Фото на память, не-свидание и формула дофамина

В свой законный выходной день Джон мечтал только об одном — провести его спокойно и без происшествий. Утренние душевные терзания по поводу одиночества в День святого Валентина он запил горьким кофе и проглотил вместе со сладким пирожным, которое любезно испекла миссис Хадсон. Ватсон готов был дать руку на отсечение, что домовладелица приложила большие усилия, чтобы отринуть идею пирожных в форме сердец с красной глазурью. Впрочем, когда доктор спустился на кухню, чтобы отнести чистую тарелку и поблагодарить за угощение, он заметил поднос с новой партией десерта. Не сдерживая ухмылки, про себя он отметил, что при реальном споре рука его осталась бы цела и невредима. Разве что глазурь на пирожных была розовой. Шерлок выбрался из своей спальни только к обеду, облачённый в домашнюю одежду, заварил кофе и со скептическим видом взглянул на гору сладкой выпечки. Без доли презрения к выбранному декору, детектив принялся за опустошение тарелки. Сказывался перенос зависимости с курения на другие источники дофамина. Джон, сидя за рабочим столом, смотрел на Холмса, борясь с навязчивым желанием запечатлеть эту картину. Он достал телефон и сделал вид, что отвечает на сообщение. Через несколько секунд открыл камеру, настроил максимальное приближение, и украдкой сфотографировал друга. Ракурс получился крайне удачным — Шерлок откусывал идеально ровное сердце в розовой глазури, с лёгкой улыбкой смотря на экран ноутбука. Останется на память. После оценки кулинарных способностей миссис Хадсон Холмс принялся за очередное исследование — несколько минут сидел за микроскопом, затем печатал что-то в ноутбуке, потом хватался за книги, и так по кругу, без видимого перерыва. Джон в это время пролистывал свой блог, читая комментарии под последним постом и отвечая на интересные вопросы. Чёрт его дёрнул в кои-то веки зайти в Фейсбук. Друзья, одноклассники и одногруппники выкладывали фотографии со своими парами, милые поздравления с праздником и прочие сентиментальные посты. Как оказалось, многие из его прошлого окружения обзавелись семьями, у кого-то уже подрастали дети. А Джон… отдыхал от изнуряющей работы в больнице, дописывал пост о последнем расследовании, тайком фотографировал соседа по квартире и… был вполне счастлив. Доктор закрыл вкладку с Фейсбуком и достал телефон, чтобы ещё раз перечитать заметки и отредактировать текст. Несколько часов ушло на правку абзацев, дополнение деталей и уточнение формулировок Шерлока. Холмс тем временем перестал мучить микроскоп и, ответив на все вопросы Джона, ушёл к себе в комнату. Поставив финальную точку, Ватсон опубликовал пост и закрыл ноутбук. Его взгляд невольно метнулся к окну — на улице стояла ясная для февральского дня погода, солнце готовилось зайти за горизонт, а уличные фонари ждали своего часа. Окна и двери соседнего дома были украшены к празднику, торговые лавочки пестрили яркими цветами и бумажными гирляндами. Удивительно, что Шерлок до сих пор не сделал ни одного замечания по поводу того, как легко люди ведутся на маркетинговые стратегии компаний и массово скупают всякие безделушки с сердечками и Купидонами по завышенной цене. Возможно, он не хочет задеть своим едким комментарием друга, не сильно отличающегося от всех этих людей. Замечтавшись, Джон не сразу заметил, что Шерлок вернулся в гостиную, да не просто вернулся — а в полной боевой готовности. Вместо домашнего халата на нём была любимая фиолетовая рубашка и костюм-двойка. Холмс остановился у кресла Ватсона, посмотрел время на телефоне и поднял взгляд на соседа. — Есть планы на вечер? — учтиво поинтересовался детектив. — Знаешь, в этом месяце друг дважды срывал мои свидания и разметал в пух и прах кандидатуру девушки, с которой я мог провести этот день, — наигранно улыбнулся в ответ Джон. — Сарказм, — констатировал Холмс. — Значит, ты свободен? — Во всех контекстах данного слова, — кивнул доктор. — Намечается дело? — Едва ли, — вздохнул Шерлок. — Почему, если я тебя куда-то зову, это обязательно должно быть связано с расследованием? — Во-первых, ты редко выходишь из дома без определённой цели, во-вторых, большинство твоих целей сводятся к раскрытию преступлений, — объяснил Ватсон. — Не стану оспаривать, — согласился детектив, убирая телефон в карман и снимая с вешалки пальто. — Сегодняшняя цель — прогуляться, подышать свежим воздухом и навестить Анджело. Научные исследования в статичной позе пробуждают аппетит. — Ты зовёшь меня в ресторан? — Джон не сразу понял, что произнёс это вслух. — Сомневаюсь, что мои слова можно было трактовать как-то иначе. Ты идёшь? — А у меня есть выбор? — Ватсон ухмыльнулся, рефлекторно ловя куртку, брошенную Холмсом прямо в его руки. Ощущение погоды за окном не подвело: на улице было действительно тепло, лишь изредка задувал прохладный ветер. Небо темнело с каждой минутой, а фонари зажглись спустя пять минут после того, как друзья вышли из дома. Джон не стал задавать лишних вопросов, самостоятельно найдя на них вполне убедительные ответы. Вечер четырнадцатого февраля — все кафе и рестораны под завязку забиты парами, но за весь день Шерлок не сделал ни единого звонка, чтобы забронировать столик. Значит, спланировал заранее. Знал, что Анджело без сомнений найдёт для них свободное местечко, как и то, что Ватсон не откажется составить ему компанию. Всё это походило на комедию — ещё две недели назад Джон рассчитывал на то, что организует свидание для Сары и придёт домой поздно вечером, не отвлекаясь на звонки и назойливые смс Шерлока с просьбой приехать на место преступления, а теперь шёл с детективом в ресторан в День святого Валентина. Вряд ли Холмс придавал хоть какое-то значение их променаду, но Ватсон сдерживал улыбку, вызванную абсурдностью данной ситуации. С недавнего времени он закрывал глаза на все неоднозначные высказывания Шерлока, сплетни, вызванные их частыми совместными появлениями в СМИ, комментарии читателей, убеждённых, что Холмс и Ватсон — милая пара, сблизившаяся на фоне криминала. Выведенная годами формула была такова: постоянные попытки переубедить общественность вызывает больший резонанс. Анджело радушно встретил друзей, заинтересованно справляясь о нынешнем положении их дел. Шерлок охотно отвечал, не стараясь съязвить или отбить всякое желание продолжать диалог и попутно снимал пальто. — Как заказывали, — мужчина указал на стол широким взмахом руки. Небольшой квадратный столик и знакомый зелёный диван. То самое место, за которым они ужинали в первый день знакомства. Приглушённый свет висящих у окна ламп, несомненно, бумажные гирлянды на стенах и в центре стола — свеча из красного воска в форме сердца, а рядом бутылка полусладкого вина и два бокала. Джону не хватало толики скепсиса, чтобы не отметить зашкаливающий символизм. Пока Ватсон сбрасывал куртку, Анджело, не мешкая, достал из кармана фартука штопор и открыл вино, судя по всему, руководствуясь предварительной просьбой Холмса. Наполнив бокалы, итальянец замер на секунду и, посмотрев на Джона, спросил: — Свечу… убрать? Доктор позволил себе лёгкую усмешку, вспомнив, как несколько лет назад Анджело принял их с Шерлоком за пару и изъявил желание принести свечи, «чтобы было романтичнее». — Можно оставить, — кивнул Ватсон. Лицо владельца ресторана было исполнено радости. Мужчина поспешил удалиться, пообещав вернуться, когда оба будут готовы сделать заказ. Холмс не стал заглядывать в меню, очевидно, зная каждую позицию. Джон выбирал недолго: брускетта с томатами и базиликом, тальята с руколой и пармезаном и тирамису на десерт. Не только научные эксперименты пробуждают аппетит. Детектив предпочёл карбонару, а Джону не терпелось оценить вино, которое Шерлок выбрал для этого вечера. Бокалы друзей соприкоснулись в беззвучном тосте и терпкий сладкий напиток с ярким гранатовым послевкусием после первого же глотка полностью оправдал экспертное мнение Холмса в области благородных напитков. Анджело принял заказ, и пока повара на кухне трудились в поте лица, Холмс разглядывал посетителей, и почти двадцать минут развлекал Джона неочевидными фактами о каждой паре. Некоторым влюблённым детектив дал «срок годности» — кто-то состоял в крепком и нерушимом браке, кто-то был знаком совсем недавно, а кого-то в скором времени ждала бытовая ссора. — Слушай, Шерлок, — прервал пылкую речь друга Ватсон, — не буду утверждать, что мой дедуктивный анализ безгрешен, но я знаю, как здесь бывает в День святого Валентина. У Анджело глаз дёргается от количества броней. Ты всё спланировал заранее. Сильно заранее, так? — Блестящее логическое заключение, — подтвердил Холмс. Анджело незаметно вклинился в их пространство, расставляя тарелки с подноса на стол и так же быстро оставил гостей наедине. — Одного понять не могу — зачем? — открыто спросил Джон и потянулся за приборами. — Я провёл анализ, — в привычной манере начал детектив, взяв в руки вилку. — Вероятность того, что твоя очередная попытка построить нормальные отношения с очередной «подходящей» кандидатурой закончится разочарованием, составляла девяносто четыре процента, — не глядя, Шерлок накрутил на вилку пасту. — За последние два года ни одна из девушек не прошла порог совместимости выше двадцати пяти процентов. Ватсон открыл рот, но не для того, чтобы насладиться тальятой, а чтобы озвучить напрашивающееся возражение, но Холмс продолжил: — Осмелюсь заявить, что данной статистикой ты обязан в первую очередь себе, поскольку неосознанно выбираешь партнёра, который тебе заведомо не подходит, потому что так безопаснее. Я процитирую твои слова, знаменующие каждое расставание — «не сложилось». Подтверждение твоего неосознанного ложного выбора. На твоём месте я бы давно признал, что ты и не стремишься к тому, чтобы что-то складывалось. — Но… Джон хотел было парировать выводы друга, но не нашёл ни единого подходящего слова, параллельно пытаясь осознать всё, что сказал Шерлок и найти достойный повод для протеста. Холмс выдержал короткую паузу и заговорил снова: — Как ты верно заметил, сегодня День святого Валентина. Опираясь на статистику, я делаю вывод, что этот вечер ты бы провёл в одиночестве. Стоит признать, что я косвенно на это повлиял… — Косвенно, а как же! — хмыкнул Ватсон. — Ты сорвал мне два свидания, Холмс. И это только за последние две недели. — Три, если брать в расчёт то, которое по твоей задумке должно было состояться сегодня, — поправил его детектив. — Так вот, не отрицая своей вины в этой ситуации, я принял решение предоставить тебе альтернативный вариант времяпровождения, который, судя по всему, можно считать вполне удачным. Шерлок наконец-то принялся за карбонару, при этом неотрывно глядя на Джона в ожидании ответа. — Ты, как всегда, благороден. Ватсон не мог не согласиться с тем, что альтернативный вариант действительно оказался приемлем. Особенно, если закрыть глаза на то, что, возможно, Холмс намеренно препятствовал попыткам сближения друга с женщинами. Следующие полчаса прошли в тишине, лишь разговоры пар за соседними столиками скрашивали их молчание. Джон, неспешно доедая брускетты, пресыщенно смотрел на тирамису. Стараясь отогнать навязчивые мысли, он решил зациклиться на внутренней борьбе здравого смысла с желанием попробовать десерт. Последний глоток вина позволил вынести вердикт — больше он съесть не сможет. Холмс последние несколько минут сидел в расслабленной позе, откинувшись на спинку дивана, лениво потягивал вино и смотрел на проезжающие за окном машины. — Хочешь? — неожиданно сказал Джон, показательно подвинув десерт в сторону друга. — Не откажусь, — тут же согласился Шерлок, подаваясь вперёд. Доктор усмехнулся. Если так продолжится, Холмсу светит не только здоровый набор веса, но и кариес. Рука Джона машинально потянулась к бутылке вина и, как оказалось, напрасно — та опустела. На периферии зрения мелькнул знакомый силуэт — Анджело шёл к ним с второй бутылкой. Никто из них не просил об этом. Находчивая импровизация, по достоинству оцененная Ватсоном. Когда бокалы снова наполнились, он решил признаться. — Я… хочу сдаться с поличным, — аккуратно начал Джон, открывая фотографию Шерлока на телефоне. — Сделал, пока ты завтракал. Холмс, удерживая губами десертную ложку, взял в руки мобильный друга. С видом опытного судмедэксперта он около минуты придирчиво разглядывал экран. — Не слышал звук затвора. Ты отключил его в настройках. Давно? — только и спросил детектив, передавая телефон Джону. — Нет… я не, — замялся доктор, виновато потирая затылок. — Четвёртая фотография за месяц, — выстрелил в упор Шерлок. — Первая — второго февраля, я работал с образцами крови, ты сделал вид, что фотографируешь заметку в газете. Вторая — седьмого февраля, я заснул в кресле, ты снимал с кухни. Десятого февраля третья — я изучал надписи на стене, изначально ты фотографировал их, но затем направил камеру на меня. И эта — четвёртая. — От тебя не скроешься, — разочарованно махнул рукой Ватсон. — Просто я наблюдательный. А ты плохо скрываешься, — иронично ответил Холмс, возвращаясь к десерту. — Хорошая новость в том, что мне всё равно. Плохая — у тебя ужасная композиция. В следующий раз держи камеру ровнее. — Так теперь моя съёмка санкционирована? — Джон в удивлении вскинул брови. — Только если ты не будешь заваливать горизонт, — подметил Шерлок. — Фотографию с пирожным можешь оставить. Она удачная. Ватсон убрал телефон в карман, чувствуя, как от волнения холодеют кончики пальцев. Холмс знал о каждом снимке. Запомнил обстоятельства, при которых они были сделаны. Это было разоблачение, которого стоило ожидать, но оно не вызвало настороженности или раздражения. Наверное, свою роль играло выпитое вино. — Спасибо, — тихо ответил Джон. — Буду знать, что хотя бы одна вещь сегодня прошла цензуру. Шерлок поднял взгляд от своего бокала и отложил десертную ложку. Его лицо не выражало ни единой эмоции, но глаза… Этот взгляд Ватсон знал хорошо. Шестерёнки в голове его друга замерли на мгновение — и не потому, что мыслительный процесс остановился. Бурный поток умозаключений и непрерывного анализа принёс свои плоды и поймал фокус. Только Джону не до конца было понятно, на чём. — Не одна, — бросил Холмс. Он опустил руку во внутренний карман пиджака, не отрывая глаз от доктора. Ватсон застыл в предвкушении. Забыл, как дышать. Вспомнил. И снова забыл. На стол рядом со свечой легла небольшая квадратная открытка. Джон сразу её узнал. На лицевой стороне формула дофамина. На обороте выведенная его рукой подпись: «С тобой никогда не скучно. С любовью, Д.Х.В». Он купил её накануне вечером, когда возвращался с работы. Среди заурядных открыток с сердцами и плюшевыми мишками его внимание привлекла валентинка с химической формулой. Поддался секундному порыву. Затем пожалел. А сегодня утром так и не решился вручить её. Выбросил, как казалось, незаметно, пока Шерлок был отвлечён разговором с миссис Хадсон. Вчерашний неожиданный импульс показался Джону до безобразия жалким и детским. Страх быть высмеянным и непонятым казался ещё разрушительнее и грандиознее, чем в школьные годы. — Ты… роешься в нашем мусоре? — всё, что смог выдавить Ватсон. — Ты ведёшь себя подозрительно, когда пытаешься что-то выкинуть. В последний раз под угрозой была моя кружка, — напомнил Холмс. — Больше года назад у неё откололась ручка и она вся была в плесени, — оправдался Джон. — Это была не простая плесень… — попытался парировать детектив. — Дело не в этом. Ты завернул открытку в салфетку и спрятал под коробкой из-под печенья. Если бы ты всерьёз желал от неё избавиться — выбросил бы в уличный бак. И сейчас даже не отрицаешь, что она предназначалась мне. — Ни одно оправдание для тебя не будет весомым, — пожал плечами доктор, сдаваясь. — Хорошо, что ты это заметил, — на секунду уголки губ Шерлока дрогнули в улыбке. — Возможности для интерпретации здесь немного — начиная с выбора рисунка, заканчивая полными инициалами в подписи, и… — Стой, Шерлок, — Джон вытянул руку, жестом прерывая друга. — Остановись на секунду. Всю нашу совместную жизнь ты так или иначе саботируешь мои попытки построить отношения. Мы уже выяснили, что это исключительно благие намерения. Достаёшь из мусорного ведра валентинку и в День святого Валентина зовёшь меня на определённо точно не свидание, — он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Я могу предположить, что ты хотел подшутить надо мной. Ты… всегда так делаешь, когда речь идёт о сантиментах. Но ты ни разу не съязвил и… эта чёртова валентинка. Ватсон взял в руки открытку, разглядывая её и нервно усмехаясь. Его застали врасплох самым коварным образом из всех возможных. И это не так страшно, как-то, что может сказать Шерлок. Детектив, заметив взволнованность друга, протянул руку, чтобы забрать валентинку. Он убрал её в карман, туда, где она лежала весь этот вечер, а затем накрыл ладонь Джона своей. Два пальца скользнули к запястью. — Учащённый пульс, — тихо заметил Холмс. — Ты мобилизован, Джон. Готов бить или бежать. Почему ты не видишь разницы между наведённым на тебя дулом пистолета и откровенным разговором со мной? Тон Шерлока был непривычно мягким. Он никогда не разговаривал с Джоном так. Доктор боялся смотреть ему в глаза. Тёплая ладонь детектива должна была успокоить его, но вызвала обратный эффект. — Прости… — выпалил Джон, смотря куда-то под стол. — Я… я не думал, что всё может так… — Ты не думал, — перебил его Холмс. — Просто купил открытку и подписал для меня. Потому что это правда. И это то, что ты чувствуешь. А потом испугался. — И что теперь? — ещё тише спросил Ватсон, наконец поднимая взгляд. — Теперь, как ты видишь, я её сохранил, — детектив указал рукой на внутренний карман пиджака. Джон молчал, бессильный перед комом, вставшим в горле. Свободной рукой он взял бокал вина и сделал два больших глотка. Зажмурился на секунду. Снова посмотрел на Шерлока. — Джон Хэмиш Ватсон, эта валентинка целый вечер лежит у самого моего сердца, что ещё мне следует сказать, чтобы ты перестал расценивать мои слова как упрёк и попытку поддеть тебя? — улыбаясь, спросил Холмс. — Стал бы я препятствовать твоим личным встречам и бронировать столик у Анджело за две недели, если бы мне не было приятно получить небольшое, но очень вещественное доказательство твоих чувств? Чтобы заверить вышесказанное, Шерлок с некоторым усилием переплёл их пальцы. Не исключена вероятность, что этот жест отчасти способствовал предотвращению побега. Джон шумно выдохнул, выпуская из лёгких густой скопившийся воздух. — И как мы теперь… то есть, я хочу сказать… всё останется, как прежде? — Это проверенная и вполне устойчивая модель, — кивнул Холмс. — Но, полагаю, сегодняшнее откровение позволяет нам рассмотреть варианты модернизации. — Какие, например? — голос Ватсон прозвучал спокойнее. Он поймал себя на том, что перестал сжимать ткань брюк. — Например, ты перестанешь ходить на бесперспективные свидания, — детектив слегка сжал пальцы. — А я перестану делать вид, что не замечаю твоих взглядов, когда ты думаешь, что я занят. Джон открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого согласно кивнул. Шерлок некоторое время безмолвно смотрел на него, отпустил руку и сдвинулся на диване поближе к доктору. Легко подавшись вперёд, он мягко коснулся губ Ватсона своими, без резкости и настойчивости. Всего на несколько секунд, а затем отпрянул. — Это… — Джон поднял ладонь, как просьбу. — Просто дай мне минуту… одну минуту. — У тебя есть вся ночь впереди, — Шерлок откинулся на спинку дивана, складывая руки в замок. — И весь завтрашний день. И все последующие. Ватсон зачарованно смотрел на догорающую свечу ровно в течение шестидесяти секунд, необходимых для осознания. — Знаешь, когда я покупал эту дурацкую открытку, я думал: «Он либо высмеет меня, либо сделает вид, что ничего не было», — признался доктор. — А я её сохранил, — хмыкнул Холмс. — А ты её сохранил, — повторил Ватсон. — И пригласил меня в ресторан. — И пригласил. — И поцеловал меня на глазах у всех… этих пар. — В этом нет ничего экстраординарного. Но только наш поцелуй растрогал Анджело, — Холмс осторожно указал пальцем на барную стойку. Владелец ресторана, оторвавшись от своих дел, утирал скупую слезу краешком фартука. Заметив взгляд Джона, мужчина улыбнулся и одобрительно показал большой палец. — Он ждал этого не меньше нас двоих, да? — тихо рассмеялся Ватсон, подмигивая итальянцу. — С самой первой встречи, — подтвердил Шерлок, кивком подзывая Анджело. Мужчина приосанился, привёл себя в порядок, один раз взглянул на отражение на лежащем рядом подносе и направился к столику. — Не вздумайте просить счёт, — первым заговорил Анджело. Шерлок приподнял бровь, но спорить не стал. — Полагаю, переубеждать вас бессмысленно? — поинтересовался Джон. — Совершенно бессмысленно, — отмахнулся владелец ресторана. — Тогда примите нашу искреннюю благодарность за прекрасный вечер, великолепное обслуживание, и передайте наш комплимент повару. Десерт — выше всяких похвал, — добавил Холмс, поднимаясь изо стола. — Отличного вечера, сеньоры. Заходите почаще, — откланялся Анджело. — Слушай, — позвал Ватсон, надевая куртку. — В следующий раз, когда ты будешь планировать наш вечер… можешь обойтись без срочных дел и спасения меня от «скучных блондинок». Просто скажи прямо. Холмс, запахивая пальто, чуть склонил голову и нахмурился. — Ты предлагаешь мне называть это свиданием? — Да. — Стой, Джон, — позвал Шерлок, мягко обхватывая запястье доктора. — Я не сказал самого значимого и ожидаемого. С тобой тоже никогда не скучно. С любовью, — Шерлок выдержал паузу, достаточную для того, чтобы пульс доктора снова участился, — Уильям Шерлок Скотт Холмс. Джон мягко улыбнулся в ответ и приподнялся на мысках, чтобы в точности повторить действие детектива — мягкий и короткий поцелуй, надёжной печатью заверяющий все слова, сорвавшиеся с уст Холмса этим вечером. P. S. Блог Джона Ватсона. Пост от 15 февраля, 11:42. «Пожиратель сердец: дело о пропавших пирожных (закрыто)». В рамках оперативной работы вашего покорного слуги была пополнена доказательная база, указывающая на то, что даже самые неисправимые скептики не застрахованы от вирусного воздействия праздничной атрибутики (см. фото). Подозреваемый опознан, вина признана, улики съедены. С прошедшим Днём святого Валентина. Надеюсь, вы получили свою дозу дофамина.