Случайность
14 февраля 2026 г., 10:19
В актовом зале сегодня очень шумно. Все нарядились кто во что горазд, стараясь выбрать всё лучшее сразу: девушки сделали красивые и уложенные причёски, парни пришли в торжественных костюмах.
В полутёмном помещении так и веет блеском глянцевых журналов, его освещают только прожекторы и кем-то собственноручно подвешенный диско-шар, угрожающе свисающий с одного из них, но всё же умудряющийся крепко держаться. В отличие от неё.
Мама сказала, что Поле не о чем переживать, что дискотеки — это весело. Будет ли она плохой, если скажет, что ожидала действительно что-то хорошее?
Мама Лена и Папа Юра, как она иногда их звала, замечательные родители. Но как бы она их ни любила, и как бы они ни любили её, внешний мир был не слишком приветлив к «сиротке на Юрке», как ласково говорят, намекая и на отца, и на речку, что протекает неподалёку от города.
Со временем Полина всё сильнее убеждалась в предвзятости окружающих, порой ловя на себе снисходительно-сочувствующие взгляды. Наверняка многих, кто в курсе всего, на самом деле бесило, что её приёмные родители, уважаемые люди, «взяли непонятную девку из детдома», и что в их семье теперь есть «безродная».
Полина порой ненавидела себя за то, что сирота, потому что люди… Не боялись, нет, но избегали. Её не травили, но и не дружили. Не били, но и не пытались обниматься или хотя бы жать руку. Не бойкотили, но и не звали куда-либо. Она не вызывала у окружающих ничего, кроме снисхождения ради вежливости.
Поля поправляет платье. Оно красивое до безумия: лёгкое, розовато-красное, напоминающее закат, с мягкой золотой окаёмкой на подоле и открытым облегающим верхом, как говорила мама, «подчёркивающим элегантные ключицы и тонкую шею, а так же делающим акцент на самом сокровенном — груди». А папа поддакивал: «Этот цвет придаёт тебе образ из сказок, ты как принцесса!» Подол платья заканчивается чуть выше колена, ткань на нём равномерно нашита слоями, придающими юбке небольшой объём. Папа сравнил её с лепестками роз, мама невольно начала вспоминать своего любимого «Маленького принца» и с задорным хохотом заявила, что Полина в этом платье очень даже похожа на Розу, только, к счастью, совсем не капризничает.
Она их любит. Очень любит. И действительно благодарна за это прекрасное платье, сшитое на заказ, хотя зачем только было заказывать…
Одноклассники танцуют, пьют сок и тайно пронесённый алкоголь. Им весело. Все разбились на пары или маленькие группки, а она в очередной раз осталась одна — лишняя, ненужная.
Мама говорила, будет весело… Полина вздохнула и решила: не стоит расстраивать маму ранним уходом, надо… Надо попробовать! В мыслях поселилась робкая надежда, что этот вечер ещё можно спасти.
Застенчиво и тихо приветствуя, она подошла к однокласснику, который тоже одиноко стоял у стены. Парень бросает на неё взгляд, но тут же неловко мнётся, отходя куда-то в другой угол.
Хорошо. Вторая попытка.
— У тебя очень красивое платье, — тихо говорит она однокласснице. И правда красивое: нежное, фиолетовое, пышное. Одноклассница в нём похожа на принцессу даже больше, чем Поля.
Компания подружек оборачивается, смотрит на неё искоса и с толикой подозрительности, будто она не наряд похвалила, а бомбу предложила взорвать, ей-богу.
— Спасибо, — говорит Мила, одноклассница, которой она и сделала комплимент.
Девушки вновь отворачиваются от неё, игнорируют существование. Полина поднимает руку, машет кому-то, пытается привлечь внимание, но ничего не выходит.
Последняя попытка. Давай, Полина, не провались!
Она подходит к Савве — относительно популярному мальчику из их класса, которому она, если честно, симпатизирует.
— Савва, привет, — Поля аккуратно трогает парня за плечо. — Я бы хотела позвать тебя танцевать.
Одноклассник оборачивается, но смотрит будто бы сквозь неё. И только его неровный выдох запоздало сообщает Поле: он пьян.
Полину мгновенно охватывает страх. Она может понять всё, принять всё, но только не пьяных людей. Их она не переносит больше всего в жизни. Даже полное одиночество не так отвратительно.
Полина отшатывается, а Савва неожиданно улыбается, криво и будто бы кровожадно.
— Ну чё ты, — он подходит ближе, Поля отходит. Только не этот запах, только не этот запах! Нет! Поздно. — Пошли танцевать! Пошли!
Савва тянет к ней руку, чтобы схватить, и Полина бьёт по руке.
Звук шлёпка разносится по залу слишком громко, как хруст стекла, как если бы сейчас этот грёбаный шар упал прямо на них и разлетелся на миллионы осколков
Савва уставился на неё непонимающе, почти изумлённо. Полина замечает, что почти все перестали танцевать и теперь смотрят на неё с удивлением. Мурашки расползаются, как проклятие, по спине и рукам. Ей требуется секунда, чтобы отшатнуться. Секунда, чтобы испуганно вздохнуть. Секунда, чтобы почувствовать слёзы на глазах.
Не прошло и пары минут, как Полина стремительно выходила из зала, прижимая к груди свою сумку.
За окнами идёт снег. Уже начало темнеть, совсем скоро всё вокруг накроет темнота, едва разбавляемая светом фонарей.
Полина быстро шла вперёд, со злостью сжимая ткань сумки. Так хотелось дискотеку, как в глупых подростковых фильмах: красивые парни и красивые девушки танцуют, весело проводят время. Кто-то влюблённо целуется, все пьют… Снова её сраный страх перед алкоголем всё испортил.
Сквозняк, обжигая холодом, скользит по плечам, по шее, заставляя поёжиться.
Первая попавшаяся скамейка сейчас кажется ей самым уютном местом на свете. Девушка садится, с тоской отмечая своё положение, и достаёт телефон. На экране блокировки высвечивается сообщение:
Пятнистый Цветок: Хэй, Пола. Как ты? Как прошла дискотека?
Полина разблокировала телефон, заходя в чат с сестрой, которая успела напечатать ещё пару сообщений.
Пятнистый Цветок: У меня прикольно. Наконец-то результаты итогового сочинения огласили, так что мы с Мисти отмечаем. Тут ещё Артём, Настя и Даша. Короче, развлекаюсь как могу!
Пятнистый Цветок: [3 вложения] Вот мы! Все впятером
С фотографий на Полину приветливо смотрел Марк, требовательно просящий звать себя Мстиславом. Она листала их, чувствуя зависть. И Марк, и её сестра всегда с лёгкостью заводили знакомства, для этого им хватало всего лишь начать разговор. И то, что Соня, как и Полина, когда-то осталась без родителей, никогда никого не смущало. Их принимали в любых компаниях, с ними охотно общались, а с Полиной, обычным человеком, нет. Почему? Почему у Марка с Соней нет проблем с этим, почему их все любят? Неужели дело всё же в ней? Но ведь она вроде ничем не хуже!
Она испепеляла телефон взглядом, пока не пришло ещё одно сообщение:
Пятнистый Цветок: БОЖЕ, наконец-то ты в сети! Как ты там??? Расскажи, как твоя тусовка!
Слёзы наворачиваются на глаза, и стыд удушливой волной накрывает девушку. Соня ведь действительно заботится и любит её, и ей действительно жаль, что так выходит.
На платье капает слеза, но Полина не обращает на это внимания и быстро печатает:
Рифма Полос (Вы): Да, всё чудесно! Наслаждаюсь. Тут так круто и весело!
Ответ прилетает быстро и бьёт по-больному:
Пятнистый Цветок: Надеюсь, никто там не накидался? Тебя никто не трогал? Я сказала им не пить, пообещали, что не будут
Ей стоит больших усилий не закричать, срывая связки. Соня хотела как лучше, но кто же знал, что она невольно сделает хуже!
Рифма Полос (Вы): Да, всё хорошо! Ладно, мне пора, напишу позже
Соня пишет ей что-то приятное и исчезает из сети, а Полина тоскливо наклоняет голову вниз. Наверное, больше всего она ненавидит тот факт, что эта дискотека была ещё приурочена ко Дню всех влюблённых. Да, он прошёл пару дней назад, но школьников, желающих веселья, это не остановило, и им удалось договориться о дискотеке и отыграться за праздник, забранный учёбой и подготовкой к экзаменам. Так что это всё ещё и как бы «С днём святого Валентина», пусть запоздало и персонально для одиннадцатых классов, зато отличная возможность как следует оторваться в вечер пятницы. Упущенная возможность…
На плечи что-то отпускается, и ей перестаёт быть так холодно.
Поля поднимает голову и видит голубые глаза и знакомые тёмные волосы. Ах, Дима. Дима Исаков. Брато-дядя её сестры, как бы это странно ни звучало.
— Грейся. У тебя плечи дрожат, — говорит он вместо приветствия.
Полина послушно кутается в его пиджак приятного серого оттенка, ловя себя на мысли, что Дима выглядит как самый деловой бизнесмен, даже когда остаётся только в белой рубашке.
Дима подходит к скамейке, он словно не обращает внимания на её заплаканное лицо. Садится рядом.
— Почему ты здесь, а не на дискотеке?
— Савва, — тихо произносит Полина, не зная, что ещё сказать, — он…
— Пьяный? — Поля молча кивает. — Ты сбежала, потому что он пьяный?
— Да, но главная проблема не в этом, — она прижимается щекой к плечу Димы, а он аккуратно обхватывает её руку и держит её ладонь в своей. Тёплый и приятный контакт. — Я уже не знаю, что делать. Абсолютно… Сколько бы я ни старалась, у меня выходит! Не выходит, — Поля всхлипывает, — никто не хочет общаться со мной! Никто не хочет со мной танцевать!
Дима гладит её костяшки большим пальцем, прижимается щекой к её голове и просто слушает. Как и всегда. Иногда ей кажется, будто он влюблён в неё, просто очень хорошо скрывается. Безумно хорошо скрывается.
— Хочешь потанцевать?
— Что? — она отстраняется, чтобы заглянуть в его глаза.
— Когда мне грустно или больно, я порой танцую. У меня есть крутая песня, под которую можно потанцевать, — он улыбается так искренне, что её сердце невольно замирает. — Раз не вышла дискотека, давай сделаем свою. Может, не такую масштабную, но зато как хочется, — парень поднимает её ладонь, прижимает к своей щеке и трётся. Как котёнок, ей-богу.
— Да ладно тебе… — но она замолкает, когда Дима тянется к её лицу и вытирает слёзы, аккуратно, будто она — хрусталь. — Разве ты не должен тоже быть дискотеке?
— А я не пошёл.
— А как же, ну, Соня?
— А я не захотел, — он хихикает, аккуратно заправляет её волосы за ухо. — Поэтому… Полина, потанцуем?
Поля долго смотрит на него, прежде чем из груди вырывается смех.
— Хорошо. Хорошо, давай.
Дима тут же сияет, поднимается и тянет её руку за собой, поднимает Полину со скамейки, затем достаёт телефон из кармана джинсов и включает песню. Спустя пару секунд раздаётся электронный звук клавиш. Невольно возникает ассоциация с диско-шаром. Вскоре подключаются тарелки и бас. Ещё немного, и слышны барабаны. Дима аккуратно укладывает свой телефон на скамейку, оставляет как какую-то колонку.
«Едва закатится солнце…»
Парень укладывает левую руку Полины себе на плечо, затем берёт за правую. Его ладонь приятно ложится на талию поверх пиджака, который Поля успела быстренько надеть.«Вокруг одни незнакомцы».
Они аккуратно качаются, прижимаясь друг к другу.«Громкий звук, тонкий слух, острый глаз.
Я завожусь, когда слышу бас!»
— Блин… Дима! — Поля смеётся над тем, как он покачивает её вместе с собой. — Это так грустно… От этой песни грустно.«Ты неуклюжий и робкий
В такой немодной футболке.
Диско-шар, близкий шаг, пара фраз».
Дима танцует, а Поля не может прекратить смеяться. Он так подражает тексту песен, подпевая. Даже слегка растрепал свои волосы, чтобы выглядеть неуклюже.«Я завожусь, когда слышу бас!
Я завожусь, когда слышу бас!
Я завожусь, когда слышу бас!»
Они оба подпевают, и действительно, бас в этой песне такой проникновенный. Заставляющий завестись, будто игрушка на ключике. Даже несмотря меланхоличный ритм песни, он… Какой-то задорный? Будто бы эта песня, по крайней мере, по её нынешним ощущениям, не о расставании, а о какой-нибудь крутой вечеринке.«На мне пылают пайетки,
Переплетаю коленки».
Теперь Полина нарочито утрированно и с улыбкой повторяет действия, которые описывает песня. Пайеток нет, поэтому она аккуратно прижимает руку к цветку на груди платья и неуклюже ставит ноги так, как если бы делала знакомые балетные движения. Не удержавшись, Поля почти падает, но Дима как всегда рядом. Подхватывает, не даёт упасть. — Оп! Вот так. Не падай! — Но ты такой сногсшибательный! — и на секунду она замечает, как у Димы слегка розовеют щёки.«Средний рост, цвет волос вырвиглаз».
Она продолжает. Проводит по волосам, как бы приглаживая их, а затем вскидывает руку вверх, изображая взрыв. Полина прониклась музыкой и уже подпевала чуть громче, обнимая парня:«Я завожусь, когда слышу бас!»
Дима явно собирается продолжить, ведь принимает вместе с ней «позу для вальса». Он явно знает текст, потому что уверенно подпевает, пока она неловко мнётся:«И ты бы мог отказаться,
Но это парные танцы».
Поля чувствует, как что-то внутри сжимается от неловкости. Становится стыдно. Она не знает текста, да и танцует не очень хорошо. Но вокалистка будто почувствовала это, а Дима словно понял всё без слов, потому что она слышит, как слова, синхронно исполняемые в два голоса, проникают прямо в её сердце:«Что застыл, что за стыд? Полный газ!»
По-прежнему смущаясь, она всё же пересиливает себя, расправляя плечи, и тихо повторяет за вокалисткой, за песней, за парнем:«Я завожусь, когда слышу бас!
Я завожусь, когда слышу бас!
Я завожусь, когда слышу бас!»
На миг становится смешно от того, как её сейчас кружит Дима. Так радостно от того… что это действительно то, чего она, если быть честной, хотела.«Ты же видишь, как я стараюсь?
Я танцую не отвлекаясь.
Что не так? Кто тебе снится?»
Они кружатся, вальсируя вместе, и Поля не может объяснить, как же так вышло, что сейчас она расслабилась в чужих руках, отдаваясь танцу полностью.«Если ты не ответишь танцем,
Мне останется только сдаться,
Навсегда остановиться».
Это всё напоминает Поле те самые драматичные истории, где девочка-подросток сидит в одиночестве, а к ней подсаживается парень, который с ней и танцует в итоге.«Если ты не ответишь танцем,
Мне останется только сдаться,
Навсегда остановиться».
Песня бьёт в нутро, вдруг вызывая грусть. Слишком сильно.«Едва закатится солнце,
Опять одни незнакомцы».
Порой музыка слишком неожиданно и слишком сильно напоминает о том, что было. Чёртов Савва и чёртов страх перед алкоголем!«Шумный бар, девять пар липких глаз.
Я берегусь, когда вижу вас!»
Думать о прошлом не хочется, но оно навязчиво лезет под кожу едким колючим холодом. Все эти взгляды, все эти происшествия, бесит-бесит-бесит!«А ты слепой и дурацкий,
Тебе не хочется танцев,
Всё одно, всё равно каждый раз».
Дурацкие одноклассники, дурацкая дискотека! Тупая одинокая жизнь, в которой она может хоть наизнанку вывернуться, и всё равно всем будет насрать! И уже с толикой безнадёжности она повторяет вслед за песней:«Я завожусь, когда слышу бас!
Я завожусь, когда слышу бас!
Я завожусь, когда слышу бас!»
Ощущение боли едино, иначе Поля не может объяснить, почему они с Димой подпевают с похожими, чуть надрывными интонациями, цепляясь друг за друга и танцуя так отчаянно, словно они оба — разбитые люди.«Ты же видишь, как я стараюсь?
Я танцую не отвлекаясь.
Что не так? Кто тебе снится?»
Оба поют в унисон, кружась, как сухие «вертолётики» ясеня. Их движения размашисты, а пение звучит громко и отчаянно, как в некоторых странных мюзиклах, которые Полина иногда смотрела. Возможно, слишком громко? Плевать, остальные всё равно в зале, на своей дискотеке.«Если ты не ответишь танцем,
Мне останется только сдаться,
Навсегда остановиться».
Круг вместе, а затем её аккуратно, но чувственно кружат, запуская, как йо-йо или юлу, а затем снова притягивая к себе. Полина не может перестать петь. Дима не может перестать подпевать. В этот момент они — единое существо.«Эта музыка доиграла,
Я сижу на полу у бара.
Расскажи, что тебе снится?»
Руки сцеплены крепко и надёжно. Ей не хочется отпускать. Не хочется заканчивать эти парные танцы.«Если ты не ответишь взглядом,
Виновато не сядешь рядом,
Как мне жить? Остановиться?»
Дима придерживает её за спину, делая волькадо. Ей ли не знать, как той, кто бросила танго, что это — «то самое чувственное в этом танце»? Конечно, приопускать партнёршу — это действительно… Чувственно. И почему она невольно краснеет? Ничего же такого, наверное… Но это чувственное, почти интимное движение тут же заканчивается, и Полина с трудом сдерживает вздох разочарования.«Ты никогда не сядешь рядом.
Рядом, рядом, рядом, рядом, рядом».
Её поднимают и больше не кружат, больше не вытанцовывают с ней отчаянные круги боли и разочарования. А в голове только «рядом».«Ты никогда не сядешь рядом.
Рядом, рядом, рядом, рядом, рядом».
Текст повторяется, будто бы пик отчаянья, болезненного толчка вокала, что уже не может смиренно жить. Этот текст, мотив, вокал словно кристаллизуется, звуча всё отчаянней. Они смотрят в глаза друг другу. Голубые и гетерохромные, голубой и зелёный, но темнее. Парень расслабляет ведущую руку и аккуратно начинает приглаживать волосы Полины, а той, что была на талии, прижимает крепче к себе, будто пытаясь обнять. Он гладит её скулы, заправляя белые волосы за ухо. Ласково касается лба, затем вздыхает, будто собирается с силами, и наклоняется к её лицу. Но Полина быстрее. Она привстаёт и быстро целует его. Хватает за рубашку, чтоб не сбежал, хотя она и не чувствует сопротивление, скорее обескураженное застывание. Отстраняется она так же быстро, слишком быстро для себя же. — Ого, — его щёки краснющие, горящие, это видно даже в полумраке коридора. Кажется, даже отсюда Полина чувствует жар. — А… Я… Я хотел тебя в нос чмокнуть, — Дима вытирает губы тыльной стороной ладони и слегка отворачивается от неё. — Просто… Ты, ну, выглядела грустно, хотел таким образом поддержать. Секунда. Две секунды. Столько ей требуется, чтобы рассмеяться на пару с парнем, краснея вслед за ним. — О, боже-боже, прости! — Поля кладёт руки ему на плечи, будто держится за него. — Я подумала, что… Ну, что ты хочешь… — она тут же стыдливо закрывает рукой лицо. — Божечки, как стыдно! — Да ладно, мне понравилось, — Дима аккуратно гладит её руку, заставляя открыть лицо. — Хорошо, — девушка улыбается. — Хорошо! Полина аккуратно берёт его лицо, наклоняет и целует в щеку. Дима вновь краснеет, неловко мнётся. — Пощади! Пощади! — он обнимает её крепче. — У-ху-ху… Можно сказать что-то вроде: «С прошедшим четырнадцатым февраля», или нет? — Можно. Думаю, можно! — Поля приглаживает взъерошенные волосы Димы, возвращая причёске прежний опрятный вид. — С Днём всех влюблённых тебя, Дима. — И тебя с тем же, Полина. Сегодня она уйдёт не в одиночестве, а под руку с другом. Ладно, уже не с другом, кого она обманывает. Они оба забирают свои вещи, собираясь домой, и из динамика телефона до Полины доносятся последние отголоски песни:«Рядом, рядом, рядом, рядом, рядом».
