью. За несколько месяцев в кипящем жизнью мегаполисе, в никогда не спавшей общаге Ёсан, похоже, успел отвыкнуть от провинциального ритма. Машины двигались по узким улицам нарочито медленно, люди общались неестественно, как актёры немого кино, и их проблемы казались до того банальными, что хотелось поскорее выкинуть их из головы. Ёсану не нравилось думать, что он зазнался, но, видимо, учёба в университете и знакомство с Юнхо что-то перевернули в его мировоззрении. Это заметили и родители, пусть напрямую ни о чём спрашивать не стали, лишь как-то поинтересовались, счастлив ли он, и, получив в ответ уверенное «Да», переглянулись между собой, удовлетворённо кивнули и больше не возвращались к этому разговору. Не прошло и пары дней, как Ёсан заскучал. По новой рутине, по друзьям, но больше всего по Юнхо. Он всё чаще стал посматривать на стоящий в гостиной телефон с болезненным желанием услышать в трубке родной голос, но Юнхо всё никак не звонил, а линия общажного телефона была как всегда занята кем-то из студентов. Когда, устав ждать, Ёсан всё же набрался смелости позвонить матери Юнхо, к которой тот планировал выбраться на недельку-другую, то оказался застигнут врасплох: оказалось, что у Юнхо появились какие-то срочные планы и он был в разъездах. Конечно, Ёсан напридумывал себе всякого, от банальных случайностей до трагических сценариев. Он варился в этих тягучих мыслях как в чане с раскалённой подгоревшей карамелью, пытаясь делать вид, что всё в норме, но неопределённость глодала его изнутри до тех самых пор как на рабочий телефон не поступил судьбоносный звонок. Ёсан ответил дежурным приветствием и готовился быть затянутым в очередной нудный разговор про ассортимент магазина, когда в трубке раздался голос Юнхо: «Привет, Ёсан-и». Он открыл было рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но глотнул слишком много воздуха и закашлялся. «Ты приболел?» — озадаченно поинтересовался Юнхо, и нетрудно было представить его лицо в этот момент: оно будто бы вытягивалось, на лбу проявлялась длинная морщинка, а взгляд становился пристальным, изучающим. Ёсан и хотел бы разозлиться на Юнхо за то, что заставил так волноваться, но только и смог, что подавить приступ кашля и улыбнуться до боли в щеках. — Нет… Почему не звонил? Я думал… — Ёсан так и не сумел облечь свои давешние опасения в слова, но Юнхо, кажется, и без этого обо всём догадался. «Прости». — Ты в порядке? «Ага, — Ёсан хмыкнул, давая понять, что почуял скрывавшийся за ответом подвох, и Юнхо пришлось признаться: — На самом деле, я не звонил, потому что не хотел портить сюрприз». Ёсан удивлённо повёл бровью. — Сюрприз? Что за сюрприз? «Будешь шарлотку, Юнхо-я?» — стоило голосу матери прозвучать где-то в отдалении, как Ёсан тут же бросил трубку, не удосужившись вернуть её на стойку, и рванул к выходу что есть мочи. Отцу, выглянувшему из подсобки, он крикнул какое-то смутное оправдание уже стоя в дверях. Возможно, вечером придётся выслушать выговор о том, что нельзя покидать рабочее место так сумбурно, но сейчас ему было всё равно. Ёсану не терпелось оказаться дома, где ждал неожиданный, но долгожданный сюрприз. Он давно так не бегал, наверное, со времён средней школы, когда приходилось устраивать спринтерские забеги от дома до школы, если он вдруг просыпал будильник и опаздывал на уроки. Благо, Филлипс был маленьким городишкой, который можно обойти за час, так что всё находилось в шаговой доступности. Вот и теперь путь занял минут десять, разве что дался не так легко, как в детстве. Ёсан взбежал на крыльцо и, уперевшись руками в бёдра, попытался восстановить дыхание после бега. На самом деле, он мог бы не бежать, а просто дойти, но каждая минута промедления казалась роковой. Он боялся, что если не успеет, то Юнхо исчезнет, растворится как наваждение. Но Юнхо не исчез и не растворился. Он сидел на кухне их дома, ел шарлотку, обсуждая с матерью последнюю серию «Мануэлы», и улыбался так, что Ёсан тут же заулыбался в ответ. — О, Ёсан-и, — мать отвлеклась от разговора и обернулась на замеревшего в проходе сына, — что же ты не рассказывал нам про Юнхо. Он просто прелесть! Ёсан не сразу понял суть её беззлобной претензии, потому что не мог отвести взгляда от Юнхо, от его блестящих глаз, яркой улыбки, расслабленной позы. От того, как уютно и правильно тот смотрелся здесь. — Прости, я… — он замялся в дверях, не зная, что делать. Ему не терпелось заключить Юнхо в объятиях, затянуть в поцелуй, а потом в шутку отчитать за сомнительные сюрпризы, но присутствие матери смущало. Ёсан не сознавался ей в ориентации, но почему-то думал, что она и так всё понимала. Раньше мать то и дело допытывала его вопросами о девчонках, но в какой-то момент сдалась и перестала поднимать эту тему. Вот и теперь она, кажется, прочитала написанные на лице его эмоции и, спрятав улыбку за кулачком, заявила: — Ладно-ладно, не буду мешать, — она поднялась из-за стола, поправила выбившуюся из пучка прядку и разгладила и без того идеально сидящий фартук. — Если понадоблюсь, ищите меня в гостиной. И, Ёсан-и, — мать поравнялась с ним и просияла нежной, но немного грустной улыбкой, — повеселись сегодня. Оба повеселитесь. Ёсан растерялся, не до конца понимая, что она имеет в виду, но привычно подставил щёку под поцелуй, и проводил её взглядом до дверного проёма, ведущего в гостиную. Юнхо отложил вилку на тарелку; этот звонкий звук вывел Ёсана из транса. Они вновь пересеклись взглядами, и Ёсан вдруг понял, что улыбка Юнхо из приязненной стала какой-то заговорщической. Обычно он улыбался так, когда задумывал какую-то шалость. — Что ты замышляешь? — Ёсан прищурился, давая понять, что раскусил план, но Юнхо и не думал расстраиваться, лишь глянул на настенные часы и бодро вскочил на ноги. — Я же говорил: сюрприз. Он в пару прыгучих шагов преодолел расстояние между ними, приблизился и, бросив вороватый взгляд на дверной проём гостиной, чмокнул в губы. — И для него нам нужно поторопиться, — Юнхо перехватил Ёсана за руку и потянул за собой в коридор. — Пойдём. — Куда? — К тебе. Он игриво подмигнул и кивнул в сторону лестницы. Ёсану только и оставалось, что взбежать вслед за Юнхо, перескакивающим через две, а иногда и три ступеньки. Оказавшись на втором этаже, тот сразу же повернул направо, будто зная, где находится комната, и остановившись у двери, затолкал Ёсана внутрь. — Вещи на кровати, — заметил Юнхо, вставая в проходе и перекрывая своим телом пути отхода. — Переодевайся скорее. Жду тебя внизу через, — он глянул на запястье, опутанное фенечками, чисто ради шутки, — пять минут. Не дав Ёсану опомниться, он захлопнул дверь и, судя по шагам, утопал в сторону ванной. Ёсан проморгался и громко фыркнул. За то время, что они были вместе, он успел привыкнуть к причудам Юнхо, даже полюбить их. Какой бы безумной ни была задумка, она всегда того стоила. Поэтому, стряхнув с головы первоначальное сомнение, Ёсан всё же решил уважить спешку и принялся за распаковку оставленной на кровати коробки. Правда, сняв крышку, мгновенно опешил. В коробке, отглаженный, накрахмаленный, пахнущий любимым кондиционером матери, лежал костюм, в котором он планировал пойти на выпускной. Они тогда потратили кучу времени на поиски чего-то соответствующего масштабу мероприятия и скромному семейному бюджету. Ёсан проклинал всё и вся, таскавшись по магазинам, а затем по знакомым матери, общупавших, обмеривших и обтыкавших его булавками во всех возможным местах для того, чтобы костюм сел идеально. И вот, когда заветный день настал, что-то вдруг щёлкнуло у него в голове — и он, так ждавший выпускного, заперся в комнате и на полную врубил Nirvana, лишь бы не слышать обеспокоенного голоса матери. Да, об этом у Ёсана не хватило смелости сознаться Юнхо: он сам упустил возможность, потому что переволновался, сорвался, или попросту говоря струсил. И всё же сейчас Ёсан держал в руках тот самый костюм — пыльно-чёрный, с двойными лацканами и перламутровыми запонками — который ощущался так же, как ощущался бы скафандр для мальчика, мечтавшего о космосе в детстве. Ёсан сощурился, чтобы не дать слезам вырваться из глаз. Теперь нетрудно было догадаться, что задумал Юнхо. Куда труднее было сдержать эмоции. Неужели это было правдой? Неужели Юнхо и правда планировал осуществить несбывшуюся, но такую заветную мечту? — Ну что, ты готов… — тот оказался лёгок на помине: приоткрыл дверь, заглянул в проём, но, заметив растерянного Ёсана, ворвался в комнату, развернул к себе и приобнял за плечи. — Что случилось? Ёсан всё никак не мог поверить в то, что происходило. Что должно было произойти. Юнхо стоял перед ним, одетый в строгий костюм-тройку, но с забавной пёстрой бабочкой, такой нереально красивый, что Ёсан не смог сдержаться и обнял, вжав лицо в лацкан пиджака и крепко обхватив поперёк обтянутого жакетом торса. — Ты плачешь? — спросил Юнхо, принявшись поглаживать лопатки. Ёсан лишь коротко шмыгнул носом и вновь сощурился, но пару слезинок всё же скатились по щекам и впитались в ткань пиджака. — Я думал, ты будешь рад. Думал, тебе понравится сюрприз. Голос Юнхо звучал огорчённо. Пришлось взять себя в руки и отстраниться: меньше всего хотелось подкреплять его досаду. — Мне нравится, — поспешил оправдаться Ёсан. — Очень нравится. Просто… — чтобы немного отвлечься, он принялся затирать мокрые пятна на лацканах, — я тогда был с тобой не до конца откровенен. Мне хотелось пойти на бал, но я… испугался. Что не смогу влиться в компанию. Что буду не к месту. Что… Юнхо провёл пальцем по щеке, стирая подсохшую солёную дорожку. — Я понимаю, — он обхватил щёку ладонью и подбадривающе улыбнулся. — Все твои былые тревоги и опасения. Но я и правда хочу, чтобы ты почувствовал, какого это. Хочу, чтобы ты разделил этот момент со мной. Поэтому… — Юнхо ненавязчиво выпутался из объятий, подошёл к кровати и, достав со дна коробки золотистую ленту с надписью «Выпускник 1992», протянул Ёсану, — ты пойдёшь со мной на бал? Ёсан пропустил ленту сквозь пальцы, отмечая, что материал слегка пожух от времени, а краска надписи потрескалась и облезла в некоторых местах, но всё же перекинул петлю через голову, расправил её на плече, подался навстречу и прошептал тихое «да» прежде чем разделить с Юнхо желанный поцелуй.