Изменчивый королевский плющ.

      

***

      Было очень холодно лежать, хотелось встать, но тело не слушалось. Веки словно налитые свинцом — невозможно поднять. Паника горьким комом билась где-то в горле. Что со мной? Где я? Почему не могу пошевелиться? Я хочу уйти. Папочка, папочка. Отец, папа, заберите меня отсюда. Мне так страшно. Чьи-то руки касаются груди, расстегивают петельки сорочки. Дернулся бы, да тело словно камень. Холодное и неподвижное. Отпустите! Разве вы не слышите как я кричу?! Кто вы? Отпустите! Я хочу домой!!!       Уверенные руки деловито, неторопливо расстегивали петельки сорочки. Молодой омега лежал и не мог пошевелиться: пары отвара маргаритки лесной работают безотказно. Красивая белая кожа. Нежная. Рука ласково провела по груди омеги. - Ты послужишь важной миссии. Все вы, отмеченные, послужите мне. Ваша жертва не напрасна.       Что говорит этот страшный тихий голос? Такой ласковый, но такой жуткий. Я не жертва! Я не хочу быть жертвой! Нет!! Папочка. Там в комоде, в верхнем ящике... Подарок... Лежит... Найди его, прошу…       Груди коснулось что-то холодное и острая боль пронзила тело.       Найди подарок…       Папочка…       С днем рождения..       Из под плотно закрытых век скатилась слеза. Тонкие изящные пальцы нежно убрали капельку с щеки и поднесли к губам. Юркий язычок слизал влагу. Вкусно. Они все плачут. Всегда. Их слезы самый сладкий напиток на земле.

***

      Большие напольные часы (подарок заокеанских коллег из Союза Объединенных Земель) отбили 10 часов вечера. Но в кабинете начальника жандармерии во всю светили около 30 магических свечей (те самые, по 16 ливров за шт) давая яркий свет. Срочное совещание было созвано в связи с еще одним найденным телом. Шестнадцатилетнего Оливера Джонса нашли около часу назад; его тело было в прямом смысле слова выброшено на самом краю трущоб, в месте, где они примыкают уже к домам более зажиточных горожан. Нашел беднягу сын местного булочника пришедший подкормить бродячих собак.       Весть о новом трупе застала господина Джозефа Бернсайда в момент, когда он и его племянник, а так же видящий, Генри Ревингхем, находились в доме господина Булгакоффа и расспрашивали о страшном ритуале далекого дикого племени. Новость принес один из служащих жандармерии. Любезно предоставленная доктором коляска домчала всех троих до жандармерии за считанные минуты. Генри сразу же отправился в морг. Алекс и дядюшка поднялись в кабинет. Были вызваны инспектор Русс со своими помощниками. И пока секретарь заварил для всех чай, господин Ревингхем вернулся с прелюбопытной, но жуткой новостью: последнее что видел юный Джонс было лицо Александра Севингтона. Тот улыбался и протягивал жертве руку. Точь в точь как у предыдущей жертвы. Стало ясно: воспоминания эти фальшивые. Значит перед смертью, кто-то наводил морок на себя и жертвы видели не убийцу, а совершенно другого человека. Был ли Александр случайно выбранным персонажем для маскировки или же намеренно - пока не ясно. - Господа, с сей минуты необходимо усилить городские патрули. Увеличить количество групп, в каждой группе не менее трех человек. Инспектор, прошу вас заняться этим. - начальник жандармерии устало опустился в кресло. - Я немедленно распоряжусь. - кивнул Жан Русс. - Так же всех присутствующих здесь прошу не распространяться о жертвах и собственно о самом расследовании. Ни друзьям, ни мужьям, никому! Будут спрашивать про патрули — скажите готовимся к открытию туристического сезона.       Все в помещении согласно кивнули. - Предлагаю так же приставить к господину Севингтону охрану — подал голос Генри. - Зачем? - удивился Алекс. - Вы полагаете мне что-то угрожает? - Тот факт, господин Севингтон, что именно ваша персона была выбрана в качестве маскировки уже достаточный повод быть настороже. - Генри, вы преувеличиваете. — Алекс поморщился. Перспектива везде и всюду ходить в обществе законников не радовала. - Генри прав. - поддержал сотрудника Бернсайд. - Лучше мы перестрахуемся. Не переживай. Охрана не будет светиться. Да ты их даже не заметишь. Я дам лучших своих телохранителей. А сейчас, поздно уже. - дядюшка поглядел в окно — Или наоборот, рано. Предлагаю всем отдохнуть. Жду отчет о расследовании сегодня после обеда. Александр, поезжай домой. Я тут останусь. - Хорошо, дядюшка.       Присутствующие стали расходится.       Генри вышел вместе с Александром, вызвавших сопроводить его до дома. В экипаже ехали молча, каждый думал о своем.       Тишину нарушил тихий усталый голос Алекса: - Генри, вы не могли бы завтра составить мне компанию? Хочу кое куда сходить. - Конечно, и куда мы пойдем? - На место где нашли тело. Хочу сам посмотреть на обстановку. - Алекс. - Генри устало вздохнул — Ну зачем вам окунаться во всю эту..мм.. грязь? - Мое лицо использовали в своих жутких преступлениях! Я должен, нет, просто обязан найти негодяя! - глаза Александра сверкали гневом, щеки окрасились слабым румянцем. «Хорош», - подумал Генри: «Жаль, не в моем вкусе». - Хорошо. - согласился альфа. - Убедили, но! У меня есть условие. - Какое еще условие? - Вы никуда не встреваете, ничего без меня не предпринимаете, слушаетесь меня беспрекословно. Мы едем не чай пить с пирожными, а в не самые приятные места города. И поверьте, там приличному омеге делать совершенно нечего. - И откуда же вы знаете такие подробности? - съязвил Александр. Условия альфы его основательно раздразнили. Он не привык чтобы им командовали. - На личном опыте. - и что-то такое промелькнуло в глазах Генри Ревингхема, что омега не решился и дальше расспрашивать.       Проводив Александра до дома и передав в руки старого слуги, господин Генри Ревингхем с тяжелым сердцем отправился на улицу Флердоранж, дом 317, где проживали родители уже ныне покойного омеги Оливера Джонса.