злой бог.

Когда Том достаточно оторвался от неба, сон стал податливым, таким, каким и должен был быть изначально, судя по описаниям фестиваля сна. Он представил, что воздух подхватывает его, и падение замедлилось. Через несколько секунд он с плеском погрузился в холодную морскую воду и, сделав несколько сильных гребков, с легкостью вынырнул. Плавать он умел. Обычные дети в приюте не обладали этим навыком; только он был настолько упрямым и непримиримым с собственными недостатками, чтобы сбегать из приюта и осваивать воды озера Серпентайн. Пиратский корабль, колышущийся на волнах, оказался рядом с ним, и ему сбросили веревку, помогая подняться на борт. Этот сон быстро разочаровал Тома. Судя по всему, он был здесь единственным сновидцем; а местные пираты были ненастоящими, просто воплощением чьего-то сознания. Кроме того, они говорили на незнакомом Тому языке. Он исследовал корабль и быстро заподозрил, что на нем существует какое-то скрытое пространство. Притом, это пространство явно было защищено самой сутью сна, так что Том не смог попасть туда просто благодаря своему влиянию сновидца. Взвесив все, он решил оставить эту тайну, и поискать где-нибудь в другом месте. Корабль быстро добрался до пристани — на это Том повлиять мог — и он сошел на причал, принадлежащий какому-то комплексу зданий в древнегреческом стиле. Его окружили изящные колоны, экстравагантные фонтаны и аккуратный сад, заполненный мраморными скульптурами. Вокруг сновали люди в длинных, струящихся одеяниях. Том вошел в прямоугольное здание древнегреческого храма. В главном зале его внимание сразу привлек странный скульптурный ансамбль. Тут были закаменевшие Медуза Горгона и Персей. Щит в руках Персея был странным. Он был большим, прямоугольным, почти размером с человека — кажется, такими пользовались гораздо позже? Но самое главное, он представлял собой большое зеркало. Что-то с этим зеркалом было не так. Том подошел к нему и аккуратно положил руку на гладкую поверхность. Здесь, вне сферы божественного влияния, ему действительно не стоило чего-то бояться. Неожиданно, гладкая зеркальная поверхность пошла кругами, и Том понял, что может войти внутрь. Он, разумеется, сделал этот шаг. Он ожидал, что окажется в той же комнате, только отзеркаленной, но неожиданно оказался в таинственном, темном туннеле, состоящим из неописуемого, мерцающего вещества, похожего на зеркальную пыль. Реальная комната оказалась за его спиной, словно изображенная на большом экране. Что было самым странным, так это то, что этот туннель куда-то вел. Вернее, он вел сразу во многих направлениях одновременно, извиваясь, пересекаясь и петляя. Том выбрал один из путей, но едва он потянулся, то невидимый поток подхватил его, увлек за собой и выбросил в каком-то другом месте. Он резко огляделся, и понял, что только что вышел из зеркальной стеклянной витрины на оживленной улице, полной людей-животных. — Не стоит так небрежно обращаться с зеркалами, юноша, — вдруг проговорил какой-то старик с восточной внешностью. Старик говорил на английском. Предложение было построено верно, но произношение было испорчено сильным акцентом. Том едва удержался от того, чтобы закатить глаза: еще один взялся его поучать! Но решил воспользоваться случаем и спросить: — Этот эффект… существует в реальности? Старик кивнул. Его глаза сузились, и выражение лица стало чрезвычайно довольным. Кажется, это был один из тех стариков, что ужасно любят докучать молодежи своими наставлениями. —Маленький англичанин, — пробормотал он, — Тебе следовало бы знать, что ваша нация вдохновлялась именно зеркальным миром, чтобы построить каминную сеть. Но каминная сеть создана человеком и подчиняется человеку, в то время как зеркальный мир существует испокон веков. Если обращаться с зеркальным миром небрежно, можно повстречать множество непредсказуемых опасностей. Впрочем, осторожность тоже не гарантирует успешного перемещения… Тон старика был излишне высокомерным, однако, вспышка интереса подавила недовольство Тома. Таинственные мистические знания, не известные большинству магов — он искал от фестиваля снов именно этого! Он быстро натянул на лицо маску примерного студента, которую обычно использовал в Хогвартсе, и завалил несчастного старика множеством вопросов. Вместе, проводя время за разговором, они прошли сквозь несколько снов. Когда они наткнулись на очередной перекресток миров, старик произнес: — Мир пустыни… Я бы хотел его изучить. Как вы думаете, юноша? — Я бы предпочел мир парка развлечений, — быстро ответил Том. На самом деле, он не имел особых предпочтений; он просто уже хотел избавиться от компании старика. Тот успел наскучить ему нравоучениями и плохим английским; а про зеркала Том уже все разузнал. Там они и распрощались. Такие текучие альянсы были совершенно нормальны в мире снов. Том не хотел искать нового компаньона, ему было нужно время, чтобы определиться с некоторыми мыслями, но не всё было в его воле. Не успел он пробыть в одиночестве и нескольких минут, как к нему подбежала девушка, быстро затараторив на каком-то неизвестном Тому языке. У девушки были ярко-розовые волосы и внешность уроженки Индии, что сильно выделяло ее среди людей, населявших этот сон; и Том быстро сделал вывод, что она, как и он, сновидец. Едва он покинул Британию, языковой барьер раз за разом становился проблемой… Он должен найти способ исправить это для своих будущих вылазок, желательно в самом деле выучить несколько самых распространённых языков… Девушка нахмурилась, поняв, что он не понимает её, и вдруг из толпы к ним подошел один из персонажей сна в ростовом костюме зайца и сказал сначала что-то на ее языке, а затем на английском, обращаясь к Тому с легким поклоном: — Переводчик к вашим услугам, господин. Значит, девчонка выдумала, что в этом парке есть переводчик? Довольно умно. Теперь они могли поговорить. — Привет! — воскликнула девушка, демонстрируя манеры трехлетки, заводящей друзей на детской площадке, — Меня зовут Дивья, я маггла. Мне нужна небольшая помощь здесь, ваши магические задачки такие запутанные, ха-ха. А как тебя зовут? Маггла? И без того ничтожный интерес Тома окончательно потух. Затем в его голове вдруг щелкнуло, и его взгляд заострился. Маггла. Из Индии? Он задал вопрос, чтобы подтвердить это: — Меня зовут Том, — его имя было слишком распространенным, чтобы имело смысл его скрывать, — Я из Британии, а откуда ты? Девушка действительно назвала Индию. Том знал, что магическая Британия была довольно либеральной страной, позволяя разглашать информацию магглам-родственникам и предоставляя грязнокровкам равные возможности обучения. Другие страны, такие как магическая Америка, заботились о грязнокровках, но жестко запрещали контакты с магглами, а в случае любых утечек бескомпромиссно затирали магглам память. В то же время порядки в магической Индии, в этой стране с жесткой кастовой системой, были абсолютно нетерпимыми ко всем, кому не повезло родиться в неправильной семье, а то есть, ко всем нечистокровным. Знания не покидали семьи. Не было школ магии. Грязнокровки и полукровки не могли приобрести магические предметы, включая палочки и книги, а значит, практически не имели возможности колдовать. Маггла из Индии, которая смогла попасть на фестиваль снова, должна быть чрезвычайно способной… или, что вероятнее, обладать могущественным покровителем. Это могло стать ценной связью за пределами магической Британии; Тому очень не хватало именно этого. Он мигом сменил маску, превращаясь в внимательного, заботливого парня: — Это очень интересно. Можешь рассказать мне больше? Они провели вместе еще около получаса. Том помог девушке решить — довольно примитивную, в области его познаний — проблему, а затем, на волне «радости от совместной работы», оставил ей свой домашний адрес для отправки писем. То есть, конечно, домашний адрес Уизли. Честно, он не беспокоился об Уизли. Если безопасность их дома окажется недостаточной, то они сами виноваты; а Том через несколько недель снова будет в Хогвартсе. Затем он — так жаль, так жаль, — нашел предлог покинуть и её, и путешествовал дальше в одиночестве. Он смог увидеть еще несколько по-своему удивительных снов, гротескных и изящных, аляпистых и полностью лишенных цветов, совсем обычных и полностью абстрактных… Это было не бесполезно. Крупицы знаний — важные и не очень, совершенно разного рода, от самой природы магии до нескольких забавных проклятий — медленно оседали в его цепкой памяти. Он выжал из этого шанса всё. Спустя много часов этот длинный сон, наконец, закончился. Том открыл глаза в реальности. Переход был таким же резким, как тогда, когда он упал в сон. Все было точно таким же, до мельчайших деталей, только солнце теперь медленно поднималось на востоке. Наступило утро. Мир вокруг пробуждался. Люди на улице постепенно выходили из оцепенения. Все, как и он, тяжело переживали резкую смену обстановки и пытались переварить свой ночной опыт. Без лишних слов, они аппарировали домой. Том отправился в свою комнату и рухнул на кровать. Фактически, он спал всю ночь; его тело было отдохнувшим, а разум ясным. Однако, огромная перегрузка знаниями и впечатлениями не могла пройти бесследно. Он так и не смог уснуть, просто тихо лежал и обдумывал события предыдущей ночи. Стрелки часов ползли по циферблату. Спустя два с половиной часа, когда они переместились с половины шестого до восьми утра, на кухне раздались звуки готовящегося завтрака. Том встал. Ему было о чем поговорить с Уизли. Он быстро умылся, прошел на кухню и, увидев Гермиону за плитой, удивленно спросил: — Ты готовишь завтрак? Гермиона посмотрела на него скептически, но все-таки ответила с оттенком раздражения: — Я всегда готовлю завтрак. Точно… Том же раньше всегда выходил к готовой еде, когда Уизли уже покидали дом. Он просто предположил, что готовит всегда Рон. Очевидно, предположение было неверным. Поэтому завтраки всегда были такими однообразными? Сдержав насмешку на кончике языка, Том сел за стол и перешел к действительно важным вопросам: — В доме есть защита на зеркалах? Гермиона кивнула, не отрываясь от плиты. Она, в отличии от Рона, готовила по-маггловски. — Да, они сокрыты. Хорошо. Том еще слабо представлял, как скрываются зеркальные пути. Но, раз Уизли имели представление о зеркальном мире, значит, они позаботились об этой скрытой опасности. Том спросил дальше: — Вы говорили с Гарри Поттером? Гермиона снова рассеянно кивнула, и Том про себя заметил: они нашли способ его разбудить. Интересно. — У вас есть способ ослабить порчу разрыва времени? Гермиона усмехнулась и покачала головой. — Мы и есть порча. Ослабить порчу — значит, стереть все последствия нашего существования, чтобы мир смог вернуться к исходной точке равновесия. Мы должны как можно сильнее увеличить порчу, стараясь при этом не умереть, чтобы небесный порядок был вынужден искать равновесие в другой конфигурации. Над его малыми познаниями посмеялись, но Том не разозлился. Предоставленная информация была очень важна, и он сразу ухватился за нее, обдумывая, забывая обратить внимание на словесную подачу. Зашел Рон. Он подхватил маленькую кружку с черным кофе, отпил, бросил на стол газету и произнес с усмешкой: — Нас заметили. Том раньше не видел такой газеты: она называлась «Придира». На главной странице большими буквами был отпечатан заголовок: «Аномалия на фестивале снов: появилось новое божество?!» Том заметил, что фестиваль завершился всего несколько часов назад, а первую страницу выпуска успели заменить… Это показалось редакторам настолько стоящим внимания? Со своими познаниями в мистицизме он не совсем понимал масштаба происходящих событий, но такие мелочи давали ему намеки. Гермиона бросила быстрый взгляд на газету и вздохнула: — В магическом мире хватает осведомленных людей… — она лопаточкой разложила готовые глазунью и бекон по трем тарелкам, и добавила запеченной фасоли из банки в каждую, прежде чем продолжить, — Теперь, независимо от нашего желания, появятся культисты. — Независимо от нашего желания? — с сомнением произнес Том. Если они никому не сообщат имя божества, как колдуны смогут найти свой объект поклонения? Рон, кажется, понял, что имел ввиду Том, и ответил: — Провидцы, криптологи и некоторые другие специалисты; все они могут достать знания буквально из воздуха, как бы мы их ни берегли. Том хотел бы не верить в это, но с этим знанием некоторые легенды, которые он читал, вдруг обретали смысл. Колдуны, которые могут узнать его тайны, даже если он будет охранять их самым пристальным образом… Какая жуткая вещь! Внезапно он немного понял других маггловоспитанных, которые ратуют за запрет некоторых магических практик… Не зная, что пока делать с этой информацией, Том механически засунул вилку с едой себе в рот. Ему нужно больше мистических знаний, больше союзников, больше магических предметов… Он должен больше пользоваться возможностями этих Уизли, посещать с ними вместе некоторые места, слушать их разговоры. А кроме того… Он должен понять, как пользоваться Гарри Поттером, этим так называемым божеством! *** Вскоре Рон и Гермиона отправились на работу, и Том остался дома в одиночестве. После насыщенного дня домашняя обстановка ощущалась как-то неправильно, даже немного настораживающе. Послонявшись по дому и немного приведя себя в чувство, Том вернулся на кухню. Он не мог больше ждать. Он хотел узнать, что такое магическая молитва. Он взял чистый нож с держателя на стене и покрутил его в руке. Приятная тяжесть, лишь немногим хуже, чем волшебная палочка, но тоже создает некоторое чувство успокоения. Том думал. Итак, молиться — это как? Гарри Поттер не стал уточнять, значит, формальности были неважны? Как сильно неважны? Нужно сказать вслух, или достаточно просто подумать? Умеет ли Гарри Поттер читать мысли, чтобы просто идеи было достаточно? Том решил, что для начала это должна быть настоящая речь. Разумеется, он не собирался преклонять колени или что-то в таком духе. Собравшись с мыслями, Том четко произнес: — Гарри Поттер, защити меня от удара ножом. И, больше не колеблясь, резко опустил лезвие вдоль подушечки своего пальца. Если бы не сработало, царапина не была бы глубокой. Однако, к его удивлению, комнату вдруг затопил насыщенный запах цветущего шиповника, а нож отскочил от его кожи с лязгом, будто он ударил сталью о сталь. Ничего себе. В глубине души, Том действительно не верил в молитвы. Он ждал боли, а не того, что это сработает! Он с удивлением осмотрел свою нетронутую кожу, а затем ударил еще раз, и еще. Сколько эта странная магия продержится? У него было столько вопросов… Неожиданно, солнечный отблеск, который нож отбрасывал на столешницу, пришел в движение, изменился и сложился в буквы: «Знаешь, не то чтобы я обязан отвечать на молитвы». Том замер. Точно. Это было не обычное слепое колдовство, с которым он мог бы вдоволь экспериментировать. Оно шло от разумной сущности, которая могла хотеть, а могла и не хотеть ему помочь. Том, ощущая идиотскую смесь разочарования и неловкости, опустил нож. Затем снова его поднял, чтобы восстановить солнечный блик, и спросил: — Богам нужны верующие? «Люди хотят, чтобы это было так, но это неверно». Досадно. Это был один из немногих рычагов давления на божество, которые он мог придумать… Он задал следующий вопрос: — Каким образом у колдуна может появиться ангельская аура? Тому действительно было интересно, но он не хотел спрашивать у Уизли. Он пытался найти это в книгах, но не обнаружил даже малейших упоминаний. Вознесение к божественности и все, что с ней связано, было чрезвычайно загадочной тайной, к которой не так-то просто получить доступ. Солнечные блики снова зарябили, чтобы показать следующее слово: «Отстань». У Тома дернулся уголок губ. Значит, написать это тебе было не лень, а нормально ответить — лень? Побогохульничав в мыслях, Том временно отложил эту идею и нож. Гарри Поттер был немного упрям, и давлением от него было трудно чего-то добиться.