will you..?

красные огни. последняя гонка сезона всегда начинается раньше старта. не с прогрева двигателей и не с построения болидов на стартовой решётке, не с гимна и не с вспышек множества камер. она начинается с полной тишины — особенной, густой, как предгрозовой воздух. с той самой тишины, которая давит сильнее любого шума. оскар пиастри стоял у пит-уолла, когда трибуны ещё только-только наполнялись разными болельщиками, а асфальт хранил прохладу ночи. над трассой яс-марины медленно поднимался свет — не солнечный, а электрический, белый, беспощадный, не жалеющий ошибок. механики двигались с отточенной годами экономией жестов, инженеры торопливо переговаривались короткими фразами. всё было достаточно привычно. кроме его внутреннего напряжения, которое никак не поддавалось анализу. он не смотрел на камеры, не искал взглядом экраны. он смотрел на один ярко-оранжевый болид — машину под номером, который знал наизусть, как собственное имя. сегодня для него решалось нечто большее, чем титул. оскар чувствовал это с той же точностью анализа, с какой всегда чувствовал апексы поворотов и нужные зоны торможения. за этой гонкой заканчивался не только сезон. заканчивалось молчание, секрет, желание, которые острыми коготками царапали от нетерпения. в том самом кокпите, цвета папаи, сидел ландо норрис. шлем уже был давно надет, темный визор опущен и лицо отражалось в затемнённом стекле, словно скрытое от мира. внешне — полная собранность, готовность идти до конца. спокойствие, почти холод. оскар давно знал, что это маска. защитная плазма от всего жесткого мира. пиастри точно знал, как напрягаются плечи его напарника перед стартом — едва ли заметно, но неизменно. знал, как чужие пальцы на руле замирают на всего лишь долю секунды дольше, чем нужно. как глубокий вдох вбирает в себя не только разгоряченный воздух, но и липкий страх. в какой-то момент ландо внезапно поднял взгляд. сквозь визор, сквозь недалёкое расстояние, сквозь громкий гул техники. ландо смотрел прямо на него. не на инженеров из их команды, не на эмблемы McLaren, ярко блестящие на гоночных комбинезонах, не на маршалов, не на переполненные трибуны. на него, на оскара. оскару кажется, что в этом взгляде было всё: тяжёлая, почти всемирная усталость длинного сезона, темные следы бессонных ночей, скрытая паническая тревога и безграничное доверие. то самое, которое никак нельзя подделать. оскар кивнул ему едва заметно: — если мы все же переживём этот день, если ты станешь всё-таки чемпионом, я больше не смогу делать вид, что мне хватает просто быть с тобою рядом. наконец над трассой яс-марина вспыхнули красные огни. пять подлых алых точек, висящих над стартовой прямой, как смертный приговор. в такие короткие мгновения время ломается. секунды безжалостно растягиваются до бесконечности, мысли становятся до боли оглушительными, а сердце стучит так, будто очень хочет вырваться из груди. оскар не отрываeт взгляда от машины ландо. пять — последние секунды перед стартом последнего заезда сезона, последний рывок перед грандиозным финалом. четыре — почти все болиды наконец выстроенные на стартовой решетке, напряжение накапливается. три - трибуны ревут благодаря верным болельщикам, все в ожидании жесткой битвы и зрелища на миллион. две - руки крепко сжимают руль управления, костяшки отдаются знакомой болью, уже давно ставшая привычной. одна - моторы болидов зверски ревут готовые к атаке, а пилоты почти одновременно опускают внимательно головы, сосредотачиваясь на трассе перед собой. огни погасли и мир буквально взорвался. болиды резко сорвались с места, ревя так, будто металл способен истошно кричать. первый поворот принял их в себя, как узкое горлышко черной воронки, где чемпионаты никогда не выигрывают, но легко теряют. ландо стартовал идеально. не агрессивно — точно, никак не рискуя. машина легко легла в траекторию, словно её вели по черной, невидимой линии. оскар на долю секунды поймал себя на том, что напрягся всем телом, будто держал руль чужого болида, сам. — чисто, отличная работа — тихий шепот сорвался с уст австралийца, с опаской, дабы его инженер не услышал лишнего, но никакого спокойствия не было. соперник держался близко, даже слишком близко. серебристый нос чужого болида то и дело мелькал в боковых зеркалах. зона DRS подкрадывалась, как хищник, каждый следующий круг был натянутым канатом. — ты сильнее, чем думаешь, лан. ты готовился к этому всю жизнь, ты справишься — оскар шептал это почти беззвучно.

***

оскар пиастри всегда знал, что любит ландо норриса совсем иначе. не громко, не показательно, не для публики. его любовь состояла из мельчайших деталей. из того, как ландо теребит край рукава кончиками пальцев, когда нервничает. как заразительно смеётся чуть громче обычного, если упорно пытается скрыть усталость. как после неудачных этапов — в сузуке, в монце ландо садится на голый пол моторхоума, прислоняется спиной к стене и сам себе говорит, повторяясь: «все нормально», когда на сам деле, все совсем не нормально. оскар любил его не только за скорость, он любил его за уязвимость. прямо сейчас, глядя, как ландо отточено ведёт гонку всей своей волей, всей существующей концентрацией, он чувствовал необъятную гордость, от которой щемило под рёбрами. хотелось по все горло восторженно прокричать, для всех: вы только посмотрите на него, посмотрите, кем он стал.

***

на двадцать восьмом кругу всё значительно изменилось. темп преследователя наглядно вырос, отрыв стремительно таял. радио снова ожило руководя короткими командами. — береги шины, ландо. — голос уилла звучит довольно спокойно, но ландо уже давно научился улавливать нервозность своего гоночного инженера. — понял, уилл. — план б. — принял — коротко отвечает норрис, сразу после окончания очередного круга заворачивает на пит-лейн. пит-стоп прошёл просто безупречно — домкраты мгновенно взметнулись, механики слаженно отработали, как единый организм. машина наконец вернулась в гонку, но попала в плотный трафик. соперник всё-таки оказался позади, но на расстоянии удара. на сорок первом кругу случилось то, чего боялись все. довольно позднее торможение, попытка чужой атаки. мгновение внезапной нестабильности. шины упрямо громко взвизгнули, заднюю ось повело. весь мир сузился до одного поворота, одного экрана. — ландо? — пиастри благодарит все божества, за то, что может прослушивать также радио из другого болида. кромешная секунда тишины, самая длинная секунда в жизни оскара. — поймал, всё под контролем - его голос был ровным, стараясь не давать команде поводов для переживаний. и кажется именно в этот самый момент ландо наконец-то понял: чемпионом становятся не на финише. чемпионом становятся в то мгновение, когда страх больше не берёт верх над тобой.

***

последние круги были откровенной пыткой. кажется сама трасса испытывала их на прочность, высасывая из пилотов последние силы и энергию. ландо ещё сильнее сжал руками руль управления, напрягаясь и упрямо рванул прямо нажимая на газ. пять кругов — в голове наростает рой мыслей, всяких сомнений и переживаний. всё происходящее все ещё не ощущается настоящим, чувствуется, что ещё чуть-чуть и он проснется от сна три круга — ландо думает о оскаре, что едит чуть позади словно рыцарь оберегающий самое дорогое и это осознание греет душу. ландо оскара искреннее любит, и не раз доказывал это не только на словах, но все же он никогда не сможешь до конца отблагодарить младшего за всю поддержку, что тот дал ему за прошедший сезон. два круга — ландо вспоминает маму, что сейчас стоит со всей их семьёй в гараже макларен и внимательно следит за происходящей гонкой. он хочется ее осчастливить, наконец обрадовать достижением цели ради которой он старался все эти году. ландо хочется, чтобы мама им гордилась, чтобы рассказывала всем как она горда своим упорным и трудолюбивым сыном. один круг, последний — ещё один рывок, ещё одно мгновение до полноценной исполненной мечты детства, того желания, которое когда загадал маленький ландо. в голове будто происходит сбой системы, а подсознание работает на автопилоте. неужели это все и правда по настоящему? клетчатый флаг гордо взмыл над трассой, давая четкий конец гонки, вот он грандиозный финал легендарной битвы, где победителем быть может только один. — да, черт возьми! да! world champion, baby! — голос ландо радостно сорвался, а дыхание стало прерывистым. оскар устало закрыл глаза на секунду и что-то внутри него сломалось, а потом сразу же сложилось заново. слёзы гордости выступили на глазах без всякого предупреждения. — ты сделал это, лан. ты чемпион мира. трибуны и весь пит-лейн взорвались оглушительными эмоциями. ландо после нескольких минут выбрался из болида, снял тяжелый шлем — лицо живое, слегка растерянное, но счастливое. его обнимали все, родители, семья, команды и друзья, тянули к камерам, все возможные микрофоны вытягивались, как цветы к солнцу. но его глаза искали взглядом только одного конкретного человека и когда их глаза наконец-то встретились, ландо искренне ему улыбнулся. не для журналистов, не для истории. для оскара, для его оска.

***

подиум ослеплял светом прожекторов и камер, пространство вокруг гудело. национальный гимн победителя, далее вручение заслуженного кубка и всеобщие аплодисменты. ландо стоял там наверху, глядя на всех сквозь слезы и сжимая трофей, впервые позволял себе поверить в то, что произошло. это больше не сон, не безумные мечтания, не бред его больного подсознания. ландо правда сделал это и оскар смотря на него сейчас, понял: если он промолчит сейчас, если глупо струсит, то позже будет молчать всю жизнь. когда все обязательные формальности закончились и гонщики спустились вниз, он ускорившись, шагнул вперёд. — подожди! — ландо удивлённо обернулся на чужой зов, в его глазах небесного цвета, все ещё отражались вспышки многочисленных камер. оскар взял микрофон из рук дженсона баттона, что несколько минут назад брал у новоиспеченного чемпиона интервью, тот отдает атрибут без препятствий. считывает по глазам австралийца, что тот подсознательно готовится к чему-то действительно важному. трибуны сразу же притихли в ожидании того, что собирался сказать всему миру оскар пиастри. — ландо, сегодня ты стал чемпионом мира, — сказал он, чувствуя, как собственное сердце поднимается к горлу, — все вокруг говорили о твоей скорости, о твои прирожденном таланте и о твоей смелости - пауза наступает неожиданно, оскар переводит дыхание — но я видел то, что никогда не попадает в прямые трансляции. многочисленные ночи без сна, большие сомнения за шутками. я своими глазами видел, как ты каждый раз поднимался — голос дрогнул, но он не отступил, — ты научил меня, что сила — это не отсутствие страха, это движение вперёд, несмотря на него. оскар сделал шаг ближе: — я горжусь тобой так сильно, что мне не хватает слов, чтобы как-то это описать и я люблю тебя так невыносимо, что ни один титул этого не измерит — пиастри опустился на одно колено прямо на остывший асфальт стартовой прямой. — ландо норрис, окажешь ли ты мне честь и выйдешь за меня? секунда оглушительной тишины, почти такая же, как перед стартовыми красными огнями. кажется будто все пространство вокруг них замерло в ожидании всего: ответа от ландо, от стоящего на одном колене оскара и от оторопевших пилотах в стороне. позже же трибуны взорвались шокировано, кто-то выкрикивал поддерживающие слова в сторону австралийца, а другие призывали нового чемпиона мира ответить на предложение руки и сердца, согласием. ландо изумлённо прикрыл рот рукой, искренне смеясь сквозь новые поступившие слёзы: — ты сейчас серьёзно? — никогда ещё в жизни не был так серьёзен. ландо медленно опустился рядом и крепко обнял его, прижимаясь как можно ближе: — да, оск. конечно, да. шум полного болельщиками стадиона стал похож на океан — огромный, живой, бесконечный. окружившие их пилоты чужих команд и другие представители гоночной федерации радостно хлопками поздравляя, ландо даже краем уха слышит громкие визги карлоса с алексом и поддерживающий возглас джорджа. для оскара все остальным перестают иметь какое-либо значения, потому что, ландо согласился, добровольно отдал свое сердце в его, оскара, руки и свое собственное уже готово сдаться, просто остановится. и он целует его, крепко, наслаждаясь вкусом чужих губ, что отдавали недавно выпившим шампанским и норрис конечно же отвечает. с ума сойти, оскар пиастри его жених, а он, ландо норрис помолвлен. о боже. позже, когда яркие огни трассы гасли один за другим, они вместе сидели на бордюре всё ещё в комбинезонах с логотипами McLaren. чемпионский кубок стоял рядом с ними, слегка в стороне, как немой свидетель их уединения, момента вдвоем. — я правда думал, это лучший день в моей жизни, — тихо сказал ландо, глядя впереди себя, чувствует как румянец подло подкрадывается к его щекам. — а теперь, что-то изменилось? — острожно спросил оскар, медленно крадясь рукой к чужой ладони. ландо сразу же крепко переплёл их пальцы, лишь немного оглядывая их под лунным светом ночного абу-даби: — а теперь я знаю, что наши самые лучшие дни, ещё только впереди. ему улыбаются, внимательно смотрят в его глаза, ландо смущён. оскар не отрывает свой взгляд от чужого профиля, как трогательно дрожат его, ландо, ресницы, как гладкие скулы медленно окрашиваются лёгким оттенком розового и боже, как же ему повезло, что именно это человек его любил. — ты такой невыносимый, лан — вдруг бросает пиастри, чтобы позже другой рукой мягко провести от чужого виска к острому подбородку, — невыносимо красивый. ночь опускалась на абу-даби медленно и спокойно, тягуче. полностью погружая шумный арабский город в аквариум сонливости и полной усталости после тяжёлого дня. в окрестности не осталось почти никого, лишь только оскар пиастри с ландо норрисом сейчас торопливо покидали слабоосвященный паддок, крепко держась за руки и заразительно смеясь. сезон этого года наконец-то закончился, а их собственная история — только начиналась.