Худший киномарафон Итадори Юдзи

В работе содержатся откровенные описания персонажем своих желаний, фантазий или обещаний с целью возбуждения партнера, зачастую с использованием грубой или табуированной лексики.

***

Кого-то грубость возбуждает, а кому-то хочется блевать.

***

Итадори вдохнул. Итадори выдохнул. Он посмотрел на стоического Фушигуро и, подражая ему, вытянул первую попавшуюся бумажку. “Dirty talk” смотрело на него и… Он не знал что это. Нобара, с синяками под глазами от, очевидно, бессонной ночи, лениво выхватила её из рук. Хмыкнула. Итадори вздохнул. Он уже начал привыкать.

***

«Шепот на ухо» “Хм, это было… любопытно” - написал кто-то. “Грубо. Грязно. Пикантно… В общем, всем любителям подобного – советую” - писал кто-то ещё. “Солнышко которое ночью возбуждают грубости и тучка которая этой самой ночью раскрывается как соблазнитель, готовый эти самые грубости предоставить. Мне нравится эта контрастность и “двуликость” персонажей. Респект” - писал третий. И… Что-то опять много положительного в отзывах. Рейтинг фильма тоже как-то… наводил на мысли. И… ему кажется. Или нет. Здесь мужская пара.? Он вспоминает звуки, случайно услышанные в ночной прогулке до кухни. Из комнаты Нобары. Содержащее хихиканье и знакомые голоса. Ей понравилось..? Итадори вздохнул. Ну, не то чтобы он активный противник нетрадиционных взглядов или отношений. До тех пор, пока ему это не навязывают. “Марк и Фин – обычные студенты университета. Мягкий и приятный в общении Марк, пользующийся популярностью у сверстников, и Фин, нелюдимый и замкнутый, без друзей вовсе. Никто не знает, что их связывают какие-то отношения. И уж точно никто не знает, что происходит за закрытыми дверьми”

***

«– Ты слишком расстегнул рубашку сегодня. Тебе так нравится оголяться? Дыхание человека, прижавшего его к стене в закутке нелюдимого коридора, обожгло чувствительное ухо, запуская марш мурашек. – Сегодня очень жарко. – Настолько же, насколько мне становится при виде тебя таким? Словно чувствуя это, человек за спиной размашистым мазком прошелся языком по ушной раковине. Колени задрожали. – Тсс! Мне нужно было свариться? И вообще, отпусти, мне не нравится! Звучный смешок отразился от стен. Прямо в ухо. – Да? Именно поэтому ноги не держат? А ещё… Рука заскользила по телу, задевая рубашку и неторопливо спускаясь ниже. Ниже, ниже, оглаживая живот, пока… ой. – … возбуждает? Говори что хочешь, но твоя реакция очевидна. Рука сдавила пах, вызывая сдавленный звук. – Ах, не волнуйся, мне тоже чертовски нравится когда ты ведёшь себя как недотрога, пока твой член истекает смазкой как у течной шлюшки. Чувствуешь? И действительно. Сзади, прямо в ягодицы, упиралось что-то твердое. Оно призывно толкнулось, вызывая скольжение. Ему выдохнули в ухо. – Ах, жаль не сейчас. Но я с нетерпением жду когда ночью ты превратишься в жаждущую блядь, умоляющую о члене внутри… Хм, интересно, насколько твои мольбы будут звучать жалко? Внутри все сводило судорогой. Несмотря на не самые лестные слова, член только набухал, начиная побаливать. Сзади продолжалось лёгкое трение. Человек зашипел, кусая мочку уха. – Жду не дождусь, маленькая сука. Тепло позади исчезло. В коридоре остался стоять только он. (И его член). Ощущалось какое-то чувство потери. Он дрожаще вдохнул и, на подгибающихся ногах, направился к ближайшей уборной. Попутно натягивая подол рубашки ниже. Да, вот тебе и правильный, идеальный ученик… Дрочащий в туалете от пары грязных слов…» Итадори посмотрел потолок. А после искренне позавидовал уровню просветления Фушигуро. Того, казалось, уже ничто не могло потревожить. Он просто методично кушал печенье, изредка запивая соком. Кугисаки, правда, видимо искренне получала удовольствие. Юджи же… это похоже на плохую шутку. Хотелось то ли смеяться, то ли скептически выгнуть брови. Серьёзно? Зажать у стены и… облапать? Сказать грубый бред? Что?? Эти ваши “грязные разговоры” всегда звучали как дешёвые фразочки с не менее дешёвого сайта фраз? Реально? Он поморщился. Ух ты, он действительно уже не воспринимает это как что-то невообразимое. Иммунитет, не иначе. Но Фушигуро с его вознесением в нирвану все равно круче. Определенно. «…– П-пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… Марк шептал на одном дыхании. Грудь вздымалась и опускалась, чтобы дергано подняться вновь. Сердце заполошно билось бешеной колибри, заключённой в клетку хрупких ребер. Глядишь, и пробьет кость, выпорхнет наружу. Кровь стояла в ушах, отбивая барабанный ритм. Все, что он чувствовал – пальцы внутри себя. Двигающиеся и дразнящие нежные стенки. Они то приближались к точке простаты, оглаживая её, то, словно смеясь, обходили стороной. Неважно. Он хотел больше. Больше, больше, больше, ещё больше..! Он пытался елозить, двигать бедрами или тазом, однако чужая рука держала крепко. – Ты так сжимаешь мои пальцы. Будто хочешь заглотить их целиком. Действительно настолько ненасытен? Это была усмешка, произнесенная прямо в ухо. Пальцы покидали его, оставляя только сжимающуюся пустоту. Раздался смешок. Его член ныл, ныл и ныл. А все внутри хотело, хотело, хотело… – Маленькая шлюха. Наконец, он почувствовал как что-то медленно проникает внутрь. Почти дразнящие. Это было что-то явно больше и толще пальцев. Что-то, что медленно приносило чувство заполненности. – Знаешь, иногда мне кажется будто ты создан для члена. Моего члена. С резким, болезненным толчком и заглушенным шлепком кожи в него вошли до основания. Проехавшись прямо по простате. Больно. Хорошо. Как же больно, но как же хорошо… Больше. Больше, больше, больше. Он хочет больше. – Ну-ну, тихо. И тут задали темп. Болезненный, быстрый и беспощадный. Сопровождающийся шлепками и вздохами. Фин резко сдавил его член у основания. – Стони. И он не смел ослушаться…» Итадори смотрел на это все как в тумане. Фушигуро достиг астрала и, кажется, вновь ушел куда-то далеко. Кугисаки с интересом похрустывала сырными крекерами. Первая половина фильма… сравнительно неплоха. Контрастность персонажей, их перемены наедине. И грязные разговоры. С зажиманием у разных поверхностей, иногда переходящими в поцелуи и почти дрочку. Как-то раз почти дошло до… отсасывания… К счастью, этого все же не было. Фушигуро нагадал, не иначе. Вторая половина… Секс. Похоть. Эротика. Ещё больше грязных слов и… Очень откровенный сексуальный контент. Иногда ему казалось, что вскоре он нащупает ниточку к пути по которому шел Мегуми и тоже сможет приблизиться к астралу, дзену, нирване или чему бы то ни было. Без разницы. Подальше от этого и будет неплохо. Будет хорошо. Кугисаки, однако, искренне получала удовольствие. Возможно, прошлые фильмы оставили след. Всё-таки после них у нее появилась какая-то пустота в глазах. Однако она не открывалась от просмотра, не вздыхала, не выражала недовольство или презрения… Не сжималась в комок. Наоборот, иногда подавалась ближе. И с удовольствием уничтожала закуски. Скоро от их запасов ничего не останется. Итадори вновь вздохнул. Ничего, осталось на так много. Наверное. Нужно будет посоветоваться с Фушигуро. Наверняка есть какой-то способ приблизиться к этому прекрасному состоянию отчуждения. Да, верно. Он заглушал мыслями недвусмысленные звуки с экрана. Розовые пони живущие на радуге и скачущие по зелёным облакам. Ему нравилось.