Не одержимые.

За столом Натаниэль сел так, будто был здесь уже не первый вечер. Не в центре, чуть сбоку, чтобы видеть всех. Он слушал внимательно, не перебивая, но всегда находя точную реплику. Умение рыжего всегда находить нужные слова поражало, тот и правда был подвешен на язык. Он похвалил ужин Рене, это не звучало показно или с сарказмом, он искренне восхищался кулинарными способностями Уокер. Нат успевал шутить с Никки о «страданиях богатых наследников», и даже Элисон позволила себе одобрительную улыбку. Он был своим. Быстро вписался в привычную компанию, разбавляя её своими яркими волосами. — Так ты правда выбираешь, когда играть? — задал интересующий его вопрос Аарон. Натаниэль кивнул, аккуратно разламывая хлеб. — Да. Мне нравится экси. Нравится скорость, контакт, ощущение, когда всё складывается правильно. Но я не люблю, когда спорт превращают в религию. Это должно приносить удовольствие. Предпочитаю иногда выходить на корт вместе с Жаном и Троянцами, с ними интересно, каждая игра для нас способ выпустить какие-либо эмоции и упорядочить мысли. Но я никогда не стану как наш король Экси. — Веснински тепло засмеялся. Кевин фыркнул. — Ты просто боишься стать одержимым. — Я просто умею вовремя останавливаться, — спокойно ответил Нат. Между ними не было враждебности, только давняя привычка спорить. Знакомые с самого детства, они всегда отличались. Кевин, стремившийся играть, никогда не понимал Натаниэля, желающего быть свободным в любых своих действиях. Эндрю наблюдал. Нат не ёрзал, не демонстрировал статус. Не проверял телефон каждые пять минут. Когда говорил, смотрел в глаза. Когда смеялся, делал это искренне, без показного шарма. Но шарм всё равно был. Особенный. Эндрю казалось, что кроме него никто и не замечает коротких взглядов хитрых глаз, покусывания пухлых губ или снисходительных улыбок. Но более всего выражалось его ответное наблюдение за близнецом. Иногда его взгляд задерживался на Эндрю чуть дольше, чем требовалось. Будто он тоже наблюдал. Изучал. Старался понять. — Ты почти ничего не ешь, — тихо заметил Нат, когда остальные отвлеклись на спор о тактике. — Я ем достаточно. — Для выживания или для удовольствия? Эндрю медленно перевёл на него взгляд. — Ты задаёшь много вопросов. — Это профессиональное, — легко улыбнулся Нат. — В моей семье любят знать, с кем имеют дело. — И что ты уже понял? — Что ты предпочитаешь наблюдать, как и я. Сидишь так, чтобы иметь возможность видеть каждого за столом. Но удивительно то, что я твой взгляд чувствую чаще всего. Пауза. — Идиот, — фыркнул Эндрю. — Наблюдательный. В ответ прилетело короткое молчание, и вратарь Лисов отвернулся. Это прозвучало почти лениво, но в тоне было что-то еле уловимое, что-то обещающее интересные каникулы. *** После ужина они переместились в гостиную. Камин потрескивал, снег за окнами стал плотнее. Никки уже устроился на полу с пледом и чашкой с зефиром, создавая атмосферу семьи и тепла. — Фильм ужасов? — предложил он с энтузиазмом. — Нет, — одновременно ответили Эндрю и Аарон. Нат тихо усмехнулся и опустился на диван рядом с Кевином. Их плечи почти соприкоснулись, когда они склонились к пульту, выбирая что-то наугад. Они спорили негромко, смеялись и толкали друг друга плечами, желая отстоять выбор. Выглядели как два брата, которыми в каком-то смысле и являлись. Семьи Веснински и Дэй были ответвлением от Мориямы, и если у Натаниэля родители ведут бизнес как с кланом, так и за его пределами, расширяя влияние, то мать Кевина лишь находится рядом с Тэцудзи, помогая в развитии «Воронов», которых в будущем её сын предпочёл «Лисам», уходя в их команду. В итоге, останавливаясь на спортивном канале, где шёл Экси, они вновь заспорили. — Ты всё ещё слишком контролируешь игру, — говорил Нат. — А ты слишком полагаешься на импровизацию. — Потому что она работает. — Пока не перестаёт. Их голоса смешивались с треском огня. Свет мигнул. Один раз. Второй. И погас. Комната провалилась в густую темноту только камин оставлял дрожащие тени на стенах. За окнами завыл ветер уже не просто снег, а настоящая метель, с хлёсткими порывами и слепящей белизной. — Серьёзно? — простонал Никки. — Это же как в дешёвом хорроре. — Спокойно, — сказала Дэн. — Скорее всего, просто перегрузка. Снаружи завыл ветер. Эндрю уже поднялся, направляясь наружу. — Я проверю. — Я с тобой, — сразу отозвался Нат. — Не нужно. Он даже не посмотрел на него. Натаниэль на секунду замер, будто собирался возразить, но Эндрю уже натягивал куртку. — Сиди, — добавил он коротко. Дверь распахнулась, и ветер ударил внутрь снежной пылью. Холод ворвался в дом, заставив огонь в камине дрогнуть. Через мгновение дверь закрылась, и шум стал глуше. Нат остался стоять посреди комнаты. Он медленно опустился обратно на диван, но взгляд его был прикован к окну. В стекле отражался только огонь и тёмные силуэты. Снаружи лишь белая пустота. — Успокойся и сиди, — сказал Кевин, не поднимая головы. — Да, — тихо согласился Нат, не особо вникая в слова. Но пальцы его сжались на подлокотнике сильнее. *** Снаружи было хуже, чем казалось из дома. Снег бил в лицо, слепил, лип к ресницам. Ветер толкал в грудь, заставляя идти под углом. Следы заметало почти сразу. Дышать было тяжело холодный воздух резал лёгкие хлеще ножа, заставляя горло нещадно болеть. «Не хватало заболеть, блядь», — пронеслось в мыслях близнеца. Эндрю шёл уверенно, но медленно даже годы тренировок не были достойным противником погоде. Один раз нога провалилась глубже, чем ожидалось, и он едва удержал равновесие. Сугробы уже доходили почти до колена. Домик с щитками днём казался ближе. Сейчас он возникал из белой пелены рывками, то исчезал, то снова проступал тёмным пятном. Наконец дверь поддалась, впуская Эндрю в более тихое место. Внутри было темно и холодно, пахло металлом и сыростью. Ни одного окна стены окружали его множеством щитков от разных домов. Эндрю включил фонарик на телефоне. Луч выхватил ряды автоматов. Действительно выбило. Он щёлкнул ближайшим переключателем. Ничего. Эндрю методично перебирал автоматы, пока не нашёл нужный. Щёлк. Где-то вдалеке он увидел через небольшую щель в двери, сквозь метель, как в окнах дома вспыхнул свет. Эндрю выдохнул коротко, без облегчения. Ещё идти обратно. Снаружи буря усиливалась. Дверь захлопнулась порывом ветра, оставляя юношу в запертом пространстве. *** В доме прошло пять минут. Потом десять. Свет горел стабильно. — Что-то долго, — пробормотал Никки. Нат ничего не сказал. Он стоял у окна, вглядываясь в снежную стену. Снаружи не было видно ни силуэта, ни движения, только бесконечная белая рябь. — Он уже должен был вернуться, — тихо добавила Рене. Нат резко развернулся к двери. — Я пойду. — Подожди, — Кевин поднялся. — Метель усилилась. — Тем более. Он уже надевал пальто, движения стали короче, резче. Спокойствие никуда не делось, но под ним появилась напряжённость. Он распахнул дверь, и холод снова ворвался в дом. Белая пустота встретила его гулом ветра. И где-то там, за этой завесой снега, слишком долго не возвращался Эндрю.