ложь для других, ложь для себя

Майк, закончив свой воодушевляющий рассказ о том, что Оди, возможно, жива, радостно уставился на друзей, ожидая увидеть в их глазах веру и надежду на лучшее, но столкнулся лишь с озадаченными лицами партии. — Что с вами? Почему вы так смотрите? — спросил Уиллер, вжавшись в свой стул. Ещё несколько минут назад подвал был наполнен радостными воплями победы и дружескими объятиями, а сейчас — тяжёлым, давящим напряжением, осязаемым в воздухе. — Майк, — мягко обратился к товарищу Лукас, желая аккуратно преподнести ему то, о чём думали все, но его тут же перебила разъярённая Макс. — Уиллер, ты совсем спятил?! Хорошо, мы терпели твои бредни про прощание с Оди, но это?! Это уже перебор, друг мой, — фыркнула девушка, ударив кулаками по столу, да с такой силой, что несколько фигурок упало на пол. — Что? Что не так?! — выпалил удивлённый, озлоблённый, но, в то же время, напуганный Майк. — А то, что ты сходишь с ума. Вот что не так! Хватит осквернять память о Джейн своими фантазиями! Она мертва, Майк, мертва. И как бы больно ни было, мы должны это понять и принять. Нужно помнить о ней. Помнить как о нашей подруге, которая положила свою жизнь на защиту города и нас, — Мэйфилд быстрым движением руки смахнула скатившуюся по щеке слезу, — а не как о мифическом существе, которое есть где-то там, у трёх водопадов. — Да что с тобой не так? — Уиллер нервно усмехнулся. — Если она жива, то это же хорошо. Почему бы вам не порадоваться? — Потому что это лишь теория, не подтвержденная фактами, — хмыкнул посерьезневший Дастин. — Гипотеза, не имеющая обоснований. Майк, мы должны отпустить произошедшее, а не фантазировать воспаленным от потери мозгом о каком-то счастливом финале. Лукас с облегчением выдохнул; его девушка и друг высказали всё за него, поэтому ему оставалось лишь молча кивнуть, подтвердив своё согласие с остальными. Уиллер, стиснув зубы, с ненавистью уставился на Синклера, злясь на то, что и он не на его стороне. Самые близкие люди приняли его за сумасшедшего, одержимого своей девушкой парня. Оставался лишь один человек, который не выказал ни негодования, ни согласия. И всё, что было под силу Майку, — смущённо перевести взгляд на последнего члена партии. — Уилл? — он обратился к другу чуть ли не с мольбой. — Что ты хочешь услышать? — почти шепотом проговорил Байерс, оторвав взгляд от пола, уставившись на Уиллера покрасневшими, заплаканными глазами. — Майк, я устал. Мы все устали. Сначала мы по десять раз выслушивали, как Джейн с тобой прощалась, теперь ты выдаёшь вот это. Я понимаю, что ты потерял девушку, но и я потерял сестру. Потерял свою родственную душу. — Что не так с моим прощанием с Оди? — удивился Уиллер. — То, что его не было, Майк! Ты это выдумал, и сам же в это поверил! — сорвавшись на крик, выплюнул Уилл. — Там повсюду был криптонит. Она бы не смогла… Волшебница не смогла бы воспользоваться заклинанием. — Но ведь я об этом и говорю! — взвыл Уиллер, не понимая, почему никто даже не пытается вникнуть в его слова. — Оди не смогла бы проникнуть в мой разум, а значит, всё было не так, как мы видели! Это лишь подтверждает мою теорию! Оди жива! — парень вскочил со своего места, подлетел к другу и вперил в него свои обиженно-разочарованные щенячьи глаза. На Уилла он смотрел совершенно иначе. Не так, как на Лукаса или на кого-либо ещё. — Майк, — выдохнул Байерс, прикрыв лицо ладонью, — это невозможно. Ты же слышал слова Хоппера, Восьмая уже была мертва. Может, в твоей больной голове супергероиня Оди и жива, но вот Джейн… Джейн, что была маленькой девочкой, не знающей, что такое дружба, любовь и семья почти всю свою жизнь, точно мертва. Майк в ужасе отпрянул назад, на мгновение потеряв связь с реальностью. Эти слова были как холодный острый нож в сердце. Но они были правдой. Всё, что сказал Уилл, всё, что сказали остальные, всё это правда. А вот его собственные слова — ложь. Ложь, порожденная им же, но в которую он свято верил все восемнадцать месяцев. — Идём отсюда, — буркнула Макс и, поднявшись со стула, потянула за собой Лукаса. Дастин и Уилл тоже решили не медлить и уже через пару секунд направлялись к выходу, а Майк продолжал стоять неподвижно, обдумывая всё. Зачем он врал себе, зачем врал окружающим? Почему жил фантазиями об Оди и… Любил ли он Одиннадцать вообще? Из этих мыслей его вывели фигурки, валявшиеся на полу, но взгляд зацепился лишь за одну из них. Маг. Наклонившись, Уиллер аккуратно поднял маленькую игрушку и, сжав её в ладони, резко повернул голову в сторону выхода. Макс, Лукас и Дастин успели покинуть подвал, а Байерс уже собирался закрыть за собой дверь, но… — Уилл, стой! — выпалил Майк, обессиленно рухнув на рядом стоящий стул. Уилл обернулся в ту же секунду. Снизу на него устало смотрел его друг детства. Друг, с которым Байерс хотел бы выстроить нечто большее. — Пожалуйста, останься… Я должен кое-что сказать, — голос Уиллера дрогнул. Кажется, пришло время поговорить. — Ладно. — Уилл зашёл обратно, прикрыл дверь и, спустившись на несколько ступеней, сел на одну из них. — Но учти, я не собираюсь слушать очередные бредни про… — Ты прав. Вы все правы. Никакого прощания не было. И Од… — запнулся Майк, встряхнув головой. — И Джейн действительно мертва. — Я знаю, — всхлипнув, отозвался Байерс, и сам желавший верить в чудесное спасение сестры, но не мог себе этого позволить. Это обесценивало подвиг Одиннадцать. — Но зачем? Зачем ты всё это придумал, рассказал нам… Для чего? — Я просто хотел думать, что всё это время действительно был нужен ей. Я держался за отношения с ней, за отношения с девочкой с суперсилами, считая, что это делает меня круче, чем я есть на самом деле. Что тогда, что сейчас, я цеплялся за «правильную» любовь. — Правильную любовь? — переспросил Уилл, будто не понял, о чём говорит Майк. Но сердце подсказывало правильный ответ. — Да… Ну знаешь… Любовь между мальчиком и девочкой… Любовь с образом, что я выстроил в своей голове. Это был образ супергероини, о которой мечтает каждый. И, считая, что я ей нужен, нужен волшебнице, я чувствовал себя важным, но Джейн… Джейн была просто запуганным ребёнком, — Уиллер удручённо опустил голову. Несколько кудряшек аккуратно спали ему на лицо, закрыв глаза. — Я знаю, что это мерзко, отвратительно и неправильно, но ещё более неправильным мне казалось… — Майк осёкся, прикусив нижнюю губу. Байерс застыл, взирая на Уиллера сверху вниз. Теперь сердце не подсказывало, а кричало о том, что его догадки верны. Оставалось лишь услышать подтверждение из уст самого Майка, но он молчал. Молчал прямо как тогда, когда Уилл признался в том, что ему нравятся парни. А сейчас Уиллер был сам в шаге от того, чтобы открыть дверь своего шкафа, наконец-то выбравшись из него, но он продолжал прятать глаза, не решаясь заговорить дальше. — Майк… — тихо, очень осторожно, позвал Уилл, но не получил никакой реакции. — Что тебе казалось неправильным? — Любовь, — выдавил из себя Уиллер. — Любовь к парням. К одному парню. — сквозь зубы процедил Майк, желая быть неуслышанным и незамеченным, но Байерс уловил каждое слово. — Кто? Кто этот парень? — не выдержав, вскрикнул Уилл, вскочив на ноги. — Ты. Повисла пауза. Долгая, мучительная, терзающая разум Уиллера пауза. Байерс замер, не решаясь даже вздохнуть полной грудью. Он боялся сделать любое лишнее движение. Вдруг это всего лишь сон и любое действие повлечет за собой пробуждение? А просыпаться Уиллу совсем не хотелось. — Когда ты рассказал, что тебе не нравятся девушки, что-то во мне щёлкнуло. — Майк первый нарушил тишину, подняв глаза на стоящего на лестнице парня. — Но я подавил это, решив жить дальше грёзами о крутой девушке и нормальной жизни. Но я уже потерял Джейн. А тебя… тебя я терять не хочу. Только не снова… Теперь молчал уже Уилл, переваривая всё, что только что услышал. Неужели всё это взаправду? Это действительность? Не сон и не камазотц? Майк Уиллер любит его? — Ох, прости! — опомнившись, выкрикнул Майк, осознав, что если Уиллу тоже нравятся парни, то это ещё не значит, что они могут быть вместе. — У тебя, наверное, уже кто-то есть. И тогда, в тот день… Когда ты говорил о том, что ты влюблен в некоего Тэмми. Это же был я, да? И ты уже давно отпустил свои чувства, так что… — Я соврал, — собравшись духом, сказал Байерс, наконец-то подойдя к другу. — Я не отпустил, не разлюбил, не нашёл кого-то другого. Это невозможно. Так же невозможно, как променять нашу партию на другую. Я обвинил тебя во лжи, хотя сам всё это время врал, в том числе и себе, но Майк, — Уилл сделал глубокий вдох, пытаясь поймать как можно больше воздуха в лёгкие, — я люблю тебя, — на выдохе произнёс он. Дальше всё было как в одурманивающем тумане. Майк вскочил на ноги, притянул Уилла к себе и нежно накрыл его губы своими. После томных лет ожидания, после стольких дней, проведённых в страхе, Уиллер не стал делать первую, пробную попытку поцелуя, сразу же впившись в Байерса со всей страстью. И Уилл не сопротивлялся, поддавшись своему другу, или же уже парню. Паладин, уверяющий, что он рассказчик, уже умел целоваться, а вот для чародея это был первый, но такой долгожданный поцелуй. Уилл пытался языком повторять действия Майка, но куда девать руки, он так и не решил, поэтому запустил все десять пальцев в копну кудрявых чёрных, как смоль, волос. Но этот прекрасный момент был прерван скрипнувшей дверью и недовольным возгласом: — Уилл, идём, хватит тратить время на этого чудака, — умоляюще протянула Макс, но тут же смолкла, ужасно покраснев, увидев, как два парня только что отскочили друг от друга. — Простите! — стыдливо бросила Мэйфилд, тут же выбежав из подвала. Майк и Уилл смущённо переглянулись, сглотнув ком, застрявший в горле, но вдруг рассмеялись. Да так, что, кажется, даже Нэнси, занимающаяся своими делами на втором этаже, услышала. — Ты же знаешь, что всё будет хорошо? — спросил Уилл. — Они приняли меня, значит, примут и тебя. Примут нас. — Я знаю, — уверенно заявил Майк, взяв Байерса за руку, переплетя его и свои пальцы. — Я знаю.