Ужин в пять часов

– Телефон звонит. Илья, телефон звонит. Шейн отвернул голову, пытаясь уйти от настойчивых поцелуев и дотянуться до телефона на тумбочке. Получалось откровенно плохо: Илья держал его крепко, зажав бёдрами, руки блуждали по телу, а губы оставляли влажные следы на шее. По правде сказать, Шейн не сильно старался всё это прекратить, пылко откликаясь на каждое касание. – Пусть звонит, – невнятно пробормотал Илья, не отрываясь от него. – Это мама. Пусти. Жар в паху становился невыносимым – хотелось забить на всё и просто поддаться. – Ещё нет пяти, Холландер. Илья спустился ниже: одной рукой подхватил его бедро, сжимая до красных следов, а другой задрал футболку, обнажая грудь, и тут же обхватил губами сосок. Шейн, не выдержав, застонал, зарываясь пальцами в светлые кудри. – Розанов, чёрт... – он отчаянно цеплялся за остатки рассудка. – Если они придут сюда и застанут нас за этим, я… Он осёкся, задохнувшись от того, как Илья толкнулся своим пахом в его. Навис сверху, опираясь по обе стороны от его головы. Покрасневшие губы, тяжелое дыхание и совсем поплывший взгляд. Шейн уверен, что сам выглядел не лучше. – За «этим»? – усмехнулся Илья. Он склонился, приблизившись вплотную к его лицу, и выдохнул низким, хриплым голосом, который заставлял Шейна покрываться мурашками: – Это называется секс. Пора бы запомнить, дорогой. Дорогой. Шейн покраснел так, будто это не он лежал с разведёнными ногами под мужчиной, с которым трахался каждый день уже которую неделю подряд. Нет, он покраснел от того, что этот мужчина назвал его «дорогой». Шейн просто отвратительно, безнадёжно влюблён. – Илья, – выдохнул он, собирая остатки самообладания. И Илья, издав разочарованный стон, скатился с него, падая на спину. Шейн сел и схватил с тумбочки телефон, который начал звонить уже второй раз. Конечно, это была Юна Холландер. Шейн глубоко вдохнул, пытаясь выровнять дыхание, прокашлялся и принял вызов: – Да, мам? Илья внимательно наблюдал за ним. Он выглядел намного серьёзнее и менее возбуждённым, чем секундами раннее, но это не мешало ему начать невесомо гладить Шейна по коленке, ведя всё выше и выше… Шейн шлёпнул его по ладони. – До тебя не дозвониться, – пожаловалась мама на том конце провода. – Опять телефон на беззвучном? – Шейн услышал на фоне голос отца, но не разобрал его слов. – Мы тут в городе, заехали за продуктами. Будем у тебя примерно через час. – Да, хорошо. Мы вас ждём, – ответил Шейн, чувствуя, как нервная дрожь, преследующая его с самого утра, подбирается вновь. – Мы купили жареную курицу для нас и немного салата специально для тебя. Овощи, фрукты, снэки. Мясо для гриля. Дэвид взял пиво. Нужно ещё что-нибудь докупить? – Э-эм, – протянул Шейн, всё ещё не веря, что это происходит взаправду. Его родители собираются приехать на ужин к нему и его… парню. Это не укладывалось в голове. – Нет, больше ничего. – Он перевёл взгляд на этого самого парня, который прислушивался к каждому слову из динамика, и вдруг спохватился: – Хотя стой, мам. Можете взять несколько банок колы? – Колы? – Да, у нас закончилась. Илья приподнял брови, смотря на него одновременно удивлённым, нежным и благодарным взглядом. Шейн коротко улыбнулся ему. Илья и вправду прошлым вечером выпил последнюю банку колы, а потом ещё час ходил и ныл, что им придётся теперь ехать в магазин, потому что он отказывается пить что-либо другое. До магазина за целый день они так и не доехали, потому что целоваться в каждом углу дома или валяться на диване в обнимку оказалось более приоритетным. – Хорошо, мы купим. Только колу? Может, имбирного эля? Шейн нахмурился, пытаясь вспомнить, остался ли ещё эль. Илья ткнул его в бок, привлекая внимание, и показал четыре пальца. – Четыре банки, – беззвучно прошептал он. – В холодильнике. Я проверял. Тепло разлилось в груди Шейна. Илья помнил, сколько имбирного эля осталось, хотя сам его даже не пил. Он проверял это, специально ради Шейна. Это было такой мелочью, обычный жест заботы – но для Шейна он значил так много. – Шейн? Ты ещё здесь? – позвала мама. – Что? Да… эм, я здесь, – он дёрнулся, приходя в себя. Даже и не заметил, как залип на лице напротив. Это происходило так часто за последние дни, ведь он наконец мог больше не скрывать своих влюблённых взглядов. – Нет, эль не надо. Только колу. Когда вызов завершился, Илья смотрел на него с хитрой улыбкой. – Так через сколько, говоришь, они приедут? Он игриво прошёлся пальцами по его животу, забираясь под футболку. – Илья, нет, – возразил Шейн, но широкая улыбка выдавала его с головой. – Уверен, ты сможешь кончить и за пять минут, – выдохнул Илья ему на ухо, касаясь губами чувствительного места под ним. – Слабо управиться за три? – Ох, Холландер, – протянул Илья, просовывая руку под пояс его штанов. – Я обязан принять вызов, но… – он мягко прислонился своим лбом ко лбу Шейна и заглянул в глаза. – Но три минуты слишком мало, чтобы насытиться тобой. Шейн рвано выдохнул от этого откровения, а затем всхлипнул, когда ладонь Ильи накрыла его член. – Шейн… – прошептал Илья так, словно его имя было чем-то сокровенным. Шейн закрыл глаза и позволил себе забыть обо всём за пределами этой постели. Чуть позже мама позвонила снова. – Дэвид настоятельно просил предупредить, что мы подъедем через пятнадцать минут, – в её тоне отчётливо слышалось недовольство тем, что ей приходится это делать. Этот звонок заставил нервничать Шейна сильнее прежнего. Илья накрывал на стол и время от времени бросал на него короткие взгляды – боялся, как бы его тревога не переросла в паническую атаку. От мысли, что теперь отец будет постоянно вспоминать, как застал их целующимися, Шейн действительно начинал балансировать где-то в шаге от приступа. – Всё будет хорошо, – сказал Илья, обнимая его за талию и нежно целуя в висок. – Они нас уже приняли. Мы просто вкусно поедим и поболтаем. Мы подготовились, убрались, у нас есть еда… Всё будет круто. Шейн прижался к нему всем телом, вслушиваясь в этот спокойный голос. Они правда подготовились. Приготовили немного еды. Точнее, Илья готовил – Шейн смотрел и очень сильно волновался. Он волновался и сейчас – боже, он практически в панике, – но Илья укачивал его в своих руках и давал надежду, что этот вечер не перерастёт в полнейшую катастрофу. – Ты правда готов к ужину с моими родителями? Ты выглядишь спокойным, – Шейн обвил его талию в ответ. – Знаю, что вчера всё прошло хорошо, но… все эти вопросы… и взгляды… и… Илья тяжело вздохнул и обвёл взглядом комнату, будто ища ответ на стенах. Потом внимательно посмотрел на Шейна. – Наш договор о честности ещё действует? – спросил он. – Разумеется. – Тогда я пиздец как нервничаю. Нет, правда, Шейн. У меня почти трясутся руки. Илья взял его за руки и мелко потряс, изображая дрожь. Шейн закатил глаза и слабо улыбнулся. Илья улыбнулся тоже, но через мгновение стал серьёзным. – Они твои родителя. Они тебя любят, – продолжил он, поглаживая большим пальцем его ладонь. – Поверь, мне есть с чем сравнивать. Так что тебе не стоит переживать. Оставь эту роль мне, – усмехнулся он. – Они приняли твой выбор, но, я уверен, не поняли его. – Илья… – Шейн хотел возразить, хоть и знал, что тот прав. – Ты видел, как Юна Холландер на меня смотрела. Так смотрят фанаты команды противников, когда я забиваю очередной гол. Нет-нет, у неё есть на это полное право, – поспешил добавить Илья, когда Шейн нахмурился. – Она знает меня только как того русского мудака, который грозится забрать все награды её сыночки. – Она не считает тебя мудаком, – сказал Шейн, и Илья скептически приподнял брови. – Ну ладно… может, немного. Но она стала лучше к тебе относиться после того, как ты навестил меня в больнице. – Тем не менее, твой отец спросил, не нашлось ли красивых парней в Монреале. Илья говорил это всё шутливым тоном, но Шейн знал, что его на самом деле это задевает. Фразу отца он вспоминал и вчера перед сном, спрашивая, почему же Шейн не начал встречаться с Хейденом Пайком. – Просто… им нужно время. – Я знаю, – кивнул Илья. – Поэтому мы и устраиваем этот ужин, да? Узнать друг друга. Я хочу, чтобы они хотя бы немного поняли, за что меня можно любить. Я хочу понравиться им. – Ох, Илья… – Шейн обвил его голову руками и прижал к своей груди, нежно чмокнув в макушку. – Конечно, тебя есть за что любить. И мои родители обязательно это поймут. Мы очень постараемся, чтобы они поняли, да? – Да, – тихо сказал Ильи и потёрся лицом о его грудь, крепче обхватывая его руками. Шейн так любил его. Настолько сильно и долго, что не имел ни малейшего понятия, как объяснить это другим. Их отношения развивались в тени годами, они через многое прошли вдвоём, чтобы оказаться здесь, в этой точке – и ни один рассказ не даст прочувствовать это в полной мере. Но Шейн сделает всё, чтобы его родители поняли, почему именно этот человек стал центром его вселенной. – Я люблю тебя, – прошептал Илья. Шейн улыбнулся, накручивая на палец светлую прядь – одна из маленьких вещей, которые он обожал в Илье. – И я тебя люблю, – ответил он. – Очень сильно. К моменту приезда родителей Шейн и Илья уже успели накрыть на стол, а Шейн ещё и сделать три круга по всему дому, проверяя, точно ли всё чисто. Когда он принялся разглаживать наволочки на декоративных диванных подушках, Илья насильно увёл его в коридор и заставил делать дыхательную гимнастику до тех пор, пока на подъездной дорожке не показалась машина. Юна и Дэвид вели себя дружелюбно: поприветствовали их с улыбками, передали пакеты с продуктами и алкоголем, обняли не только Шейна, но и Илью – тот немного растерялся, неловко приобнимая их в ответ. – Ого, сколько еды, – воскликнула Юна, проходя к столу. – Сами готовили? – Илья готовил, – указал Шейн на своего парня. Юна оценивающе на него посмотрела, явно такого не ожидая. – Молодец, Илья, – похвалил Дэвид, сжимая его плечо. – Ты у нас, оказывается, повар? – Большим мальчикам приходится себя прокармливать, – посмеялся Илья. Он держался собранно и уверенно – как и положено Илье Розанову – но Шейн видел, что его улыбка была напряжённой, а пальцы постоянно нервно цеплялись друг за друга. Шейн хотел бы взять его за руку, но пока не чувствовал себя достаточно расслабленно, чтобы сделать это перед родителями. Возможно, он сделает это позже, когда все рассядутся и стол скроет то, насколько сильно они на самом деле нуждаются в касаниях. Юна отошла к раковине, чтобы вымыть принесённые овощи, а Илья вызвался помочь их нарезать. – Хозяйственный парень, – заметил Дэвид, остановившись рядом с Шейном. – Теперь ты готов признать, что я сделал хороший выбор? – криво улыбнулся Шейн. – Ну… – Дэвид оглянулся на Илью, который резал томаты и с преувеличенным энтузиазмом обсуждал с Юной их свежесть. – Какой бы это ни был выбор – это твой выбор, сынок. Только тебе решать, насколько он хорош. Это не то, что хотел бы услышать Шейн. Родители всегда его поддерживали – и в личной жизни тоже, хоть он и беспощадно лгал о ней на протяжении многих лет, – но сейчас большего. Хотелось, чтобы они полюбили Илью. Ужин начался в тишине, разбавляемой плеском наливаемых напитков и звоном приборов. Шейн сидел рядом с Ильёй, родители – напротив. – Что ж… – Юна взяла на себя право начать разговор. С её лица не сходила вежливая улыбка. – Как проходят ваши каникулы в коттедже? Шейн коротко переглянулся с Ильёй. – Всё хорошо, мам, – неловко ответил он. – Мы… восстанавливаемся к новому сезону. Юна покивала, отпив из стакана. – Илья, ты здесь с самого начала, получается? – Да, практически. – Хорошо добрался? Без проблем? – Всё отлично. Шейн забрал меня из аэропорта. – М-м-м, – протянула Юна, посмотрев на сына. – Шейн очень гостеприимный. – Да, очень, – ухмыльнулся Илья. – Даже помог донести багаж. Юна приподняла брови. – Я воспитала джентльмена. – О да. Шейн, в целом, очень… воспитанный. Могу сказать, что вы прекрасные родители, раз у вас вырос такой сын. – Ну, что ты, Илья, – Юна польщённо улыбнулась. – Спасибо, это приятно слышать. Дэвид одобрительно кивнул. Шейн незаметно перевёл дыхание, и тут почувствовал ладонь на своём бедре, которая успокаивающе сжала его. И только тогда он заметил, что всё это время нервно дёргал ногой. – И как тебе здесь? – спросил Дэвид. – Этот коттедж – гордость Шейна. Мы с ним проектировали его с нуля. Продумывали каждую комнату, каждый уголочек, каждую балку. – Он потрясающий, – искренне ответил Илья. – Я видел его до этого по телевизору и рад теперь оказаться здесь вживую. – О, ты смотрел ту передачу? – заинтересованно посмотрела на него Юна. «Ага, сладко под неё спал» – подумал про себя Шейн. – Да, я… – Илья замялся, быстро глянув на него. Он весь как-то подобрался, словно решаясь на что-то, но через секунду выдохнул, вмиг расслабившись. И сказал то, чего Шейн совершенно не ожидал от него: – На протяжении этих лет мы с Шейном редко виделись и ещё меньше разговаривали, поэтому я пытался найти любую информацию в интернете о нём, какую только мог. Подобные передачи очень меня выручали. Мне нравилось узнавать, как он живёт, где и каким образом проводит свободное время. Какие-то мелочи, которыми он не делился со мной напрямую. Шейн в шоке уставился на него. «Честность. Помнишь?» – прочитал он в ответном взгляде. Но Шейн абсолютно точно не был готов к такой честности. Не перед родителями. Те смотрели на них теперь со странным выражением на лицах – Шейн не понимал, какие именно эмоции они выражали. Умиление? Печаль? Неловкость? – Могу я спросить? – аккуратно начала Юна. – Как часто вам удавалось увидеться? Меня, признаться, до сих пор удивляет то, что мы… – она взглянула на мужа – совершенно ничего не замечали столько лет. Шейну вновь стало стыдно за то, как долго обманывал их. Ему стоило признаться во всём намного раньше. – Практически каждый раз, когда оказывались в одном городе, – пожал плечами Илья. – Когда Бостон играл с Монреалем. Юна нахмурилась: – Но это же… – Редко, да, – кивнул Илья. – Мы могли не видеться месяцами, – сказал Шейн, не сумев скрыть в голосе застарелую грусть. Юна с сочувствием посмотрела на него, поджав губы. Конечно, не такой личной жизни она хотела своему сыну. – Вы хорошо справлялись, – сказал Дэвид. – Учитывая, что вам было… – он помедлил, ведя мысленные расчёты, – по семнадцать? Когда это всё началось. – Всё ещё не могу поверить… – еле слышно прошептала Юна, качая головой. Шейн и сам иногда не мог. Он вырос вместе с Ильёй – и точно так же выросли их чувства. – Шейн хорошо изображал ненависть ко мне? – спросил Илья, подперев подбородок ладонью и с интересом уставившись на Юну и Дэвида. – Он, оказывается, хороший актёр, да? Шейн закатил глаза и легонько пнул его коленом. Илья только широко улыбнулся. – Если подумать, – задумчиво сказала Юна, – то Шейн особо ничего плохого о тебе не говорил. – Правда? – удивился Илья. – Мы часто разбирали твои игры, и комментарии Шейна обычно ограничивались критикой твоей техники и только. Это скорее я часто вспоминала о не очень комплиментарных твоих качествах, которые любили освещать СМИ. В конце Юна слегка виновато улыбнулась. Илья же с притворным возмущением посмотрел на Шейна. – Критика моей техники? – воскликнул он. – Моя техника идеальна! – Ты знаешь, что это не так, – ответил Шейн. – Я лучший игрок Лиги! – Второй лучший игрок Лиги! – одновременно возразили Шейн и Юна. Илья с открытым ртом переводил взгляд между ними, а потом всплеснул руками: – Эта семья сговорилась против меня. И всё же Илья не смог сдержать улыбку, которая приятным теплом осела в груди Шейна. Сидеть всей семьёй за одним столом и шутливо спорить о хоккее – он и мечтать о таком не смел. – Я на твоей стороне, Илья, – Дэвид поднял в воздух стакан с пивом. – Я понимаю, какого это – состоять в отношениях с азартным маньяком, – он подмигнул Юне и нежно обхватил её ладонь, лежащую на столе. – Поверьте, Дэвид, – Илья посмотрел на Шейна, – я никогда не позволю этому азартному маньяку победить просто так. Ведь я тоже азартен. В груди у Шейна сладко потянуло — захотелось стереть эту ухмылку поцелуем. Но тут Юна сказала: – Вот это я понимаю: слова настоящего хоккеиста. Так держать! И Шейн, не выдержав, рассмеялся. Напряжение, витавшее в воздухе в начале ужина, окончательно рассеялось. Шейн даже смог спокойно съесть несколько ложек прежде, чем Юна вернулась к разговору. – И всё же мне жаль, что тебе так долго приходилось скрывать такую большую часть своей жизни от нас, Шейн. Ты правда можешь делиться с нами всем, ты ведь знаешь? Не хочу, чтобы ты проживал подобное в одиночку. Шейн отложил приборы, чувствуя, как к горлу вновь подступает ком. – Я не был один, – пробормотал он. Хотя, наверное, это была очередная ложь. Ему не с кем было поделиться ситуацией, в которой он оказался, а со вторым участником этой ситуации они чувства не обсуждали. Да, пожалуй, он был напуган и совершенно одинок. Ладонь Ильи вновь легла на его бедро. Тёплая. Уверенная. Сейчас он был поддержкой Шейна, его опорой – и, наверное, Шейн готов пережить ещё десять лет мучений и метаний, если впереди его буду ждать эти светлые глаза. – Но надеюсь, если вы соберётесь пожениться, мы всё же узнаем об этом не из газет, – пошутил Дэвид. Шейн почувствовал, как тут же краснеет от этих слов. – Ну хватит! – простонал он. – Вы и так узнали о наших отношениях практически сразу после нас. Юна приподняла брови, и только тогда Шейн понял, что сказал. – В смысле… – он замялся. – Мы сами только на днях во всём разобрались. Юна и Дэвид переглянулись. – То есть все восемь лет?.. – О господи… – выдохнул Дэвид. – Теперь я чувствую себя ещё хуже из-за той зарядки. – Всё в порядке, пап, – поспешил успокоить его Шейн. – Я всё равно хотел вам рассказать. Сейчас мы… – он посмотрел на Илью, и тот накрыл его ладонь своей. – Мы уверены в своих отношениях и у нас есть план на будущее, который мы вчера с вами обсуждали. Поэтому я рад, что вы обо всём узнали. Не знаю, когда набрался бы смелости сделать это самостоятельно. – Мы бы, конечно, постарались не травмировать вас своими поцелуями. Хотя насчёт этого я не уверен, – сказал Илья, вызвав улыбку у родителей. – Но нам правда важно иметь кого-то, перед кем не нужно скрываться. Илья мягко улыбнулся ему, и Шейн с силой прикусил щеку, чтобы не разрыдаться прямо здесь. Покончив с едой, они перебрались на задний двор: Дэвид заявил, что ужин не будет цельным без его фирменного мяса на гриле. Шейн не стал возмущаться по поводу немыслимого количества калорий от такого ужина, потому что Илья выразил необычайное желание попробовать мясо от Дэвида Холландера. Это вызвало слишком много чувств у Шейна, чтобы он мог спорить. – Он совсем не такой, как я представляла, – сказала Юна. Они сидели на диванчике у костра, пока Дэвид и Илья возились с грилем. Уже совсем стемнело, поэтому тёплый свет огня создавал какую-то особую атмосферу. В далеке периодически кричали гагары, заставляя сердце Шейна сжиматься от переполняющей его любви. Этот коттедж и так был для него лучшим местом на Земле, но этим летом он превратился в отдельный мир. Даже думать не хотелось, что будет, когда придётся отсюда уехать. – Он очень старается вам понравиться. Но да… он невероятный, – произнёс Шейн совсем тихо. Юна внимательно посмотрела на него. – Ты выглядишь до безумия влюблённым. Удивительно, как я раньше этого не замечала. Шейн смутился и потянулся поправить дрова в костре. – Я всегда старался не подавать вида. Ты и не должна была заметить. – Да, но… Даже то, как ты на него смотришь. Или то, как ты о нём говоришь. Всё слишком очевидно, если знать. – Если знать, – подчеркнул он. – Но никто не должен знать, поэтому хочется верить, что меня не так легко прочесть. – Думаю, на людях вы гораздо сдержаннее, потому что этой любви в Ильей я точно раньше не замечала. А её там очень много. И мне спокойнее, когда я это вижу – в его взгляде, в прикосновениях, в словах. – Правда? – Шейн посмотрел на Илью, который о чём-то смеялся с Дэвидом. – Честно говоря, я и представить не могла, что он может быть таким. Он совсем не похож на того Илью Розанова в телевизоре. – Юна тоже перевела взгляд на Илью. – Сейчас смотрю на него и могу поверить, что именно его ты полюбил. Всё ещё было так странно слышать об этом от кого-то другого. Они с Ильёй в последние дни повторяли «я люблю тебя» бесчисленное количество раз, пытаясь поверить, что это всё правда, что они наконец могут признаться в этом и себе и друг другу. Но лишь теперь, когда их тайна перестала быть только их – Шейн осознал всю реальность происходящего. – Поверь, влюбиться в него несложно, – слабо улыбнулся он. – Пара фраз, эта его обаятельная улыбка – и всё. Ты уже в ловушке. Юна приобняла его за плечи, и он устроил голову у неё на плече. Жар от огня приятно грел. Хотелось закрыть глаза и раствориться в этой спокойной атмосфере. – Мне не так часто доводилось видеться с ним вживую, – Юна запустила пальцы ему в волосы, поглаживая. – Но, наверное, ещё по первому впечатлению он показался мне не таким уж плохим мальчиком. – Да? – фыркнул Шейн. – Я помню, как ты постоянно просила меня надрать ему зад. И ещё много нецензурных эпитетов в его сторону. – Это всё хоккей! Ты должен меня понять. Он понимал – но в нынешнем контексте вспоминать те слова было до смешного нелепо. – Потом все эти статьи в СМИ о нём, – продолжила Юна. – И ваше соперничество. Конечно, все мои положительные впечатления испарились. Но мы как-то пересекались много лет назад, и я даже думала с ним поговорить. Шейн заинтересованно поднял голову: – Поговорить? О чём? Когда это было? Юна на секунду задумалась. – Вы тогда рекламу вместе снимали. Я ждала лифт, чтобы спуститься на ресепшн, а он как раз поднимался к себе. Шейн застыл. Не может быть… – Он мне даже улыбнулся и поздоровался. Мне тогда и показалось, что он вполне ничего и с ним можно поболтать. Но двери лифта закрылись прежде, чем я успела что-то сказать. Теперь ещё больше жалею, что не смогла с ним тогда познакомиться поближе. Илья тогда поднимался к нему. Они собирались заняться сексом – их первая близость. Шейн помнил тот день до мельчайших деталей. И какая ирония судьбы: именно в этот момент Илья столкнулся с его матерью. – Вы тогда уже общались? – спросила Юна. – Если вы говорите, что всё закрутилось ещё до начала сезона… – она вдруг замолчала и выпрямилась, выпуская Шейна из своих рук. Он настороженно следил за ней. – Он жил на этаж ниже меня… – Шейн видел, как пазл соединялся в её голове. – Он не мог подниматься к себе, потому что его номер был ниже. А этажом выше… жил ты. Вот сейчас ситуация стала максимально неловкой. Шейн бы предпочёл, чтобы его мама не знала, когда именно они с Ильёй впервые поцеловались и отсосали друг другу. И вообще, это воспоминание было только его, очень личное – и мысль о том, что мама невольно оказалась рядом с этим моментом, смущала до невозможности. Теперь, возвращаясь мыслями в тот вечер, он только и будет думать, какого было Илье встретить Юну Холландер в момент, когда он шёл спать с её сыном. Она повернулась к нему, воодушевлённо щёлкая пальцами: – Мне же передали, что Илья Розанов сам настоял на совместной фотосессии. Я тогда удивилась, но теперь это имеет смысл. – Мам, перестань, – беспомощно попросил Шейн. – Неужели он специально всё подстроил, чтобы просто с тобой встретиться? Этот парень точно умеет добиваться своего, – одобрительно сказала Юна. – Сколько раз до этого вы уже виделись? –Боже, что за допрос… – Мне интересно! Шейн устало выдохнул и скрестил руки на груди. – Мы не общались до этого лично, – нехотя произнёс он. – Точнее, только однажды. Я подошёл к нему представиться, а он сказал, что его команда разгромит нас в следующей игре. Самые неловкие пять минут в моей жизни. – И после этого он организовал вам совместную съёмку? – скептически уточнила Юна. Шейн промолчал. Он всё ещё сам для себя не отрефлексировал поступки Ильи в те годы, и ему определённо нужно будет этим заняться. – Подожди. То есть в тот раз в отеле вы впервые… – рот Юны округлился, и прежде, чем Шейн вновь бы попросил её закрыть тему, к ним подошли Илья и Дэвид и объявили, что мясо готово. Илья смеялся. Ел мясо, приготовленное его отцом, сидел, прижимаясь бедром к бедру Шейна, и смеялся над историями Дэвида из жизни финансиста. Если бы Шейна спросили, что тут происходит, он бы ответил: это всего лишь очередной его сон о невозможном, слишком прекрасном будущем. – Дэвид не такой уж скучный, – шепнул Илья, когда родители увлеклись воспоминаниями о своей молодости. – М-м, правда? – улыбнулся Шейн. – Значит ли это, что и я нескучный? – Нет, ты о-о-очень скучный, Холландер. Это просто значит, что в скучности не всегда виновата генетика. – Генетика? Шейн был уверен, что выглядит до безобразия влюблённым – с этой широкой, неконтролируемой улыбкой и глазами-сердечками, – но ничего не мог с собой поделать. – Генетика. Прекрати так удивляться, что я знаю это слово. Оно на русском звучит практически идентично. – Вау… «идентично»? Ты и такие слова знаешь. – Господи, Холландер, – протянул Илья, закатив глаза. – Это несложные слова! Шейну так хотелось его поцеловать, что он на мгновение забыл, что они не одни. Он подхватил прядь, выбившуюся из причёски Ильи, и аккуратно убрал её назад. Лицо Ильи смягчилось. Шейн накрыл его щёку ладонью и, наклонившись, поцеловал – медленно, нежно, задержавшись у его губ на несколько сладких секунд. Сбоку раздался щелчок камеры. Они отстранились друг от друга и в недоумении уставились на Юну. – Полароид? Серьёзно, мам? Юна сжимала фотоаппарат в руках. – Прости. Я взяла его на всякий случай. Вы слишком милые, и я решила, что это тот самый случай. Шейн постарался унять инстинктивную панику, возникшую от того, что их с Ильёй поймали в объектив. Столько лет они удаляли все компрометирующие их снимки из собственных телефонов. – А можно я заберу фотографию себе? – спросил Илья. – А если кто-то её найдёт? — тревожно вставил Шейн. – Всё в порядке. Я буду надёжно её хранить. Юна протянула Илье снимок, и он взял небольшой белый квадратик. Шейн тоже склонился над ним, желая рассмотреть. Это было красиво – то, как они смотрелись со стороны. Рыжеватый свет костра падал на их лица, делая кадр почти кинематографичным. – А мы хорошая пара, – сказал Илья. – У нас были бы красивые дети. И все рассмеялись. А Шейну вдруг захотелось забрать снимок себе. Но, возможно, у них будет ещё сотни таких. Возможно, он даже сможет собрать целый альбом. Позже Шейну написала Роуз. Илья и Юна ушли в дом мыть посуду, а они с Дэвидом остались греться у костра. Шейн тоже хотел помочь, но Илья усадил его обратно, заверив, что они прекрасно справятся вдвоём. Как понял Шейн, тот просто хотел провести немного времени с Юной наедине. Роуз Лэндри Как твой ретрит? Ещё не умер от скуки? Шейн Холландер Я наслаждаюсь этим. И ко мне приехали родители. Жарим мясо и сидим у костра. Роуз Лэндри О нет! Я хочу к вам в коттедж! Шейн отправил ей эмодзи с язычком и убрал телефон в карман. Подняв голову, он встретился с внимательным взглядом отца. – Что? Дэвид покачал головой и отвернулся. Они молча уставились на костёр. Тишина продлилась недолго. – Как там Роуз? – Нормально, – коротко ответил Шейн. Родители продолжали спрашивать о ней с самого расставания, и эти разговоры порядком его утомили. «Да, мы точно расстались». «Нет, это нельзя никак исправить». «У нас всё хорошо, мы остались друзьями». Шейн думал, что после вчерашнего каминг-аута тема Роуз будет закрыта, но, видимо, родителям всё же нужны были какие-то объяснения. – Она знала? Про тебя, – осторожно спросил Дэвид. – Нет. В смысле, она не знала в начале. Потом узнала. – То есть вы всё-таки встречались по-настоящему? – Что? Конечно, – Шейн непонимающе нахмурился. – Ты думаешь, я завёл себе девушку, чтобы прикрывать отношения с Ильёй? – Ну… Дэвид пожал плечами, показывая, что да: примерно так он и думал. Шейн бы обиделся, но правда была недалека от этого. Он глубоко вдохнул, зажал ладони между коленями, собираясь с мыслями. – Наши отношения с Ильёй начали быть слишком серьёзными в тот период, и я просто… испугался. Всё это было слишком сложным, и я постоянно убеждал себя, что оно мне не надо. Ещё и все вокруг словно сговорились и заделались свахами, пытаясь меня с кем-нибудь свести. Даже вы с мамой, – он выразительно посмотрел на отца, и тот виновато поджал губы. – И Хейден с Джеки. И команда постоянно шутила на этот счёт. Поэтому, когда я встретил Роуз – она была такой милой и открытой, и мы проговорили целый вечер – я подумал: вот оно. Так легко. Эти отношения не нужно прятать. Вы были рады за нас, весь мир был рад за нас. Вот только… – Ты не был рад, – понимающе закончил Дэвид. Он сжал его руку: привычный, отеческий жест поддержки. – Да… я не был рад. Роуз тоже была не в восторге, мы поэтому и расстались. – Она всё поняла? – Сложно было не понять, наверное. Они снова замолчали. В памяти всплыл тот разговор в кафе – мягкий голос Роуз, её слова о том, что ему нечего стыдиться и бояться. – Но я рад, что это было, – добавил Шейн. – Роуз помогла многое мне осознать. Она настоящий друг и первый человек, с которым я смог быть откровенным. Дэвид притянул его к себе и крепко обнял. Шейн обхватил его руками и уткнулся лицом в сгиб его шеи, вдыхая родной запах. – Мы должны позвать Роуз к нам на ужин как-нибудь, – сказал Дэвид. – Нужно показать, как мы благодарны ей за то, что она была с нашим мальчиком, когда мы не могли. – Пап, ещё слово и твоя футболка окажется в слезах, – глухо пробормотал Шейн. Дэвид усмехнулся. – Моя футболка к твоим услугам. Тряхну стариной, вспомню твоё детство. – О нет… Шейн всё же решил зайти в дом – проверить, как там Илья и Юна. На кухне их не оказалось, посуда стояла аккуратными рядами на тумбе – вымытая и протёртая. Из гостиной за стенкой донеслись тихие голоса. Шейн сделал шаг в ту сторону, но остановился, уловив обрывок разговора. – Мне так жаль, Илья. – Нет, всё в порядке. Он был плохим человеком, так что я по нему даже не скучаю. – Всё равно, он был твоим отцом. И деменция… тяжело видеть родных в таком состоянии. – Меня даже рядом не было. Я только деньги отправлял. Жил в своё удовольствие, игнорировал звонки брата. – Не говори так. Ты делал всё, что мог. Послышались шорохи и тихий всхлип. Шейн дёрнулся, подавляя желания оказаться рядом с Ильёй. По-хорошему, ему стоило развернуться и уйти, но он не мог сдвинуться с места. – Я уверена, твоя мама гордилась бы тобой, – мягко продолжила Юна. – Ты вырос хорошим человеком и так многого добился. Стал одним из лучших хоккеистов в мире. – Я бы хотел познакомить её с Шейном, – произнёс Илья так тихо, что Шейн едва расслышал. Сердце болезненно сжалось. – Чтобы она тоже была здесь. С нами. Вы бы с ней подружились. – Илья... Я постараюсь сделать всё, чтобы она поняла, что её сын в надёжных руках. Чтобы она не переживала за тебя. – Спасибо. Вы с Дэвидом очень добры ко мне. – Ты теперь часть нашей семьи. Снова тихий всхлип. Короткая пауза – Знаете, это ужасно, но… я даже рад, что мой отец умер. Если бы он всё ещё был жив, если бы мне пришлось ездить в Россию и ухаживать за ним… Я бы не смог позволить себе быть с Шейном так, как сейчас. – Ты не сможешь вернуться в Россию, если о ваших отношениях узнают? – Я не знаю… Наверное, это будет сложно. Мне станет спокойнее, когда я перейду в Оттаву, а потом получу канадский паспорт. – Ну, есть ещё вариант выйти замуж за Шейна и получить гражданство. – Юна-а, – протянул Илья с усмешкой. – Вам прям не терпится выдать своего сына за меня, да? – А что? Ты красивый, богатый и успешный. Каждая мать мечтает о таком зяте. Они рассмеялись. Шейн решил, что пора дать знать о своём присутствии. Он шагнул в гостиную. – Шейн, – Илья улыбнулся так, что все внутренности Шейна скрутила от очередной волны любви к этому человеку. – Что-то случилось, милый? – спросила Юна. – Нет. Просто хотел проверить, как вы тут. – О, мы тут с Ильёй разговорились о жизни. Потеряли нас? Шейн подошёл к дивану и сел между ними. – Я тут краем уха услышал что-то про замужество, — невинно заметил он. – О нет! – театрально воскликнул Илья. – Мы как раз планировали предложение, которое я тебе сделаю, а теперь ты всё испортил. – Ага. Придётся теперь мне делать тебе предложение. Илья боднул его лбом в плечо, и Шейн взлохматил ему волосы. Затем, как бы между прочим, повернулся к Юне: – Кстати, Илья собирался сделать предложение своей подруге Светлане. Ты знала? – Юна удивлённо посмотрела на Илью. – Всего пару дней назад, представляешь? – Любимый, – произнёс Илья по-русски, и Шейну тут перехотелось его дразнить. Илья научил его этому слову вчера, и теперь сердце каждый раз делало предательский кульбит, когда Илья к нему так обращался. – Я лишь предлагал варианты. – Ты хотел жениться на подруге ради гражданства? Теперь Юна смотрела на Илью почти с тем же выражением лица, что и Шейн в тот вечер. – Это было не всерьёз, – поспешил оправдаться Илья. – Ну, или не совсем. Это был рабочий вариант до того, как мы с Шейном распланировали наше совместное будущее на десять лет вперёд. – Не могу поверить, что ты вообще об этом думал, – выдохнула Юна. Шейн довольно улыбнулся. Эти слова про женитьбу на Светлане вызвали нехилую бурю у него в груди, поэтому теперь он чувствовал себя отомщённым, совершив эту мелкую пакость. Юна точно ещё не раз припомнит это Илье.                       Когда они провожали родителей к машине, Шейн вдруг понял, что они поменялись местами: вчера те так же провожали их с Ильёй. Дэвид складывал в багажник пакеты с едой, которые Шейн заботливо собрал из того, что не успели съесть. Юна обнимала Илью и что-то тихо шептала ему на ухо. – Приезжайте к нам в конце недели, – сказал Дэвид. – Сыграем в настольные игры. – Посмотрим, пап. Мы… – Шейн оглянулся на Илью, – хотим как можно больше побыть вдвоём последние дни. – Ну, ничего, – понимающе улыбнулся Дэвид. – Вот Илья переедет в Оттаву, и мы с ним оторвёмся. Правда, Илья? – Конечно, Дэвид. Вы ещё меня выгонять будете из своего дома. Шейн смотрел на них, – на то, как хорошо они спелись, – и пытался осознать, что вся его семья скоро будет жить в одном городе. Жаль только, что его самого с ними не будет. Юна подошла к нему и взяла за руки. – Что-то ты раскис, нет? Он покачал головой, попытавшись улыбнуться. – Задумался о том, как это будет, когда начнётся сезон. Юна погладила его по щеке. – Ты со всем справишься, дорогой. У тебя теперь есть Илья. – Кажется, теперь он вам нравится. – Нравится? Я его обожаю! Как ты мог так долго скрывать его от нас? Шейн не смог сдержать улыбки. – Я переживал из-за сегодняшнего ужина, – признался он. – Мне так хотелось, что бы вы увидели его таким, каким вижу его я. – Ох, милый, – она приблизилась к его лицу и понизила голос. – Мне не стоило ни секунды сомневаться в твоём выборе. А теперь я должна сказать тебе спасибо за второго сына. – Мам… – он усмехнулся, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. – Не переживайте ни о чём. Вы есть друг у друга – и это главное. А мы с Дэвидом сделаем всё, чтобы вас защитить. Шейн пообещал себе, что этот вечер окончательно изменит их мнение об Илье. Но то, что он получил, оказалось лучше любых ожиданий. – Мне кажется, нам стоит вернуться к тому, на чём нас прервали, – выдохнул Илья ему в ухо, обнимая со спины. Машина родителей скрылась за поворотом, растворившись среди деревьев. – Напомни-ка, что там было? Кажется, что-то про пять минут? – Нет уж. Пятью минутами ты уже не отделаешься. Илья дразняще шлёпнул его по заду и оставил влажный поцелуй на шее, после чего потянул за руку обратно в дом. Эти последние дни им стоило провести максимально эффективно. И Шейн чувствовал себя счастливым — так, как никогда прежде.