злой бог.

Солнце начинало клониться к закату. Проведя весь день на ногах и пропустив обед, Том уже начинал ощущать усталость. Взвесив все, он решил вернуться в дом Уизли. Эмоционально он был измотан еще больше, чем физически. Поддержание маски хорошего парня требовало от него серьезных усилий. У него не было ни сил, ни желания притворяться перед своими похитителями, и в дом он вошел, резко хлопнув дверью, разом омрачив их гармоничную атмосферу. Рон снова был занят готовкой. Гермиона вышла из кухни, чтобы встретить Тома. — … ты вернулся, — пробормотала девушка; в ее глазах мельком проскочило облегчение, — Как твой день? Том Реддл не собирался поддерживать этот бесполезный разговор. Он прошел мимо нее в гостиную, и ему бросилось в глаза, что шахматные фигуры переставлены. Это немного раздражало. Не то чтобы ему так уж хотелось доиграть партию, но его злило, что его не спросили. — Кто играл белыми? — спросил он, слегка подняв подбородок. Судя по шахматной доске, черные разносили белых в пух и прах. — Я, — спокойно ответила Гермиона, не обращая внимания на его поведение. Это немного удивило Тома, ведь вчера девушка играла с ним наравне. Значит, Рон настолько хорош? Эта мысль не помешала ему сгрубить: — Ты сыграла ужасно. Гермиона безразлично пожала плечами: — Рон лучше меня играет, я знаю это. Еще он лучше меня летает на метле, готовит и общается с людьми. Ну и что? Том фыркнул. Такое смирение перед собственным несовершенством, он не мог понять этого. С кухни послышались шаги — Рон подошел к дверному проему, чтобы прямо взглянуть на Тома: — Слушай, — сказал он спокойно, — Будешь говорить так с моей женой, и я прокляну тебя немотой на всё лето. Том опустил взгляд, скрывая злость, и молча кивнул. Гермиона только вздохнула. Что ж, прощупывание границ принесло не самые лучшие для него результаты. Том снова молчал на протяжении всего ужина. На этот раз ему не пришлось подкладывать себе добавки, поскольку его порция изначально была вдвое больше прежнего. Этот факт и вкусная еда немного улучшили его настроение, и, отложив столовые приборы, он вклинился в разговор: — Мне нужны деньги, галеонов десять. На мантию, книги и всякое такое. Гермиона сразу потянулась к сумочке, но Рон быстро перехватил ее руку: — Нет. Неа. Нет. Мы не позволим ему это. — Но, — взгляд девушки стал немного обиженным, — Мы правда должны… — Он напишет список, — Рон выразительно посмотрел на Тома, — Со всем, что ему нужно. И получит ровно столько денег, сколько это стоит. Гермиона просияла, довольная компромиссом. Том не был доволен — о запрещенной литературе придется забыть — но, в целом, он должен был признать, что это приемлемо. Раз с этим делом было решено, Том решился задать еще один вопрос, который с прошлого лета беспрестанно тревожил его разум: — Этот дом, он защищен от налетов? Уизли снова взглянули на него с этим странным, неуловимым выражением, отличным от жалости, и Рон ответил: — С этим все в порядке. Том откинулся на спинку стула. На его лицо скользнула слабая, довольная улыбка. В этот момент он наконец решил остаться здесь. *** Взяв из комнаты пергамент и перо, он вернулся в гостиную, где Рон и Гермиона как раз сели доигрывать партию в шахматы. Не то чтобы Том хотел проводить с ними время, просто он хотел проверить еще кое-что. Некоторое время Том покладисто писал список, специально не торопясь, ожидая, пока он сольется с фоном и Уизли совсем перестанут обращать на него внимание. Потребовалась всего четверть часа, и он уличил момент: Гермиона смертельно сосредоточилась на партии, а Рон, в свою очередь, с легкой улыбкой смотрел только на свою жену. Том тихо достал из кармана монокль — круглое стекло в золотой окантовке, с тонкой аккуратной цепочкой. Это был довольно дорогой артефакт, и ему повезло не совсем честно его выиграть в прошлом году. Он предназначался, чтобы без применения заклинаний, скрытно оценить ауру человека или предмета: есть ли на нем какие-то обеты? Может, проклятья? Скрывает какие-то артефакты? Том пользовался им раньше несколько раз, и в каждом случае это было чрезвычайно эффективно. Не рискуя упустить момент, Том зажмурил один глаз, а другим взглянул на Гермиону через волшебное стекло. Вместо человека, он увидел пылающую ослепительным белым пламенем фигуру, с множеством глаз, разбросанных по всему телу. Все эти глаза одновременно уставились на него в ответ, и картинка сразу померкла. Том быстро опустил монокль. Гермиона, ни о чем не подозревая, в отчаянии советовалась с говорящими шахматными фигурками о своем следующем ходе. Том проморгался и понял, что зрение на том глазе, которым он смотрел через стекло, не восстановилось. Блядь. Что это вообще было?! Ничего из того, о чем он знал, не должно было выглядеть так! Часть его сознания подсказывала, что увиденное напоминало описание ангелов из маггловских религиозных книг. Слишком сильно, чтобы быть просто совпадением. Но это же абсурд?! Тем не менее… Эта вещь была слишком злой. Лишить его глаза за то, что он посмел посмотреть?! Том знал, что в волшебном мире существуют такие вещи, но в его представлении они должны быть сокрыты в самых таинственных уголках магического мира, а не дурачиться в обычном доме в маггловском пригороде Лондона! С огромным трудом он удержал выражение лица. Делая вид, что ничего не произошло, Том быстро дописал список, и, не желая больше задерживаться, протянул его Рону. Том подозревал, что эти двое одинаковы, но на Гермиону ему сейчас было тошно даже смотреть. Гермиона, однако, все же заинтересовалась. Рон повернул список, чтобы им обоим было удобно читать. — Эксавиус Морвуд? — подняла брови она, — Почему не Аурелия Маргозия? Она лучше рассматривает магические болезни. Том вынужденно ответил: — Маргозия не переведена. В этом времени еще не переведена. Гермиона ойкнула. Обычно она учитывала разницу, но за всеми такими мелочами было действительно тяжело следить. Она пробежала список глазами, но больше вопросов у нее не возникло, и она одобрительно кивнула. Рон отсчитал деньги. Семь галеонов, девять сиклей — этого хватало, но впритык. После недавнего происшествия у Тома не было никакого желания спорить; он молча кивнул, взял деньги и скрылся в своей комнате. Оказавшись за запертой дверью, Том медленно выдохнул, отпуская часть напряжения. Он не терял надежды, но зрение не спешило восстанавливаться. Что же делать. Черт, черт, черт. *** Разум Тома был в беспорядке, но он не спал почти двое суток. Он не собирался укладываться, просто закрыл глаза на минуту, и так и уснул, не раздетый, на заправленной кровати. Ему снился сон. Странным образом, он прекрасно понимал, что это сон, тем не менее, видение совсем не подчинялось ему. Он сидел на скамейке в крытой белокаменной ротонде. В воздухе висел сильный запах цветущего шиповника, и повсюду, сколько хватало глаз, во все стороны простирался бесконечный сад кустов с яркими, белыми и розовыми, нежными бутонами этой дикой розы. Кустарник рос так плотно, что сразу было понятно, что продраться через шипастые, плотно сплетенные ветви не представлялось никакой возможности. Бесконечный луг был залит светом, но откуда шел этот свет, было непонятно, потому что в нежно голубом небе не было ни облаков, ни солнца. Напротив Тома сидел человек. На первый взгляд ничем не примечательный, очень просто, по-маггловски одетый, но все же довольно красивый. Невысокий и лохматый. Уже не подросток, но все же очень молодой. Выражение лица у него было такое, будто он только что с большим трудом проснулся. Даже не так. Скорее, будто он до сих пор в полусне. Незнакомец взглянул на него — по какой-то причине, даже его спокойный взгляд был чем-то, что трудно вынести — и незло укорил его: — Эй. Будь осторожнее. Том понятия не имел, к чему это сказано. Незнакомец встал со скамейки и не спеша подошел к нему. Том не боялся его — это был сон, и незнакомец не выглядел сильным — но быстро понял, что зря. Парень взял его голову двумя руками, и Том сразу понял, что не может пошевелиться. Мышцы парня, казалось, вообще не напрягались, но Том чувствовал себя так, будто его голову сжали железными клешнями. Не имея никаких шансов, Том все же отчаянно засопротивлялся. Парень этого, кажется, даже не заметил, просто наклонился и совершенно неожиданно, медленно и основательно лизнул Тома в глаз, будто пытаясь достать соринку. Том замер. — Догадался ведь… Ты бы еще василиску в глаза посмотрел, — насмешливо хмыкнул незнакомец, окинув Тома чуть более удовлетворенным взглядом. А в следующую секунду этот странный парень снова спал на скамейке на противоположном конце ротонды, будто все произошедшее Тому только привиделось. Он проморгался, и вдруг понял, что снова видит двумя глазами. Не успев ничего предпринять, Том резко проснулся. И его голову пронзила боль. Он услышал крик, и только потом отвлеченно понял, что это кричит он сам. Сознание помутилось, что-то холодное, склизкое, полное чужих воспоминаний, но не чужеродное вползало в его разум. В его комнате почти сразу вспыхнул свет, появились Рон и Гермиона. Они спрашивали что-то у него и нелепо, как в немом кино, суетились; а потом вдруг Гермиона подошла к нему, поставила все пять пальцев ему на лоб, и, приложив усилие, вытянула что-то из его головы! Боль сразу начала стихать. Том, весь в холодном поту, с трудом сфокусировался и обнаружил мерзкого, длинного паразита, надежно стиснутого узкой женской ладонью. Преодолевая боль и усталость, он заставил себя подняться с кровати, чтобы спросить: — Это еще… Что такое? *** Они снова собрались за столом. Оказалось, с тех пор, как они закончили ужинать, прошло не так уж много времени, даже не наступила полночь. Теперь, вместо ужина, в центре стола крутилась магическая сфера с отчаянно извивающемся в ней червем. Рон и Гермиона переглянулись. Рон кивнул, и Гермиона, собравшись с мыслями, начала говорить: — Не то чтобы мы изначально хотели что-то от тебя скрывать, просто говорить правду было действительно нецелесообразно. В нее трудно поверить. Том сейчас был опасно близок к тому, чтобы поверить вообще во что угодно. Скрестив руки на столе, он напряженно слушал. Гермиона перевела задумчивый взгляд на червя в сфере. Она узнала об этой штуке только что, но это прояснило для нее несколько вещей. Почему Темный Лорд проявил такое несвойственное ему самопожертвование, чтобы защитить другую, молодую версию себя? Потому что на самом деле он не собирался этого делать. Он собирался передать вместе с Гарри в прошлое паразита, содержащего его сознание, чтобы заменить молодую версию собой! К счастью, Волдеморт, этот единоличник, не предсказал, что не только Гарри, но и они будут тут, и они смогли перехватить эту вещь. Кроме того, это помогло ей сказать Тому Реддлу правду, подсвеченную с очень выгодной для них стороны. — Смысл в том, что будущая версия тебя совершила большую ошибку. Он не мог ее исправить, но он смог вернуться в прошлое, чтобы захватить разум своей молодой версии, и избежать ее. Мы нашли тебя в том числе для того, чтобы предотвратить это. Том отрешенно кивнул. Это сходилось с теми бесформенными обрывками своих-чужих воспоминаний, которые крутились у него в голове. С этой информацией появлялось больше вопросов, чем ответов. Например… Если эти Уизли на стороне Волдеморта, то почему они помогают его молодой версии? Если же они враги, то почему он до сих пор жив? Кто они, в конце концов? Поняв, что Том не собирается ничего говорить, Гермиона тяжело вздохнула и продолжила: — Таким образом, нам нужно решить два вопроса. Во-первых, что делать с этой штукой? И, во-вторых. Что произошло перед тем, как она напала на тебя? Нам важно знать. У Тома было еще кое-что, что он хотел бы добавить в повестку, но пока он промолчал. Нужно было разобраться со всем по порядку. Вместо этого он спросил: — Что с… «штукой»? Использовать слово «штука» было неудобно, но он действительно не мог подобрать другого слова к этой мерзости. — Она содержит много воспоминаний Темного Лорда, — объяснила Гермиона, — Мы можем ее сразу уничтожить или попытаться изучить. Изучение может принести некоторые выгоды и непредсказуемые опасности, — она оглядела собравшихся за столом, — Предлагаю голосовать. — Я за уничтожение, — сразу ответил Рон. Позволить этим Уизли копаться в мозгах его будущей версии? Ни за что! Ну и что, что знания могут быть ценны. Он добыл их один раз, добудет и снова. — Я тоже, — решительно добавил Том. Гермиона вздохнула. Она бы предпочла изучение, но это не было тем холмом, за который она была готова сражаться. Она махнула ладонью, и странный червь, корчась, сгинул в белом пламени, не оставив после себя даже праха. Когда с этим было закончено, она повернулась к Тому: — Теперь рассказывай. — Я повредил сегодня глаз, — сказал Том без дополнительных подробностей; Уизли явно не были удивлены его скрытностью в этом вопросе, — И когда я уснул, мне приснился один человек, который его вылечил. Дальше я сразу проснулся от ментальной атаки. — Как выглядел этот человек? — сразу спросил Рон. Том постарался объяснить, но у незнакомца действительно не было особенно ярких примет. У него была приятная внешность, но внешность для Тома всегда значила мало. Если бы он встретил такого человека на улице, он бы не обернулся, чтобы взглянуть дважды. — Какие-то шрамы? Том искренне попытался вспомнить. Если бы не его хорошая память, ему не удалось удержать в голове эту деталь, но, кажется, там, за лохматыми волосами мелькало что-то тонкое, почти невидимое… — Что-то на лбу? — неуверенно предположил он. — Цвет глаз? — спросила Гермиона. Это Том помнил слишком хорошо. Он ответил быстро: — Зеленый. — Это Гарри, — ахнула Гермиона, она выглядела чрезвычайно обрадованной, и повернулась к Рону, — Это должен быть Гарри, верно? Контакт с Гарри мог спровоцировать паразита Темного Лорда. Все сходится, он все-таки тоже здесь. Том удивился. Эта девушка… у нее даже глаза заслезились. Рон выглядел несмело, словно боялся поверить в хорошее, но и у него уголок губ пополз вверх. Том принес им настолько хорошую новость? — Что за Гарри? — спросил он. Гермиона была в настолько хорошем настроении, что затараторила, не заботясь о мелочах: — Наш Гарри, Гарри Поттер. Нас было трое, но он взял на себя всю отдачу от разрыва времени. И когда мы переместились, он исчез. Мы так беспокоились… Какое счастье, что он нашелся… Один из них, и, вероятно, самый сильный из них. Однако… Том подумал о том, как этот Гарри Поттер лизнул его в глаз. Том уже неплохо понимал природу магии. Если не необходимо двигать палочкой, колдун не будет двигать палочкой. Если не необходимо проводить ритуал на рассвете, колдун не будет вставать в такую рань. Если не необходима свежая кровь двадцати черных овец, никто не будет заморачиваться с этой грязной шумной скотиной. Чем больше было могущества, тем больше ограничений можно было сбросить. И, учитывая это, Гарри Поттеру, явно стремящемуся поскорее вновь уснуть, пришлось встать, подойти к нему и проконтактировать очень определенным образом. У него, а значит, у всех них есть свои ограничения. Они не неуязвимы. Это немного подняло ему настроение. Вопросы Гермионы подошли к концу, и Том решил, что настала его очередь: — Вы говорили об ошибке Темного Лорда. Что за ошибка? Гермиона странно усмехнулась, но ответила: — В частности, на пятом курсе Хогвартса он открыл Тайную комнату, позволил василиску Салазара Слизерина убить студентку и создал свой первый крестраж. Если же говорить в общем, то в этот день он закрыл себе путь к истинному бессмертию, согласившись на бессмертие фальшивое. Настроение Тома снова резко испортилось. Величайший провал его жизни… Он уже стоял на его пороге?! Разве это не жутко? Он даже не мог думать о таких мелочах как «тайная комната», «василиск» и «убийство», все его мысли занял тот факт, что он умудрился сломать свою жизнь до того, как сдал СОВы! — Не переживай, парень, — неискренне попытался успокоить его Рон, — Пока мы здесь, тебе не о чем переживать. Ага, еще б вам можно было верить. Как будто не Том тут на второй день нахождения в их обществе был ослеплен и атакован ментальным паразитом! Тем не менее, он молча кивнул. Пока эти двое готовы его защищать, он этим обязательно воспользуется.