The Winner Takes It All

Саша аккуратно открыл дверь в свой номер отеля, проходя внутрь и прикрывая её за собой. Рука сразу же наощупь потянулась к выключателю. Свет ударил по глазам, позволяя осмотреть номер, который был одиноко брошен ещё утром. Пусто. Чисто. Тихо. Парень вздохнул и сбросил тяжелую сумку с плеча на пол, прямо у входа, аккуратно разулся, поддев пятку носком другой ноги, и стянул куртку, небрежно вешая её на вешалку. А потом, на ватных ногах, поплелся к кровати, устало падая спиной на неё. Телефон выпал из кармана брюк прямо на кровать. Сил совершенно не было, а ноги ныли от остаточной боли. Весь последний сет у него были судороги. Боль во время игры, конечно, не была перманентной. Она ненадолго отступала, притуплялась, но каждый раз возвращалась с ещё большей силой. Было ощущение, будто его ноги затягивают в очень крепкий узел, а он прямо сейчас не устоит и упадет. Саша разминал икры и из последних сил, на чистом адреналине, продолжал играть, стараясь игнорировать боль. Он выкладывался на полную, цеплялся за каждый розыгрыш, но в таком состоянии это было сложнее. Ноги его просто не слушались. И это было самое обидное. В некоторых розыгрышах он просто не мог принять мяч. Джереми сразу же после матча размял ему икры и дал изотоник, который был припасен на подобный случай. Напряжение в мышцах спало, но боль не утихла до конца. Мышцы ужасно ломило, даже когда он был неподвижен. Сейчас, после того как адреналин отступил, Саша ощущал себя таким пустым и усталым. Хотелось просто раствориться, утонуть в этой мягкой кровати. Не было сил ни на малейшее движение. Но нужно было где-то в себе найти силы и сходить в душ. Хотя бы чтобы расслабить мышцы под горячей водой, иначе поспать у него точно не получится. В пустом номере, в тишине, в голову начали лезть мысли. Он проиграл. И, вроде, Саша умел проигрывать. Точнее даже, проигрыши обычно не трогали его, не задевали. Ну проиграл и проиграл. Он отдавал себе здравый отчет и знал, на что способен и что умеет. Зачастую проигрыши лишь были совокупностью неудачно сложившихся факторов. Но сейчас… Саша поджал губы. Сейчас его охватывало такое неприятное и липкое ощущение, будто он подвел кого-то. Будто он подвел целую страну. Страну и людей, которые столько всего дали ему, а он не смог ничем отплатить в ответ. Все они хотели этой победы. Он хотел этой победы. Больше чем кто-либо. Он так хотел вывести Казахстан дальше, на следующий этап турнира. Хоть раз. Это было единственным, что он мог сделать этой стране за всю ту любовь, помощь и поддержку, которую она давала ему годами, которую давали люди. Он чувствовал, он видел все эти взгляды людей, которые пришли сегодня болеть за него. Он видел своими глазами и слышал собственными ушами, как трибуны взрывались на каждый его виннер или красивый розыгрыш. Он каждый раз с улыбкой наблюдал, с какими горящими глазами к нему подходят фанаты, какие теплые слова они ему говорят. Эту поддержку, которая всегда была за его спиной, невозможно было описать словами. Это была огромная сила, которая двигала его только вперед. Особенно, когда дело касалось чести целой страны. Можно сказать, что у него никогда не было дома. Он никогда не чувствовал себя на своем месте. Всегда казалось, что настоящий «он» где-то в стороне наблюдает за чужим счастьем. Родители развелись ещё, когда Саша был маленьким. Никакой семьи, по сути, никогда и не было. Да, и отец, и мать участвовали в его воспитании, но кроме самого Саши их больше ничего не объединяло. Отец и вовсе был его тренером. Постоянно здесь, постоянно рядом. Но сперва теннис, и только потом всё остальное. Даже если не хочешь, даже если не можешь. Назвал бы Саша это любовью? Сейчас бы, может, и назвал, но тот ребёнок, которым он был, — нет. Тот ребенок не чувствовал себя дома, не чувствовал себя любимым, не чувствовал себя услышанным и понятым. Саша постоянно говорил, говорил, но его просто не слышали. Или может даже не хотели слышать. И все пришло к тому, что он просто перестал говорить. Замолчал. А на корте это всё вырывалось на волю с такой силой, будто он самый злой человек на планете. В России ему, казалось, никогда не было места. Он любил эту страну, и она всегда была его домом. Однако всегда находился кто-то лучше него, что его просто не замечали. Не замечала публика, другие теннисисты, тренеры, федерация и сама страна. Такая огромная страна, а будто ни один человек не видел его, все просто проходили мимо или смотрели сквозь. Казалось, будто в списке российских теннисистов он никогда и не значился. Будто никакого Александра Бублика никогда не существовало в России. А Казахстан смог увидеть его. Он смог дать это чувство причастности к чему-то. Чувство любви и поддержки публики. Он смог дать ему невероятную силу — поддержку целой страны. А самое главное, он дал людей, с которыми его объединяла только одна цель. Внезапно в тишине комнаты раздался звук уведомления. Саша нащупал телефон и поднял его перед глазами. Там было одно-единственное сообщение. Янни ❤️ Как ты себя чувствуешь? Саша растерялся. А как он себя чувствовал? Парень на мгновение прислушался к собственным ощущениям. А экран телефона погас. Ему было… нормально? Плохо? Хорошо? Он не знал. Физически Саша был ужасно вымотан — это он понимал. А внутри? Казалось, будто внутри него появилась дыра. Пустота, которую он не знал, чем заполнить. И это было так странно. Вечно эмоциональный, иногда даже чересчур, Саша не знал, что с этим делать. Он усмехнулся этой удручающей мысли, а рука упала обратно на кровать, выпуская телефон из руки и оставляя его там. Саша прикрыл глаза и снова попытался прислушаться к себе. В ответ — тишина. Он не стал пока отвечать на сообщение. Оно так и осталось непрочитанным. Потому что не знал, что отвечать. Потому что, если напишет правду, Янник будет переживать. Не покажет, но будет — Саша это прекрасно знал. А он так этого не хотел. Не сейчас. Сейчас нужно было подняться и пойти в душ. Единственное, что от него сейчас требовалось, и единственное, на что он сейчас был способен.  Через пару секунд Саша резко вскочил, шипя от резкой боли, и медленно поплелся в ванную. Он не услышал и не увидел, что за его спиной экран телефона снова загорелся, а ему пришло ещё одно сообщение. Янни ❤️ Безумно горжусь тобой

***

Выйдя из ванной, уже более свежим и расслабленным, в чистой и удобной одежде, он услышал, как на кровати зазвонил телефон. Саша подошел поближе и увидел имя звонившего. Янник. Теннисист поджал губы. Возможно, стоило ответить сразу. Саша схватил телефон и снова упал спиной на постель, утыкаясь взглядом в белоснежный потолок. Он выдохнул, будто его ждал какой-то очень важный и серьезный разговор, нажал на кнопку принятия вызова и поднес телефон к уху. — Привет, — первым начал Саша. Голос его был незнакомым даже для него самого. Слишком тихий, слишком ровный, слишком спокойный. Саша услышал, как Янник на другой стороне трубки выдохнул. — Привет, — голос итальянца был… слегка встревоженным? Но Янник явно пытался это скрыть. — Ты как?  — В порядке, — всё так же, невозмутимо, отвечал Саша. Между ними повисла тишина. Саша слушал спокойное и равномерное дыхание на другой стороне трубки и пытался угадать, о чем же сейчас думает Янник. — Слушай… — он замялся. — Я проиграл, да. Но ты же знаешь, что мне все равно… — Ты можешь хотя бы мне не врать? — Янник перебил Сашу. Он никогда так не делал. Всегда слушал собеседника до конца и только потом начинал говорить. Саша растерялся и замолчал. — Я всё видел. Сперва ты ломаешь ракетку, а потом говоришь, что тебе все равно. Серьезно? — Ты смотрел матч? — брови нахмурились, а в голосе сквозило легкое недоверие. — Конечно, я смотрел. Саша был удивлен. Почему-то он думал, что Янник не станет смотреть трансляцию. У итальянца был расписан весь день чуть ли не по минутам. В голове даже не возникло мысли, что Янник может выделить время, чтобы посмотреть его матч. А сейчас эта мысль казалась такой неестественной и чужеродной, что стало неприятно. Саша поджал губы. — Прости, — сказал он почти шепотом. — За что? — искренне не понимая, спросил итальянец. — За то, что не говорю. — Ты говоришь. Просто неправду. Саша прикрыл глаза на мгновение и тяжело вздохнул. — Да. Именно за это и прости. — Все в порядке, — голос итальянца смягчился. — Саша, я правда беспокоюсь за тебя. Это «Саша» с легким немецким акцентом каждый раз что-то делало с сердцем десятой ракетки мира. Саша зажмурился и сам не заметил, как задержал дыхание. А когда понял, что молчание несколько затянулось, резко выдохнул, распахнул глаза, остановил свой взгляд на ночном небе за окном и заговорил. — Я не в порядке, Янни. Буду в порядке, но сейчас… сейчас я даже не знаю, что чувствую. Наверное, что я мог бы сделать чуть больше, чем сделал? В таком случае я бы сейчас не сидел один в номере, а праздновал бы со всей сборной. Совсем ведь чуть-чуть не хватило… И это самое неприятное. Янник молчал. Саша ждал. Но внутрь уже начинало подбираться сомнение, следовало ли вообще это говорить. — Schatz, я прекрасно понимаю каково тебе сейчас. Извини, что меня нет рядом. Но я правда считаю, что ты играл потрясающе. Ты выкладывался на полную, даже когда уже не было сил. Тебе не за что себя винить. Ты знаешь, что я не так хорош в словах… Но я хочу, чтобы ты знал, что я правда горжусь тобой, — Янник остановился на пару секунд, будто размышляя, стоит ли продолжать, а потом снова заговорил. — И очень переживаю. Знаешь, я никогда не смогу понять твою экспрессию на корте… Но каждый раз я смотрю, как ты злишься, ругаешься на русском, ломаешь ракетки, и в груди такое неприятное ощущение появляется. Странно, да? — итальянец замолчал, а Саша и не знал, что ответить. Это признание Янника было таким неожиданным и било будто прямо под дых, выбивая из легких весь воздух. Он будто оглох от только что услышанных слов. Саша просто пялился в потолок и слушал дыхание в трубке. А итальянец, видимо, поняв, что в ответ ему ничего не скажут, снова заговорил. — Пожалуйста, скажи, что ты сейчас в порядке. Я не представляю, как ты столько играл с судорогами. Саша улыбнулся, наверное, впервые искренне за вечер. Сейчас он не хотел говорить ничего, ему просто хотелось обнять Янника, уткнуться лицом ему в шею и вздохнуть его запах, почувствовать его тепло, ощутить себя дома, в безопасности. — Янни, я скучаю, — слова вырвались сами. — И да, я сейчас, не скажу, что в порядке, но более или менее живой. Явно лучше. Янник на другой стороне трубки выдохнул так, словно всё это время задерживал дыхание. — Я тоже скучаю, — голос стал совсем мягким и расслабленным. — Скоро увидимся. В Катаре, — итальянец вздохнул. — Правда, тебе ещё в Роттердаме играть. — Кто-то же из нас должен работать, — слегка усмехнулся Саша. — Ага, — было слышно, что Янник улыбается. — А кто-то должен нести олимпийский огонь.  Бублик нахмурил брови. — Я думал, ты отказался. — Да… — растянуто ответил итальянец, будто его поймали за чем-то нехорошим. — Решил, что всё-таки надо. Это моя страна, как-никак. — Или тебе подсказали, что всё-таки надо, — догадался Саша. Янник всем сердцем не любил такие мероприятия. Он всячески старался избегать всего, где бы ему нужно было быть на публике и при этом не бить по мячу. — Ну, в общем-то, да, — признался итальянец. — Тебе не нужно делать то, что ты не хочешь. Даже если это связано с твоим имиджем, — голос Саши стал предельно серьезным. — Ты же знаешь, что я не могу.  Тишина повисла между ними. Они это уже обсуждали. Не один раз. И каждый упрямо стоял на своем, не уступая другому. Та самая зона, та самая тема, которую не следует трогать. — Ладно, — вздохнул Саша, отступая. — Как ты сам? Всё тренируешься? — Да уж, всё как обычно. Утренняя и вечерняя тренировка, днём — зал и отдых, — итальянец остановился на мгновение, но продолжил. — Пусто только без тебя. Возвращаюсь домой, а там полнейшая тишина. — Да, и у меня тоже. Тишина. Никто не ворчит, — Саша услышал, как итальянец фыркнул, и улыбнулся, довольный собой. — Вот когда я стану второй ракеткой мира… Будем вместе ездить по турнирам. — Ты что, моё место хочешь отнять?  — Нет, почему? — Саша произнёс это так серьезно, будто ответ был самой очевидной вещью в мире. — Ты будешь первым, а я — вторым. Будем играть друг против друга. Это было так глупо. Он звучал, как семнадцатилетний влюбленный мальчишка, который строит планы на будущую совместную жизнь, которым никогда не суждено сбыться. Саша это осознавал. Но все же, этого очень хотелось. Не столь ради титулов, денег и популярности, сколько ради того, чтобы просто быть чаще рядом. — Обязательно, — очень серьезно ответил Янник, что Саша на мгновение и сам поверил в реальность своих слов. И именно в этот момент, в усталый поздний вечер после матча, когда он ощущал себя никаким и никем, Саша понял, что сегодня он вовсе не проиграл. Он победил. Победил в чем-то большем, чем просто теннисный матч или турнир.