День про разную любовь

– Это католический праздник. Считается, что святой мученик Валентин тайно венчал влюблённых вопреки запрету, - отвечал Куромаку на вопрос Зонтика. Количество разглагольствований Вару про день расстрела Чикатило заставляло начать сомневаться, точно ли не к нему они готовятся? Валеты и трефовый король находились на кухне, занятые развитием мелкой моторики и творческого мышления. Все нужные сердечки уже были начерчены, но ножниц оказалось лишь двое, поэтому приходилось ждать очередь. Вокруг было по семейному тепло. Пик смотрел фильм, Данте лежал на кресле-мешке, сопя и сдувая с живота красные ошмётки бумаги, Рамео ещё не вышел из ванной. Вару, кстати говоря, хоть и участвовал в беседах, за стол к остальным не садился. Стоя мастерил валентинки у кухонного гарнитура, подальше от всех. Идею отметить День всех влюблённых вчера подкинул Фёдор в попытке занять своих клонов делом. Между прочим, все оказались за, кроме Пика. А жаль. Хотя всё равно сердечко для него было начерчено, наверное, это предпоследнее будет для него. Из тех, что делал Куромаку, оно вышло самым правильным. Изначально планировали дарить презенты перед ужином, чтобы порадовать Федю, пришедшего с работы. Но выяснилось, что вечерне-ночная подработка обещала неплохую прибыль. Клоны перенесли вручение на обед, а то к завтраку не все просыпаются, а остальные уже не могут ждать. После полуторжественного приёма пищи Куромаку не успел рассмотреть открытки, Зонтик предложил ему приготовить кексы-сердечки, и они занялись учётом ингредиентов. Молока не оказалось, пришлось делать печенье. – Пик! Не хочешь прогуляться? – параллельно считая мелочь на тумбочке, позвал Куромаку. – Просто так? – Нет, сходим за красителем в магазин. На улице стояла солнечная погода. Несмотря на календарную зиму, уже начало пахнуть весной. Вот бы птицы раньше вернулись с юга, приятно слушать щебетание по утрам. Пара прогулочным шагом месила снег. Пик выдерживал паузу перед следующим вопросом: – Тебе не важны валентинки? – С чего? Это же подарки, тем более своими руками. Как бы ни было непрактично, но всё ещё мило. – Странно же делать их каждому, чем больше их, тем меньше они значат. – Такие сердечки и не должны были быть клятвой дружбы или любви, это что-то вроде комплимента. Тема исчерпана. Печенье вышло ядерно-красным, зато приличным на вкус. Тяжело всё же испортить обычное сладкое тесто, разве что передержать. Зонт взялся разнести тарелочки с угощением. На часах не так давно стукнуло 11, было тихо, почти все забились по углам спать. Куромаку успел подремать днём, сбив режим. Зато встретит Федю и кое-что доделает. Он стал просматривать валентинки. "От Феликса ;)" читалось на самой нарядной открытке; два лаконичных сердечка от Данте и Рамео; скромный, но красивый дизайн от Зонтика; неординарная от.. выходит, Габриэля. Подарок Вару предпочтительнее было не открывать. За обеденным столом Феликс открыл, ему пришлось прерваться на отмывание рук от краски. Взяв пару листов А4, Куро захотел соорудить конвертик для надёжного хранения презентов. Знаний чистого оригами не хватало. Найти бы скотч, его недавно уносил Пик. Обычно тот сидит допоздна. Он сегодня какой-то напряжённый. Раньше можно было его... расслабить, успокоить. Сегодня такого не получалось. Пальцами отстучав случайный ритм по двери в комнату к Пику, серый король открыл. Оказалось темно, свет исходил только от сияющей луны, которая смотрела ровно в окно. – Красивая луна, да? – словно у Куромаку был телесуфлёр с его мыслями на лбу, озвучил Пик. Куромаку чуть не вскрикнул от неожиданности, голос был совсем близко. Он неловким жестом выставил руку и нащупал плечо, предварительно слегка схватив парня за лицо. Пик протолкнул трефа обратно в коридор из дверного проёма. – Там Данте спит, как обычно. Ты же ко мне? – К тебе. Хотел спр.. – перебили. – Ну вот, я как раз тоже... на кухню. Подхватив под локоть очкастого, Пик стремительно зашагал в сказанном направлении, потом неприлично шумно принялся доставать кружку из буфета. – Так, тшш, – Куромаку схватил руку Пика, отводя подальше от посуды, – давай я сам нам чай налью, только принеси мне скотч. Пока Пик шумел в тёмной комнате под ухом Данте, ища скотч, в двери зазвенели ключи. Никакой тишины. Три кружки стыли на столе, печенье ароматизировало воздух корицей. Фёдор сел напротив клонов, у него не было настроения, будто тоже что-то тревожило. Что ж за день такой. – Как вы тут отпраздновали? – Ничего особенного, фильм посмотрели да вот, – Куромаку указал на печенье, – а у тебя как смена? Совсем без лица. – Ох, случилась очень... символичная встреча. – Любовь встретил? – Почти. Бывшую любовь. На одно 14 февраля я только о ней и думал. – Расскажешь? – В школе, за год до выпуска, наши активисты сделали коробку для анонимных валентинок. Мы с друзьями придумали, конечно, тысячу приколов, типа отправить злой химичке любовное письмо с почерком её любимого ботана, ух как старались. Тогда я и был влюблён, долго решался даже на анонимное признание, ещё печатными буквами её имя написал, чтобы она не догадалась. – В чём вообще интерес таких признаний? – наконец вмешался Пик. – Если уж решился, нужно проявить достоинство и сделать это лично. – Надо же было увидеть её реакцию на наличие поклонника, да и страшно было получить отказ, мне с ней ещё видеться каждый день, неловко было бы. Так я и схоронился до выпускного, а там она оказалась шустрее меня, позвала какого-то пацана из параллели на вальс. Вот у них всё и закружилось. Сегодня доставлял ей букет. Мы вспомнили старое, я рассказал, что любил, она сказала, что тогда, может, и не отказала бы. Потом пообещала позвать на свадьбу, когда они с женихом определятся с датой. Повисла тишина. – Ты стал бы менять что-нибудь, если мог? – задумчиво поинтересовался пиковый. Непривычно было слышать от него философские вопросы. – Не уверен. Она вроде счастлива. Поговорив ещё немного, усталый работник уплёлся спать, оставив двоих допивать чай. Пик помог Куромаку сделать конверт для валентинок, даже не отказал предложению сделать для себя такой же. – Знаешь, я подумал и.. ну тоже сделал валентинку. Успел только одну, – из кармана он достал красивое сердце с надписью и наклейкой, – тебе. Под пристальным взглядом Куромаку улыбнулся. Пик выдохнул. – Как же сильно она важна, раз всего одна? Ответа не последовало, да и не нужно было. Они ощутимо долго молчали. Их стулья стояли вплотную, они опёрлись друг на друга, прижавшись плечами. — Как относишься к признаниям на четырнадцатое февраля? — Не знаю, лучше пятнадцатого, — он кивнул на часы. Горели цифры 00:00.