Поймать омегу

      Вначале Руби не придала значения тому, что поезд сделал странную остановку посреди лесополосы. Ну, всякое бывает. Затем ей показалось, что по крыше кто-то ходит. Ну, может, чинили что-то? Но поезд двинулся, а ей всё ещё чудилось движение сверху. Странный скрип её смущал, но она пыталась отвлечься, читая книгу. Однако вскоре она выглянула в окно и увидела, как от них по иной развилке рельс стремительно уезжает в сторону поезд, а их вагон с парочкой других будто отдельно едет через рельсовую дорогу в лес. Будто их отсоединили?       «Что за?..»       А дальше происходящее стало казаться страшным сном. Руби только успела сходить в туалет, как поезд резко остановился снова. Она вышла из-за двери, как увидела ворвавшуюся в вагон группу мужчин — все в чёрных спецодеждах и с автоматами. Сердце ушло в пятки.       «Теракт?! Захват поезда?!» — в ужасе подумала Руби.       Мужчины врывались в купе, хватали визжащих девушек и силой выволакивали их наружу. К слову, это было женское купе, и здесь ехали одни женщины. И их тащили на выход к двери, ведущей в другой вагон. Мужчины в масках не стреляли, но применяли силу — грубо скручивали и тащили, угрожали оружием, хлестали по лицу, чтобы снизить сопротивление и явно вызвать ужас.       Руби в панике увидела, как к ней у туалета кинулся один из мужчин.       — Иди сюда! Без сопротивления! — прозвучал глухой голос под маской.       Он протянул руку, но в этот момент Руби схватилась за дверь вагона, ведущую в тамбур, и умудрилась с размаху ударить подбегающего к ней бандита прямо в голову, а когда он тут же пошатнулся от мощного удара в шлем, она ударила его ногой в живот, отталкивая назад.       Адреналин и страх заставили действовать необдуманно и быстро. Руби бросилась через тамбур в другой вагон. Её трясло, воздух словно гудел от паники и испуганных криков в спину. Грохот захлопнувшихся дверей, грубые команды, лязг оружия — всё это слилось в оглушительную симфонию ужаса. Руби даже казалось, что она чувствует запах страха, такой острый и сладковатый, который бил в нос, будоража самые глубинные инстинкты. Или от паники она сошла с ума, и разум в истерике сочинял подобную чушь?       Сзади донёсся крик, шум борьбы, но она уже распахнула дверь, толкая её плечом, и влетела явно в старый вагон–ресторан. Руби промчалась вперёд, и от страха не сразу заметила лежащую фигуру проводника у одного стола среди ряда, и над его телом резко выпрямилась высокая фигура, вставая в полный рост. И Руби на бегу врезалась прямо в твёрдую, непробиваемую стену из мышц и кожи. Она ахнула и отшатнулась, понимая, что на её пути вырос мужчина. В чёрной одежде, с висящим пистолетом в кобуре на поясе.       Она сделала шаг назад и замерла, тут же смотря на неизвестного перед собой. Он был без маски, стоял в проходе, невероятно широкоплечий, будто вырастал из вагона. Его высокий рост загораживал свет, а холодный, тяжёлый взгляд тёмных глаз медленно скользнул по Руби с ног до головы, будто оценивая добычу. Чёрные, чуть отросшие волосы были откинуты назад, открывая полностью вытянутое лицо, слишком выразительное — резкие скулы, будто выточенные ножом, плотно сжатые губы, волевой подбородок и прямой нос с опущенным острым кончиком, напоминающим хищную птицу. Он весь сам чем-то напоминал птицу — то ли сокола, то ли ястреба, что тяжёлым взглядом пронизывал насквозь добычу перед собой.       Неизвестный казался бы совсем молодым, если бы не его глаза — чёрные, узкие, взирающие свысока с какой-то нечеловеческой проницательностью и ровно таким же хладнокровием: именно из-за них и его взгляда можно было понять, что он намного старше. Но больше всего Руби произвело зловещее впечатление то, как закатные лучи из окна поезда кораллово-красными отсветами легли на левую половину его лица — казалось, точно всё оно было измазано пятнами багряной свежей крови.       На губах мужчины дрогнула кривая, почти невидимая усмешка. Он даже не пошатнулся от удара.       — Осторожнее, кролик, — его голос был низким, спокойным, но в нём звенела стальная проволока. — Бег по вагонам чреват травмами.       Дверь сзади открылась — влетел тот ударенный дверью человек с автоматом, еле слышно чертыхаясь. Но увидев эту сцену, он почему-то кивнул и убежал обратно. Руби вздрогнула и уставилась на стоящего мужчину без шлема перед собой. Он сделал неторопливый шаг вперёд, заставляя её нервно отступить. Его хищный прищур сузился. Одна только его фигура производила впечатление — его верхняя часть тела значительно превосходила по объёму стройные бёдра, широченные плечи контрастировали с тонкой талией — что-то в этом строении тела было такое… хищное, говорящее о силе и гибкости. Руби сглотнула.       — Твой вагон теперь третий с хвоста, — лениво продолжил неизвестный. — Там уже явно всех построили. Или тебе нужны персональные наручники? — он медленно провёл пальцем в перчатке по холодной стальной манжете, висевшей у него на поясе. Его взгляд упал на грудь Руби, резко вздымавшуюся под тонкой тканью джемпера, и в глубине его зрачков что-то тронулось, вспыхнуло и тут же было задавлено железной волей. Его ноздри странно расширились, будто вдыхая её саму, стоящую перед ним. У Руби возникло странная нелепая мысль, что он словно чувствует запах её страха.       — Или, может, ты просто хотела персонально со мной познакомиться? — добавил он, и в его голосе зазвучала опасная, язвительная игра. — Обычно я не против, но сейчас у меня рабочий день. Так что марш назад, к общей группе. Пешком или волоком — выбирай сама.       Он скрестил руки на груди, демонстрируя развитую грудь и видные бицепсы, угадывающиеся даже под чёрной курткой спецкостюма, и ждал, наблюдая, как в глазах Руби боролись ужас, гнев и отчаяние.       Она задыхалась — и от бега, и от страха. Она не могла поверить в эту реальность. Это террористы их захватили или что?! Но она не привыкла сдаваться, и страх делал её агрессивнее, словно мышка нервно билась в клетке, не желая погибать. Краем глаза она увидела стакан на столике между сидениями вагона-ресторана. И когда этот высоченный мужчина шагнул к ней, медленно протягивая руку, она дёрнулась вбок, схватила стакан и метнула его прямо в голову мужчине перед ней. И бросилась на таран, намереваясь проскочить его, пока он отвлёкся на удар по голове.       Стеклянный стакан с коротким свистом рассёк воздух и со звоном разбился о лоб мужчины. Осколки брызнули в стороны, но он лишь резко дёрнул головой, даже не застонав. По его скуле поползла тонкая струйка крови, а Руби уже мчалась вперёд, пытаясь проскочить под его рукой.       Это была ошибка. Он сделал мгновенный рывок, и его крепкая рука схватила её за предплечье с такой силой, что кости затрещали. Миг — и Руби полетела назад, ударившись спиной о дверь вагона. Воздух с громким выдохом вырвался из её легких, она успела только вскрикнуть, как оказалась намертво прижата к двери мощным телом.       Мужчина, похожий на ястреба, навис над ней, его лицо теперь было в сантиметрах от её лица. Кровь с его виска потекла на бровь, и в тёмных глазах заплясали невесёлые огоньки — смесь злорадства, раздражения и того самого, едва сдерживаемого животного интереса. Руби в ужасе увидела, как его радужки покраснели — в них отразились красные искры.       Альфа?! Это альфа?!       Она слышала о них, конечно же. В мире, где большинство людей остались бетами, как она, во вражеском государстве Сурра был рой этих альф. Сильных, доминантных мужчин, в жизни которых огромную роль играли гормоны и запахи. Альфы — верхний уровень иерархии в Сурре. Они были физически быстрее и сильнее большинства обычных мужчин. У них активнее феромоны, и их организм устроен так, что в стрессовых или репродуктивных ситуациях они становятся более интенсивными и резвыми. Про «гон» альф в Люмерии часто рассказывали страшилки, пугая ими в шутку или от эмоций юных девиц. И одна из особенностей таких альф — это краснеющие глаза от повышенного адреналин в крови. От злости, ярости или возбуждения — не важно. Видишь красные глаза — значит, у тебя неприятности, зверь перед тобой в боевом состоянии.       Но что здесь делают альфы?! На территории чужого государства Люмерия? И Руби только что ударила до крови захватчика, мамочки…       Она скукожилась, когда он склонился над ней, смотря каким-то бешеным взглядом.       — Ох, какая же ты шустрая, сучка, — прошипел он, его низкий голос стал тише, но от этого только опаснее. Он прижал Руби к стене всем телом, и ей почудилось, что в неё вжалась нерушимая скала. Один его локоть был упёрт рядом с её головой, блокируя путь к отступлению. — И слепая. Ты действительно думала, что это меня остановит?       Он придвинул лицо ещё ближе, его нос почти коснулся её шеи. Он глубоко и шумно вдохнул, вбирая запах её вспотевшей кожи. Руби в ужасе показалось, что его зрачки расширились на долю секунды.       — Люблю, когда дичь сопротивляется, — продолжил он, его губы почти касались мочки её уха. — Это придаёт вкус погоне. Но здесь, сейчас, ты только усложняешь жизнь себе и всем остальным. Из-за тебя могут наказать кого-то из твоих подружек. Хочешь быть виноватой в их слезах?       Он отстранился на несколько сантиметров, изучая её лицо, следя за каждой эмоцией. Его вторая рука опустилась и грубо сжал её бок, чуть ниже груди, заставляя Руби вздрогнуть от неожиданности и неприязни.       — Как тебя зовут, кролик? — прямо спросил он.       Она думала смолчать, ведь зачем отвечать нападающему? Но почему-то её язык будто сам против воли двинулся, и она нервно выпалила:       — Руби. Руби Харт. Я простой человек, у меня ничего нет, я не…       Он заставил её замолчать, больно сжав руку.       — У тебя есть важное, — сухо сказал мужчина. — А теперь выбор, Руби. Имя-то я запомню. Как и ты запомни моё — Сайкс. Теперь я твой личный персональный кошмар. Спрошу в последний раз в порыве душевной доброты — ты идёшь обратно сама, гордо и тихо? Или я тащу тебя за волосы, как строптивую скотину на всеобщее обозрение? А потом привяжу к стулу в самом дальнем углу. На сутки, без еды и без воды. И буду лично следить, чтобы никто не подошёл. Выбирай быстро. У меня мало терпения, а кровь на лице начинает щипать.       — Пожалуйста… — всхлипнула она, чувствуя, как его пальцы точно оставят синяк на её теле. Она понимала, что уже проще подчиниться, чтобы не получить серьёзное ранение или оказаться в условиях, где шансы на побег сведутся к нулю. — Прошу, я пойду с вами. Но я не сделала ничего плохого, у меня и денег с собой немного…       Руби дрожала по-настоящему, чувствуя его силу и злость. Она вмиг сделала вид покорной овечки, понимая, что ей в одиночку с ним не совладать. Он мог бы убить её за удар, но не сделал пока ничего по-настоящему болезненного.       Этот Сайкс, как он себя назвал, молча смотрел на неё несколько долгих секунд, оценивая эту внезапную покорность. Игру или искренний испуг? Его кривая усмешка стала чуть шире, обнажив чуть удлинённые клыки. Руби побледнела, увидев заостренные зубы. Это точно был альфа — она помнила, что те могут удлинять клыки в схватке или гоне, это их физиологическая особенность. Ей стало совсем жутко.       Её слова явно развеселили его.       — Деньги? — он фыркнул, и его дыхание снова коснулось её кожи. — Милая, ты и есть главная ценность в этом поезде. А «плохое» ты уже сделала, — он провёл большим пальцем по струйке крови на своём виске, а затем тем же пальцем грубо провёл по её щеке, стирая свою кровь и оставляя красноватую полосу на ней. — Это теперь на твоей совести.       Он отступил на шаг, но его хватка на её предплечье не ослабла — она превратилась в железный обруч, ведущий её за собой.       — Идём. И запомни, что каждый твой взгляд в сторону, каждый шёпот — это лишняя причина для наказания. И если не для тебя, то для других.        Он кивнул в сторону вагона, откуда доносились приглушённые всхлипы, и повёл её обратно, двигаясь уверенно и быстро. Его шаги были бесшумными, несмотря на размер тела. Руби шла, как овца на заклание, собственные ноги казались ватными.       Они оказались в техническом вагоне, где на коленях под дулами автоматов сидели другие женщины, воцарилась мёртвая тишина. Все смотрели на Руби, приведённую альфой с разбитой бровью. В их глазах читался и ужас, и немой вопрос, и жалость.       — Сайкс? — к нему ступил один из мужчин в спецкостюме. Шлем он снял, глядя тёмными раскосыми глазами явно на капитана. — Всех собрали, кроме одной, но вы её сами притащили. По этому вагону всё сходится, — он посмотрел в какой-то листок в своих руках. — Жакия в следующем вагоне собирает других пленниц. Тайлор не обманул — он провёл шикарную операцию, собирая в одном лишь поезде всех потенциальных омег вместе.       Брови Руби чуть дрогнули, слушая эти слова. Имена ей были не знакомы, но фраза о том, что их специально собрали вместе… Она ведь не придала значения, слушая до этого, как две девушки перед купе обсуждали, как им несказанно повезло, что их неожиданно пригласили на эту конференцию по повышению квалификации, после которой обещали хорошее резюме. Она ведь сама согласилась на внезапную программу курсов от правительства, оплачиваемых из чужого кармана, чтобы получить больше образования, что могло ей дать лучшую работу. И это значит, что их собрали здесь специально, всё подстроили? Что происходит? Почему этот человек сказал «потенциальных омег», если тут все беты, популяция омег практически исчезла, их и не было в Люмерии?       И тут она похолодела, вспоминая все те страшные слухи, давно царившие в обществе, но упорно скрываемые Люмерией: что соседнее государство Сурра стало воровать их женщин, перевозя на свои территории.       Мир давно стал так жесток. Поговаривали, что раньше было много стран, разных народностей. Но мировая ядерная война сто пятьдесят лет назад уничтожила привычный порядок, едва не стерев с лица планеты всю цивилизацию. Мир был отброшен в развитии на многие, многие годы назад, откат произошёл внушительный, и всё тяжело восстанавливалось выжившими. Омег практически не рождалось, альфы остались только на территории Сурры, которая суррийцами именовалась как «Иерархат Сурра». Они были бомбой замедленного действия — власть, построенная на жесткой полутеократической и милитаристской диктатуре, где закон — почти религия. На Севере располагалась Люмерия — государство с процветающей экономикой и технологиями, но не такой развитой военной мощью. Изначально между Суррой и Люмерией шли жесткие баталии, войны за ресурсы и территорию, пока после выматывающего затяжного военного конфликта не был принят очень шаткий и своеобразный мир. Пакт о Ненападении, хотя условия договора частенько нарушались.       В Люмерии, где жила Руби, ещё жил дух прошлой цивилизации, люмерийцы пытались возобновлять мир после катастрофы и быть человечными. Но суррийцы — более жестокая нация и государство, там жило много агрессивных и жестоких мужчин, пропагандирующих милитаризм. По слухам, девочки рождались там всё реже. Проблема стала настолько острой, что суррийцам приходилось воровать женщин из Люмерии. Это были слухи, но уж слишком часто они появлялись в обществе. Говорили, что пленниц везли руководству Сурры. Ходили страшилки, что бет превращали в омег. Последнее было возможно, но в Люмерии каралось законом — попытки пробудить феромоны омег в бетах, имеющих задатки рецессивных омег — «брачных желез», как это называли в народе. Кто ж в здравом уме захочет быть омегой, существом, что теряет разум в течку, отдаётся альфе и вообще реагирует на альфу, как на господина? Это проклятая природа, больше похожая на рабство, и инстинкты очень тяжело подавить. Беты, как обычные люди, не имеют инстинктов, как животные, оттого и свободны от этой дурацкой физиологии, не привязаны к запахам и течкам-гонам, не сходят с ума, если не удовлетворяют свой внутренний зов. Так что насильственно превращать бету, имеющую задатки неразвитых пахучих желез — это то ещё преступление.       Руби съёжилась, невольно коснулась пальцами своей шеи, щупая едва заметное уплотнение. С детства доктора говорили, то это нестрашно, эта железа неразвита, ей нечего опасаться, она обычная бета. И сейчас она резко убрала руку, опуская взгляд. Ей почему-то становилось всё более жутко, всё более страшно. Что с пленными хотят сделать? Неужели таки выкрасть?       Мимо неё прошёл Сайкс и остановился посредине технического вагона. Десятки испуганных женских глаз устремились на него.       — Всем смотреть сюда! — его резкий и командный голос разрезал тишину. Он повернул голову, кивая на Руби. — Эта особа решила проявить инициативу, и она поплатится за это. И если кто-то захочет последовать её примеру — плата будет вдесятеро больше. И не только для беглянки, а и для всех, кто останется сидеть тихо, не зовя охрану.        Он сделал паузу, давая словам впитаться в их сознание. Его тяжёлый изучающий взгляд скользнул по бледным лицам пленниц.       — Вам повезло — вас везут не на убой, а к новой жизни. Сопротивление только сделает дорогу болезненной. Понятно?       Никто не ответил, не поднял голову, лишь пару девушек нервно кивнули. Кто-то всхлипывал от страха.       Сайкс абсолютно не нежно толкнул Руби вперёд, к группе женщин.       — На место. На колени, — затем он повернулся к одному из своих людей, такому же крупному альфе со шрамом через глаз. — Кай, — обратился к нему Сайкс. — Эту под твой личный присмотр. Если шевельнётся без команды — доложи мне. Разберёмся.       Некий Кай с тонкими губами кивнул, безразлично окинув Руби оценивающим взглядом.       — Будет сделано, Сайкс.       Тот в последний раз обернулся к Руби. Его взгляд уже не был просто холодным — в нём словно тлела какая-то тёмная, заинтересованная искра. Он наклонился так, что только она могла его услышать, его губы почти коснулись её уха. Его голос был низким, интимным и оттого ещё более пугающим:       — Игра в покорность — хорошая тактика. Я ценю ум, но также я всегда узнаю игру. Всегда. И когда ты сорвёшься снова… а ты сорвёшься… это будет уже наша личная игра. И ставки в ней будут куда выше, чем кровь из царапины.       Он выпрямился, резко повернулся, его военные ботинки с толстой подошвой скрипнули по полу, и он быстро вышел за дверь, оставив за собой тяжёлую, давящую тишину. Руби, уже поставленная другим альфой на колени, чувствовала, как место, где Сайкс держал её руку, всё ещё пылало, а его последние слова висели в воздухе, словно лезвие над головой. Вызвать повышенный интерес у разбойника или террориста — очень плохой фактор, очень.       Она ничего не понимала, как и все, она дрожала. Её руки ей связали за спиной, оставив стоять на коленях со всеми. Что им всем действительно нужно? Она с опаской смотрела на какого-то мужчину впереди с автоматом, который слишком двусмысленно рассматривал рыженькую девушку на коленях перед собой, его взгляд прошёлся по её груди, и он пошло улыбнулся, облизнув губы. Руби похолодела. Она вдруг в ужасе поняла по росту и странному запаху их кожи, что они здесь все альфы, все… Господи, они таки в плену у чужаков?!       — Что вы делаете? — всхлипнула какая-то светленькая девушка на коленях. Её плечи тряслись. Она посмотрела на одного из мужчин в спецкостюме. — Почему нас схватили? Мы заложники? Что с нами собираются делать? Мы не представляем ценности для серьёзного выкупа! Тут полно простых женщин!       Мужчина, которого назвали Каем, неспешно обернулся к плачущей девушке. Его лицо со шрамом оставалось бесстрастным, но в глазах вспыхнуло холодное, почти скучающее презрение.       — Заложники? — он мрачно улыбнулся, скрестив мощные руки на груди. — Нет, милочка. Вы не заложники. Вы — груз, ценный и хрупкий груз. И ваша «простота» нас не волнует. Для нас вы все… уникальны.       Он сделал несколько медленных шагов вдоль ряда опущенных голов, его тяжёлые сапоги специально шаркали по полу. Он остановился как раз напротив той, что говорила, и присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Он сел, широко расставив ноги, и сложил руки между бёдер. Руби напряглась, уловив его запах. Причем не вони, нет. Именно запах — альфы действительно пахли, но почему она это чувствует? Она никогда раньше не встречала напрямую альф, ещё так близко, и запах этого Кая — смесь стали, пота и чего-то звериного, мускусного — ударил ей в нос.       — Выкупа не будет, — начал говорить Кай, смотря в лицо дрожащей девушки. — Ваши семьи уже ничего для вас не решают, — сказал он тихо, но так, чтобы слышали все. — Вас везут в Иерархат Сурры. Там на вас есть… спрос. Большой спрос. Вы станете жёнами. Наложницами. Любовницами. Ночными бабочками. Станете тем, кем вам будет приказано стать, — его взгляд скользнул по телу дрожащей девушки, задержавшись на изгибах, как бы оценивая товар. — А пока вы в пути, у вас одна задача: быть тихими, покорными и не создавать проблем. Проблемы… — он бегло оглядел всех остальных, и его взгляд на миг задержался на Руби, — …решаются жёстко. И наглядно.       Он поднялся, снова возвышаясь над ними.       — Ценность определяется не деньгами в кармане, а тем, что у вас между ног и на груди. И тем, что может из этого получиться. Вот и всё.              Руби чувствовала, как дышать становится тяжелее. Неужели это правда?.. Эти слухи о воровстве женщин не были ложными, и она оказалась среди тех, кому не повезло, кого коснулась эта страшная участь… Святые небеса…       В этот момент вернулся Сайкс — его высокая широкоплечая фигура выросла в дверном проёме. Он уже стёр кровь с лица, но небольшая ссадина на лбу оставалась красным напоминанием. Он кивнул Каю и прошёл вперёд, к выходу на остановку. За окном виднелся яркий лесной пейзаж.       — Слушайте все! — его голос прозвучал чётко, без лишних эмоций. — Мы выходим. Формируем колонну, все по двое. Попытка бегства — жестокое наказание для беглянки и наказание для её напарницы. Крик о помощи — то же самое. Для всех других вы сейчас невесты, добровольно следующие к своим женихам. Запомните эту легенду. Любой, кто её нарушит, пожалеет, что вообще родился. Вас поведут мои люди, я буду замыкать. Двигайтесь быстро, не смотрите по сторонам. Понятно?       Он не ждал ответа. Его люди начали поднимать женщин, оставляя их руки связанными за спиной или перед собой. К Руби подошёл Кай, он взял её за подбородок, грубо заставив поднять голову. Его пальцы были твёрдыми и холодными.       — Ты идёшь со мной, — буркнул он. — В самый центр колонны. Шаг влево, шаг вправо — считай прыжком в могилу, — а затем он чуть нагнулся и шепнул очень тихо, чтобы слышала только она. — И не думай, что твой маленький спектакль с Сайксом остался незамеченным. Он тебя выделил. Это либо большая удача, либо огромная проблема. Скоро узнаешь, какая.       Он толкнул её в сторону формирующейся шеренги. Руби, спотыкаясь, встала на ноги. Её сердце бешено колотилось. Жёны? Наложницы? Иерархат Сурры?       Каждое слово звучало как приговор. А этот Сайкс, его тяжёлый, полный скрытой угрозы взгляд… Он выделил её? И от этой мысли становилось не по себе. Она украдкой посмотрела на него — он стоял у выхода, с идеально ровной спиной к тусклому свету, наблюдая за процессом. Его орлиный профиль казался высеченным из камня — каким-то твёрдым, безжалостным и почему-то пугающе красивым.       До Руби в панике стал доходить смысл всех их слов в полной мере — воровство женщин для секс-торговли или проституции, или даров другим альфам! С ними случилось самое страшное. Скорее всего, они просто станут секс-игрушками. Ужас накрыл Руби с головой, она лихорадочно думала, но не знала, что придумать.       — Капитан Сайкс! — обратился к нему наемник-бандит в бандане, подходя вплотную. — Поезд остановили прямо у скрытного селения с парой домишек. Мы переждем здесь три-четыре дня, пока на границах исчезнет опасность в виде армии Люмерии, нам придётся осесть, когда можно будет дальше уходить в Зархат! Придется устраивать лагерь и ночевать, бабёнок охранять! — он хмыкнул, сальным взглядом окидывая пленниц.       Руби выдохнула про себя. Зархат! Ну конечно же, вот где они сейчас! Вот куда увели отцепленные вагоны поезда!       Между Люмерией и Суррой находилась спорная территория. Ничейные Земли, как называли их местные жители, давшие название этим местам — Зархат, Территория Нулевого Закона. Там жили и обычные люди-беты, но и встречались альфы Сурры — перебежчики, беглецы и просто родившиеся на спорной территории. Зархат считался краем хаоса и серой торговли, где царило и беззаконие, и одновременно свои строгие правила правопорядка. У них были развиты всякие общины и местные советы.       Слушая переговоры бандитов, внимательная Руби уловила важную информации, собирая по крупицам услышанное из обрывков фраз. Похитившие их альфы называли себя отрядом «Хищники», и как она поняла, они должны провести пленниц через Зархат из Люмерии, чтобы доставить в столицу Сурры. Кажется, наёмники вначале планируют переждать в скрытом поселение какое-то время, пока приедет помощь, и они перевезут пленниц в Сурру, а пока женщины будут находиться в плену под присмотром альф, привыкая к роли наложниц и будущих шлюх. Лучших женщин отдадут каким-то «лидерам». Причем похищение женщин пытаются скрывать, чтобы не развязать настающую войну между Люмерией и Суррой.       Не одна она в это вслушивалась и понимала по шутливым фразочкам бандитов их плачевное положение. Другие пленницы дрожали, а когда один наёмник отпустил похабную шуточку про сладкие задницы пойманной добычи, одна девушка не выдержала и вдруг истошно завопила:       — Что вы говорите?! — вскричала она. — Вы нас похищаете для рабства? Для проституции?! Да как вы смеете?!       Её крик запустил страшную цепную реакцию — паника накрывала других, и вот уже следом завопила вторая:       — Я не лягу ни под кого! Нет! Только не это!       — Они хотят нас насиловать и склонять к сексу, насильно продать или отдать?! — в истерике запричитала третья. — Что?! Я правильно поняла?!       — Именно! — вспылила четвёртая. — Мы для них секс-товар!       — Нет! Нет, помогите! Помогите!!!       Многие девушки впали в истерику, истошно брыкаясь и крича. Руби в ужасе смотрела на этот балаган, застыв, как изваяние. Весь вагон взорвался хаосом. Истеричные крики, рыдания, попытки вскочить, даже со связанными руками. Воздух наэлектризовался чистым, животным ужасом, и этот запах ударил в ноздри альф, как мощный стимулятор. Руби видела, как у нескольких бандитов-наёмников непроизвольно напряглись челюсти, в глазах вспыхнули алые огоньки.       Сайкс, стоявший у выхода, медленно закрыл глаза и вздохнул. И так странно — то ли от усталости, то ли от разочарования. Когда он открыл свои тёмные глаза, на миг озарившиеся красным блеском, в них не было ни капли прежней отстранённости. Только холодная, расчётливая ярость. Он не поднял голос, не гаркнул. Он просто двинулся вперёд. Несмотря на габариты, его движения казались кошачьими, хищными, такими стремительным и неотвратимым. Он прошёл мимо крупного альфы, который уже доставал электрошокер, мимо Кая, скалившего зубы. Он направился прямо к той девушке, что крикнула первой и громче всех — хрупкой блондинке с искажённым от ужаса лицом.       Он даже не стал её бить. Он просто схватил её за горло одной рукой и поднял так, чтобы её ноги оторвались от пола. Вопль оборвался, превратившись в хриплый, захлёбывающийся звук.       В вагоне наступила мёртвая, оглушительная тишина, нарушаемая только судорожными всхлипами и отчаянными дёрганьями.       — Слушайте все. Говорю в первый и последний раз, — голос Сайкса был тихим, свистящим, как лезвие, рассекающее воздух. Он держал задыхающуюся и слабо брыкающуюся девушку на вытянутой руке, будто невесомый трофей. — Вы не героини в дешёвой драме. Вы теперь собственность. Собственность Сурры. У вас больше нет прав, нет голоса. Есть только обязанности: дышать, когда разрешат, идти, куда поведут, и расставлять ноги, когда скажут.       Он повернул голову девушки, заставляя её смотреть на остальных. Её лицо начало синеть, изо рта звучали всхрипы.       — Ваши истерики — это порча товара. А порченый товар… — Сайкс резко опустил девушку на пол. Она рухнула, отчаянно давясь кашлем и хватая ртом воздух. — … его либо чинят, либо утилизируют.       Он обвёл ледяным взглядом притихших дрожащих женщин. Его глаза остановились на Руби, которая вопреки остальным, прямо смотрела на него широко раскрытыми глазами, не двигаясь, словно застывшая скала. Он смотрел на неё дольше, чем на других, как бы проверяя её реакцию, ища в её застывшем ужасе хоть искру того неповиновения, что он заметил раньше.       — Питер прав, — продолжил Сайкс, отводя взгляд. Скорее всего, он имел в виду крупного альфу. — Мы здесь на пару дней. Время достаточное, чтобы выучить правила. Первое правило: тишина. Второе: послушание. Третье: если вы не хотите, чтобы вас использовали по прямому назначению раньше времени, то не пахните страхом. Не кричите. Не привлекайте к себе лишнего внимания. Потому что некоторые из моих людей, — его взгляд скользнул по лицам бандитов, у некоторых из которых уже явно набухла промежность в узких штанах, — плохо контролируют свои инстинкты. И запах истерики сводит их с ума. Спровоцированному волку всегда хочется поймать испуганного зайчика.       Он сделал шаг назад, к выходу.       — Вывести их, построить. Кто упадёт в обморок — тащить волоком. Кто заплачет — заткнуть кляпом. Двинулись.       Похитители, теперь уже без тени сальных ухмылок, с жёсткими, деловыми лицами принялись грубо поднимать женщин и выталкивать их из вагона. Кай подошёл к Руби, его хватка на её руке была словно из стали.       — Пошли. И смотри под ноги. Если упадешь, вставать не помогу, будешь ползти на коленях, — прошипел он ей прямо в ухо, прежде чем толкнуть в сторону выхода.       Они оказались на опушке лесной полосы, где остановились вагоны на рельсах. Путь уходил вглубь деревьев. Недалеко стояла ещё одна группа альф, явно ожидающая. На их спинах были огромные рюкзаки. Руби нервно уставилась на них. Всё же альфы чуть отличались от обычных мужчин. Может, такое впечатление создавали их сильные и явно тренированные фигуры — все были подтянутые как на подбор, это впечатляло. Но дело было в их строении тела — чуть вытянутом, с удлинёнными конечностями, широченными плечами и развитой грудной клеткой, уходящей в тонкую талию и узкие бёдра. Одни сплошные треугольники — Руби улыбнулась бы дурной шутке, если бы не дрожала от страха. Ещё некоторые мужчины в чёрном странно держались: когда они стояли на месте, то спины у многих были гордо ровными, как натянутая тетива. Когда же они шли, то часто сутулились, точнее, прогибались, как зверь перед прыжком, особенно прогибались в коленях сильные ноги, словно они вот-вот кинуться рывком в быстрый бег. Впрочем, другие, как Сайкс, ходили идеально ровными, что смотрелось ещё внушительнее.       В воздухе смешались запахи — пахло и хвойным лесом, и пылью от вагонов, и, как казалось воспалённому разуму Руби, жутким отчаянием. Колонну начали формировать под присмотром вооружённых альф. Сайкс стоял в стороне, наблюдая, как Руби занимает своё место. На его лице не было никаких эмоций, только сосредоточенная внимательность охотника, оценивающего стаю. Ей нервно чудилось, что напряжение в его плечах и то, как его взгляд возвращался к её фигуре, выдавало нечто большее, чем просто служебный интерес.       Они вышли из первого технического вагона, а через две минуты из другого, последнего вагона вышла ещё одна группа альф, явно вторая часть отряда, во главе со вторым капитаном Жакией — кто-то из бандитов возле Сайкса окликнул его таким именем, махая рукой. Руби не сильно поняла, кто главный или у них равенство, или что за распределение? Будто некий Сайкс и Жакия оба руководили каждый своей группой, а может она ничего не понимала.       Этот Жакия был помощнее Сайкса, но ниже ростом, короткостриженный, с родимым пятном на виске, и напоминал какого-то хищника-берсерка. И он шёл к их группе быстрым шагом впереди других разбойников, волоча за волосы рыдающую девушку. При виде группы Сайкса, Жакия усмехнулся.       — Эй, Сайкс! — крикнул он, подходя с другими женщинами и альфами с автоматами, подтаскивая пленницу. — Я слышал, ваши бабы тоже бунтовать пытались. Эта милая Сюзи вот тоже верещала, как недорезанная, — он усмехнулся, смотря вниз на плачущую Сюзи со сбитыми коленками и держа её волосы, намотанные на кулак. Затем Жакия посмотрел на остальных дрожащих девушек. — Милые дамы! Сегодня я не в настроении, но давайте я быстро проведу обучающий урок! Краткий ликбез, так сказать. Ныне вы — живой товар. Ваша ценность — это ваши сиськи и дырки между ног. Вас мы отдадим в Сурре очень важным людям и за очень большие деньги! Мы вас не убьём, о нет. Но сделать очень больно и очень плохо мы можем. Ваши прекрасные тела получат богатенькие уроды из Иерархата, поэтому мы не можем трахать вас в ваши прелестные вагины, пахучие пиздёнки, чтобы вы не понесли и не поимели запах альфы в своей пизде, потому что наш запах там остаётся ещё надолго, и ой как раздражает других альф. Но вот за другие ваши дырки никто не переживает! А теперь показательный урок!       Руби в ужасе смотрела, как этот Жакия заставил некую Сюзи встать на колени, применяя силу и едва не срывая ей скальп. А затем он распахнул на ней блузу, обнажая молодые груди. Сюзи закричала, но тут же получила сильную пощечину, едва не завалившись на землю, но её удержали за волосы. Другой свободной рукой Жакия очень ловко расстегнул штаны и вывалил на всеобщее обозрение огромный странный член и тут же впихнул его Сюзи в глотку. Он не церемонился, начиная глубоко долбиться ей в рот. Девушка захрипела, схватилась за его бёдра, но Жакия крепко удержал её за волосы, насаживая её голову на свой стояк.       Другие девушки в ужасе застыли, страх парализовал их. Кто-то тут же отвернулся или зажмурил глаза, кто-то закрыл рот рукой, чтобы не закричать.       — Это показательная порка! — прохрипел Жакия сквозь собственное сбивающееся дыхание. — Вы себя плохо ведёте, и мы, капитаны, даём распоряжение — и вас трахают. Поняли, суки?! Это стерва не поверила нашим словам, серьёзно нарушила дисциплину. Так смотрите, что будет с вами за непослушание — один из возможных вариантов! — Жакия забил бёдрами сильнее, вколачивая член в глотку Сюзи. Та хрипела и издавала звуки, как индюк, сопли и слёзы потекли по всему лицу. Жакия продолжил сквозь сбившееся дыхание: — Сегодня эту Сюзи я отдам в амбар ребятам. И ещё одну непослушную попросим у Сайкса! Наши парни давно не видели женских тел. И эти ротики, и не порванные попки ублажат их в амбаре, а для других это будет уроком, что непослушных наказывают сильнее!       Он продолжал долбиться Сюзи в глотку, она уже хрипела, сопли и слюни едва не пузырились, стекая по подбородку на её трясущуюся грудь. Никто не помогал ей, одни мужчины смотрели с откровенным возбуждением, другие отвернулись, замерев как изваяние с автоматами. Остальные девушки в ужасе закрывали глаза и уши. Одна Руби в истерике смотрела с прямой спиной. Её внутренности скрутило от тошноты, она в отчаянии бегала глазами по сторонам.       Почему никто не пытается это прекратить?! Почему никто не вмешивается?! Безучастно стоять на месте казалось страшным преступлением, и она рванула на эмоциях быстрее, чем вообще подумала о своём поступке.       Всё произошло слишком быстро. Ужас, отчаяние и ярость переполнили Руби, и её ноги понесли её вперёд, прежде чем разум успел осознать безумие этого поступка. Она рванула к Жакие, её связанные руки были бесполезны, но она попыталась всем телом толкнуть его, протаранить плечом, крича «так нельзя, что вы делаете?!».       Но она не успела даже коснуться его.       Молниеносная тень метнулась сбоку. Железная хватка впилась ей в шею сзади, перехватив рывок, и резко отшвырнула её назад, как щенка. Руби полетела кубарем и больно упала на пыльную землю. Она резко перекатилась, но над ней уже навис Сайкс.       Он не смотрел на Жакию, который, не прекращая своего мерзкого дела, лишь глухо хихикнул, ускоряя движения бёдрами. Весь гнев Сайкса был сконцентрирован на Руби. Его лицо было искажено не просто злостью, а каким-то ледяным бешенством. Он присел на корточки рядом с ней, его пальцы впились ей в челюсть, заставляя смотреть прямо на него.       — Ты совсем сумасшедшая? Ты его слова не разобрала, что ли? — его шёпот был подобен шипению змеи. В его глазах бушевала буря — ярость, разочарование и что-то ещё, тёмное и одержимое. — Ты хочешь присоединиться к ней? Ты хочешь, чтобы он переключился на тебя? Или, может, чтобы я отдал тебя всем им, чтобы они разорвали тебя на части в амбаре по дороге?       Он с силой дёрнул её за челюсть, заставляя вскрикнуть от боли.       — Твой порыв благородства кончится тем, что у тебя в горле будет торчать не один член, а десяток! Или ты думаешь, я буду защищать тебя? Я уже защищаю! От твоей же глупости!       Он встал, потянув её за собой так резко, что у неё подкосились ноги, и она упала бы, если бы не его железная хватка, державшая её теперь за обе руки сзади. Он прижал её спиной к своей груди, обездвижив. Его тело было горячим и твёрдым, как скала, его дыхание обжигало её шею.       — Смотри! — приказал ей Сайкс, повернув её голову лицом к экзекуции. Голос Жакии же звучал сейчас хрипло от наслаждения. — Смотри и запоминай! Это цена непослушания. Цена твоего «геройства». Ты не спасаешь её. Ты подписываешь гнусный приговор и себе, и ей, и всем остальным поведением неповиновения.       Руби не хотела смотреть, на этот раз она зажмурила глаза.       Сайкс снова заговорил, уже громче, обращаясь ко всем пленницам, дрожащим от ужаса и отвращения:       — Капитан Жакия проводит обучение. Жаль, что не все сразу усваивают. Девушка, которая кричала первой, — твоя очередь. Кай, передай её людям Жакии, когда окажемся в лагере. Пусть присоединится к Сюзи в амбаре.       Кай, без тени эмоций на лице, схватил за волосы ту самую блондинку, которую Сайкс душил в вагоне. Её истошный визг слился с хрипами Сюзи.       — А эта, — Сайкс тряхнул Руби, которую всё ещё держал в своих тисках, — за попытку нападения и очередного бегства получает особое наказание. Она будет привязана к столбу на площади этого лагеря. На всю ночь, на всеобщее обозрение, без еды, без воды. Чтобы каждый, кто будет проходить мимо, видел, что бывает с теми, кто лезет не в своё дело. И если хоть одна из вас, — его взгляд обжёг остальных женщин, — посмеет помочь ей или хотя бы шепнуть ей слово, вы разделите её участь. Понятно?       Он не ждал ответа. Оттолкнув Руби к одному из своих людей, он бросил короткую команду:       — Как окажемся в лагере — к столбу её. Привязать плотно и снять с неё верхнюю одежду, оставить только нижнее бельё. Пусть учится кротости и послушанию на холодном ветру.       Солдат, туповатый детина с пустым взглядом, грубо схватил Руби и поволок прочь. Сайкс же повернулся к Жакие, который как раз с рычанием закончил своё дело, оставив всхлипывающую на земле Сюзи давиться кашлем и спермой.       — Доволен уроком? — спросил Сайкс холодно, его взгляд скользнул по отвратительной сцене. — Только не переусердствуй. Мёртвый или сломанный товар никто не купит.       — Не учи, Сайкс, — отмахнулся Жакия, застёгивая штаны. — Они должны знать своё место с первого дня. А твоя беглянка… интересная. Дерзкая. Я бы с ней по-другому разобрался.       Сайкс лишь бросил на него тяжёлый взгляд.       — Теперь это моя проблема. Я её и решу. Займись своим «уроком».       Он отошёл в сторону, наблюдая, как его люди выполняют приказы. Его взгляд невольно искал в толпе уводимую Руби. Ярость в нём поутихла, сменившись чем-то более сложным — раздражением, досадой и этой чёртовой, навязчивой тягой, которую он вдруг почувствовал, когда эта девчонка делала что-то безумно храброе и безнадёжно глупое. Он сжал кулаки, чувствуя, как по венам бежит адреналин, смешанный с чем-то тёмным и властным. Она была проблемой, самой опасной и неожиданно желанной проблемой из всех.       Эта Руби станет омегой — он почуял едва уловимый запах железы на её шее, неразвитой, но существующей. Он не должен был почуять запаха, но почему-то почуял, когда они в первый раз столкнулись в вагоне-ресторане. Он зачем-то тогда вдохнул аромат её кожи, придавив к стенке, и ощутил давно забытый запах омеги. Точнее то, что отдалённо это напоминало.       Сайкс просто выполнял свою миссию, как приказало руководство. Как и всегда. Есть структура, есть обязанности, он в наёмниках и не мог отказаться. Деньги были потрясающими — за женщин, ещё и потенциальных омег платили так много, что жадность и корысть перевешивали нежелания заниматься настолько грязным делом. А он и не был паинькой, он ни разу не хороший мальчик, о нет. Сайкс был уверен, что проблем не возникнет, точнее, не решаемых быстро проблем. Но тут из соседнего вагона ворвалась эта Руби. Он с интересом смотрел на неё — ладную фигурку с хорошими изгибами, тяжело вздымающуюся видную грудь от бега, очертания которой прекрасно проглядывались в тонком джемпере. Ещё это милое личико со светлыми дерзкими глазами и растрепавшиеся волосы от бега — и слюна внезапно образовалась под языком. Он всегда сохранял контроль, но на миг альфа внутри грудной клетки довольно зарычал, видя сладкую добычу. Бесило, это бесило.       И вроде бы ничего такого — он всегда контролировал в себе любые порывы, но девчонка посмела сопротивляться, и агрессивная сущность альфы отреагировала мгновенно — внутри возросло желание поймать, придавить, покорить и сломать сопротивление. Сайкс сразу мысленно отметил эту Руби — не как просто пленницу, а как проблему, вызов. Такие вечно мутят всю воду. Но это его тихо, по-волчьи, возбуждало. Охота началась, и ему было скучно, что он позволил себе насладится этой игрой.