Hallmark Presents: A Winter Classic Christmas

В ЭТО РОЖДЕСТВО, ТОЛЬКО НА HALLMARK… Хадсон Маркс и Коннор Уилсон сыграют главные роли в фильме «Рождество на Зимней классике». Когда два давних хоккейных соперника оказываются в одной команде на ежегодном Матче всех звезд «Зимняя классика», все ждут драмы. Но ни один из них не предполагал, что между ними вспыхнет совсем иной огонь. Когда соперничество перерастает во что-то большее, им предстоит решить, что важнее: любовь друг к другу или любовь к игре? МИРОВАЯ ПРЕМЬЕРА состоится 1-го декабря!

***

Барретт кидает ссылку в общий чат игроков с коротким сообщением: смотрим вместе у Холлановых? — Что это за херня? — бормочет Илья, читая описание. — Холландер! Иди сюда! Шейн появляется из соседней комнаты через тридцать секунд. На нем спортивная одежда, он слегка вспотел — Илья, видимо, прервал его занятие по йоге. Если уж Шейна удалось отвлечь, значит, Илья прозвучал более отчаянно, чем сам думал. — Что случилось? Что не так? — спрашивает Шейн, излучая беспокойство. Илья молча сует ему в руки телефон. Это именно тот тип новости, который обычно выбивает Шейна из колеи. Начало их первого совместного сезона складывается удачно: побед больше, чем поражений, Шейн уже оформил два хет-трика. Большинство статей о них положительные: пишут, как слаженно они играют, какая у «Кентавров» искра. Какая-то Шерил на ESPN называет их самой зрелищной командой лиги. Но есть и другая сторона медали: тексты о том, что поражения якобы из-за личной жизни; намеки, что в Монреале Шейн играл лучше, дисциплинированнее, а в Оттаве распустился. Такие вещи выбивают его из колеи на несколько дней. Если честно, где-то в душе Илья считает, что Шейн никогда не играл лучше. И никогда не выглядел лучше. Макробиотическая диета оставлена в прошлом, зато плечи у Шейна становятся расслабленнее, а в чертах появляется мягкость. Илья очарован им еще сильнее, чем прежде. И тем не менее, это должно вывести Шейна из себя. Потому что их отношения снова выставляют на всеобщее обозрение. И не просто так, а превращают их в романтическую комедию. В РОЖДЕСТВЕНСКИЙ ромком! От этой мысли Илье становится не по себе, хотя не он является тем, кто до сих пор болезненно переносит публичные проявления чувств! (Шейн, конечно, утверждает, что дело не во всех проявлениях чувств: есть разница между тем, чтобы держаться за руки на улице или поцеловаться в ресторане, и тем, как Илья пытается целовать его после каждой выигранной игры прямо на льду. Но, как бы там ни было, Илья прав. Холландер зануда!) Но Шейн не впадает в панику. Вместо этого он делает кое-что другое: вдруг начинает хихикать. Илья смотрит на него с открытым от изумления ртом. Выражение его лица заставляет Шейна рассмеяться еще громче, он даже чуть сгибается пополам. — Боже мой, — выдыхает Шейн. — «Рождество на Зимней классике»! Это так смешно. Они хоть знают, что Матч всех звезд проходит после Рождества? И что Зимняя классика вообще не имеет отношения к Матчу всех звезд? Хоть кто-нибудь из сценаристов умеет в хоккей играть? Там вообще будет хоккей? — Тебя это волнует? — изумляется Илья. — Они снимают фильм про нашу жизнь, а ты переживаешь, что хоккейная часть будет недостаточно точной? Шейн пожимает плечами. Илье, по правде говоря, приходится привыкать к новому, более раскованному Шейну. К тому, кто позволяет себе открыто радоваться и не душит себя бесконечно нелепыми ожиданиями. Это тот же самый Шейн, в которого он влюбился, просто раньше было сложнее пробиться через его внешнюю броню. Теперь эта часть Шейна повсюду: дома, на льду, в раздевалке, на улице, перед камерами. При этом он не так уж сильно изменился. На днях после ужина он пересмотрел три часа игровых записей. Все книги на его полке по-прежнему о хоккее. И все истории об их отношениях по-прежнему его бесят. Он ненавидит спекуляции и сплетни, которыми забит интернет — и запрещает кому-либо вообще произносить при нем слово TMZ. Это должно сводить его с ума. Это те самые домыслы об их отношениях, которые он терпеть не может. Черт возьми, Илью это уже сводит с ума. Почему Шейн не злится? — Это не совсем про нас, — говорит он. — Их зовут, — он перепроверяет телефон, — Чейз и Анатолий. — Анатолий, — сухо повторяет Илья. — Ты стоишь передо мной и споришь, что фильм про двух хоккеистов-геев, один из которых с русским именем, не про нас? — Как ты умудряешься правильно употреблять «которых», но пропускать частицу в середине фразы? — невозмутимо спрашивает Шейн. — Кто ты и куда дел Шейна Холландера? — тыкает его в грудь Илья. — Настоящий Шейн бы паниковал! — Это же фильм от Hallmark, — Шейн закатывает глаза. — Они постоянно снимают такую ерунду. Все эти названия вроде «Счастливого бывшего Рождества» или «Привези домой мистера Рождество», и все они абсурдны. Это не будет претендовать на Оскар. Ничего страшного. Он притягивает Илью в объятия. Илья, если честно, обожает, когда Шейн делает такие вещи — после стольких лет, когда любое прикосновение было почти по расписанию, приятно просто стоять, обняв мужа. Но сейчас это немного похоже на то, что Шейн утешает его. Значит, он действительно расстроен? Странно, что расстроен только он. Или что вообще расстроен. — Это не те статьи, где пишут, что ты вышел за меня ради гражданства, — мягко добавляет Шейн. — И не хейт тех консервативных болтунов, которые называют нас позором. Это просто… глупо. Это ничего не значит. — Угу, — говорит Илья, но он на удивление не убежден этими аргументами. — Я уверен, что никто даже не заметит, — продолжает Шейн, нежно поцеловав его в щеку. — Барретт уже заметил, — отмечает Илья. — Спроси его лучше, что он вообще делал на сайте Hallmark, — фыркает Шейн. — Правда, я не переживаю. И тебе не стоит. Но Илья не может отпустить это чувство: странную тяжесть в животе, поселившуюся от всего произошедшего. Он просто не может отделаться от этой мысли. — Я думаю, мы должны подать на них в суд, — говорит он и надувает губы. — Это только больше привлечет внимание, — смеется Шейн. — К тому же, на что конкретно мы подадим в суд? Они не говорят, что эта история основана на нашей. — Но все и так знают, — упрямо отвечает Илья. И сам признает, что начинает по-детски канючить. — Все посмотрят и скажут: это же точь-в-точь история Холландера и Розанова, хотя мы даже не играли эту дурацкую Зимнюю классику друг против друга! — Тебя это правда задевает, — замечает Шейн. — Почему? — он спрашивает совершенно искренне, ему действительно хочется знать. — Не знаю! — признается Илья, отстраняясь от Шейна и разводя руки. Он не может это объяснить — по-настоящему не может. Просто так происходит. Это сводит его с ума, и еще сильнее сводит с ума то, что, похоже, Шейна это совсем не сводит с ума. Он так долго хотел быть тем, кто не скрывается, кто открыт, тогда как Шейн был более нервным и подозрительным из них двоих, что такая смена ролей сама по себе напрягает его. Кажется, словно он проснулся в каком-то странном, искаженном мире — альтернативной вселенной, где Шейн Холландер расслаблен, а Илья Розанов сидит и паникует из-за того, что о нем подумают другие. Все наоборот! — Ну так почему бы тебе не попытаться? Просто скажи, что ты из-за этого чувствуешь? — Шейн широко разводит руками. — Ты же знаешь меня, Илья, я не буду тебя осуждать. Илья это знает. Он запускает руку в волосы, пытаясь расплести спутанные мысли во что-то осмысленное, и при этом отходит от Шейна, измеряя шагами пространство. — Это… это просто глупо! Люди будут смотреть и думать, что у нас все было именно так! Что все, что мы делали, — это держались за руки в искусственном снегу и бросали друг на друга томные взгляды через лед, — он фыркает. — Они не будут знать, как все было на самом деле, что это было…что это было важно. Что это было тяжело, что это было не… не… — он вскидывает руку в воздух, не находя подходящих слов. — Легкомысленно? — подсказывает Шейн. — Ну, не всерьез. — Да, вот! — торжествующе восклицает Илья. — Они будут думать, что это было легкомысленно. Будут думать, что это не имело значения. Хотя это значило больше всего на свете. «Тебе тоже было мучительно?» — однажды спросил его Шейн. И да — было. Любить Шейна ощущалось как конец света, пока он не произнес это вслух. Весь тот груз, который он так долго носил, страх — Hallmark все это упустит. Возьмет что-то прекрасное, драгоценное и священное и превратит в плохо освещенную шутку для гифок. И люди подумают, что это и есть история, что это их история. Так же, как Шейн боится, что все сведется лишь к сексу, к тому, насколько все это было запретным, Илья боится, что это превратится в какую-то менее интересную, сглаженную романтическую историю. Она потеряет всю свою остроту. Потеряет весь свой вес. Шейн пересекает комнату и берет его лицо в свои ладони. — Справедливости ради, — мягко говорит он, — томных взглядов через лед у нас было много. Илья тихо фыркает и закрывает глаза. Шейн наклоняется, чтобы нежно поцеловать его. Так мягко, словно Илья может сломаться. А он и правда чувствует, что вот-вот сломается. Ему вдруг внезапно становятся немного неловко из-за того, как сильно его задевает этот глупый фильм. — Я просто… — говорит он. — Это будет не так романтично, как было на самом деле. Не так хорошо, как было по-настоящему, — он пожимает плечами. — Я знаю, это глупо, но для меня это важно. Чтобы люди знали, как много это значило. Как много ты значишь для меня. — Это имело значение, — тихо говорит Шейн. Илья держит глаза закрытыми, но чувствует, как Шейн мягко касается его лбом. — И до сих пор много значит. Больше всего на свете. — Я знаю, — отвечает Илья. Некоторое время они просто сидят в тишине, дышат одним воздухом. Наконец Илья открывает глаза — Шейн смотрит на него задумчиво. Это то самое выражение, которое появляется у Шейна, когда он придумывает новую идею; Илья понятия не имеет, что это значит сейчас. — Может быть, — медленно говорит Шейн, — есть способ сделать так, чтобы люди поняли, что фильм на самом деле не о нас? Что он… вдохновлен нами, но не точен? Что важна именно наша история — наша настоящая история, — а не этот глупый, легкомысленный фильм? — И как мы это сделаем? — спрашивает Илья. — Ты же ненавидишь выносить сор из избы, или как там. — Я могу сделать исключение, — ухмыляется Шейн. — Ради общего блага. И у меня вообще-то есть одна идея, но она тебе может не понравиться. — Мне нравятся все твои идеи, — врет Илья, и Шейн смеется и снова целует его.

***

[Начало видео] [ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР и ИЛЬЯ РОЗАНОВ сидят рядом на сером диване. Колени соприкасаются. На обоих ужасно уродливые рождественские свитера.] Шейн Холландер: Привет. Я Шейн Холландер. Илья Розанов: А я Илья Розанов. Шейн Холландер: И мы здесь, чтобы посмотреть «Рождество на Зимней классике»… Илья Розанов: И рассказать вам, насколько это плохо. Шейн Холландер: [смеется] Возможно, это будет хорошо! Илья Розанов: [смотрит прямо в камеру] Нет, не будет. [ЗАСТАВКА: «КЕНТАВРЫ» ОТТАВЫ ПРЕДСТАВЛЯЮТ: НОЧЬ КИНО] [СКЛЕЙКА: ВИДЕОФРАГМЕНТ] Два посредственно-симпатичных мужчины в безликой, будто снятой с витрины хоккейной экипировке застыли на льду в ожидании вбрасывания. Один — брюнет, другой — блондин. Оба светлокожие. В саундтрек щедро подмешаны восторженные крики болельщиков, однако на общих планах стадиона отчетливо видны подозрительно пустые трибуны. Чейз: Ну что ж, Анатолий… выходит, на Зимней классике мы будем играть в одной команде. [Взгляд ЧЕЙЗА медленно скользит по фигуре АНАТОЛИЯ сверху вниз. Намек более чем прозрачный.] Анатолий: [с подчеркнуто карикатурным русским акцентом] Похоже на то. [СКЛЕЙКА: Шейн и Илья сидят на диване. У Ильи от удивления отвисла челюсть. Шейн согнулся от смеха.] Шейн Холландер: [смеется] О боже мой! Илья Розанов: [перебивает] Я так не говорю! У меня совсем другой голос! [Шейну] Холландер! Прекрати ржать! У меня совсем другой голос! Шейн Холландер: [продолжает смеяться] Илья Розанов: [обращается в камеру] И вот с этим мне приходится мириться. Все называют меня мудаком, но только посмотрите, как со мной обращается мой собственный муж. Шейн Холландер: [успокаиваясь] Простите, простите. Это было просто… Вау. И он выбрал это. Илья Розанов: Он выбрал стратегию атаки. Шейн Холландер: Кстати, я думаю, эта история не основывается на нашей, потому что меня сделали белым. Мне стоит злиться, что меня сделали белым? Илья Розанов: Тебе стоит злиться на то, что они сделали тебя не таким привлекательным. Шейн Холландер: Ты считаешь, что я привлекательнее того парня? Илья Розанов: Я считаю, что ты привлекательнее всех парней. Но особенно того парня. [СКЛЕЙКА: ВИДЕОФРАГМЕНТ] Пожилая белая женщина со светлыми волосами разговаривает с Чейзом — это его мать, КАРЕН. Она сердито распахивает и захлопывает дверцы шкафов, но при этом ничего не достает и ничего не убирает. На плите стоят кастрюли, которые очевидно пусты. Чейз пьет из кружки, которая тоже явно пустая. Карен: Я просто не понимаю, почему лига заставляет тебя играть с этим придурком! Чейз: Не знаю. По-моему, он не такой уж и придурок. Это ведь в основном просто образ, да? [СКЛЕЙКА: Шейн и Илья на диване.] ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР: Я действительно однажды так сказал о тебе. ИЛЬЯ РОЗАНОВ: Правда? ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР: Ага, Хейдену. [пауза; затем более кокетливо] Сказал ему, что ты только болтаешь. ИЛЬЯ РОЗАНОВ: [флиртующе] Думаю, теперь ты знаешь, что я не ограничиваюсь только словами, Холландер. Харрис Дровер: [за кадром] Ребята, ну же, что я говорил — держите рейтинг PG! [СКЛЕЙКА: ВИДЕОФРАГМЕНТ] Анатолий и Чейз теперь одеты в одинаковую безликую хоккейную форму. Вокруг катаются статисты в такой же экипировке. Чейз: Значит, мы играем в одном звене… товарищ по команде. Анатолий: [с каким-то еще более ужасным русским акцентом] Да… капитан. Они смотрят друг другу в глаза дольше, чем это вообще бывает уместно. Наконец к ним подъезжает еще один игрок — партнер Чейза по команде, МАРТИ. Марти: Этот тип тебе не докучает, Чейз? [Анатолию] На всякий случай, если ты не понял, мы теперь в одной команде, чувак. Может, сбавишь обороты? Анатолий: [не отводя взгляда от Чейза] Я усвоил месседж, Марти. Не волнуйся. Я буду особенно добр к твоему хорошему другу Чейзу. В духе Рождества. [его взгляд снова двусмысленно скользит по телу Чейза сверху-вниз.] Увидимся на льду, Чейз. Он откатывается прочь. Чейз смотрит ему вслед с тоской. Марти: Вот же придурок, а. [СКЛЕЙКА: Шейн и Илья] ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР: Не думаю, что мы когда-нибудь были настолько очевидны. ИЛЬЯ РОЗАНОВ: Да. Кто-нибудь бы заметил, если бы мы так долго смотрели друг другу в глаза, нет? ХАРРИС ДРОВЕР: [за кадром] Вообще-то, Илья, ты поцеловал его в щеку на Матче всех звезд. Если ты не забыл. И, знаешь, наш официальный аккаунт постоянно отмечают в видеороликах, где вы двое просто пялитесь друг на друга во время игр… ИЛЬЯ РОЗАНОВ: Харрис, перестань болтать. Тебя вообще в видео нет! [СКЛЕЙКА: ВИДЕОФРАГМЕНТ] Чейз и Анатолий гуляют по рождественской ярмарке. Она, опять же, подозрительно пустая, хотя по ней бродят несколько человек из массовки. Мужчины подходят к рождественской елке среднего размера, которая, по всей видимости, должна быть центром всей ярмарки. Идет снег; совершенно очевидно, что его добавили на постпродакшене. Чейз: Я всегда любил это время года. Анатолий: Зимнюю классику? Чейз: [смеется] Рождество, Анатолий. Это просто… так волшебно. Кажется, будто это единственное время в году, когда может случиться все что угодно. Это… романтично. Чейз смотрит на елку. Анатолий смотрит на Чейза. Анатолий: Ты… когда-нибудь приводил домой девушку? На Рождество? Чейз поворачивается к Анатолию. Чейз: Нет, я… никогда не приводил девушку домой. Музыка нарастает. На мгновение мужчины наклоняются друг к другу, будто собираются поцеловаться. И тут в плечо Анатолию попадает снежок. Камера переключается на Марти, который победно вскидывает кулаки. Марти: Попался, придурок! Чейз, ну же, хватит позволять этому типу таскать тебя за собой — пойдем лучше пива выпьем! [СКЛЕЙКА: Шейн и Илья] ИЛЬЯ РОЗАНОВ: Мне не нравится Марти. ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР: Это совсем не удивительно. ИЛЬЯ РОЗАНОВ: В этом фильме они постоянно вот-вот поцелуются — и не целуются. Это разве не романтическая комедия? Почему они не целуются? ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР: Так устроены эти фильмы. Наращивают напряжение. В конце у них один большой поцелуй. Самый главный. ИЛЬЯ РОЗАНОВ: [насмешливо] Глупость. Мы же целовались постоянно. ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР: [тихо] Не постоянно. ИЛЬЯ РОЗАНОВ: [поворачиваясь к Шейну с удивлением] Нет? Я недостаточно тебя целовал, Холландер? [наклоняется ближе, голос понижается] Могу наверстать это сейчас. ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР: [смеется] Илья, остановись… ИЛЬЯ РОЗАНОВ: [наклоняясь к Шейну] Харрис, выключай камеру, мне нужна минута… ХАРРИС ДРОВЕР: [за кадром] Господи Иисусе, вы двое… [ЗАТЕМНЕНИЕ] [ПРОЯВЛЕНИЕ: Шейн и Илья на диване. Оба выглядят слегка растрепанными. Лицо Шейна ярко-красное.] ХАРРИС ДРОВЕР: [за кадром] Ты говорил, что справишься с этим, Розанов. ИЛЬЯ РОЗАНОВ: Теперь я буду вести себя хорошо. Не моя вина, что романтический фильм заставляет меня хотеть целовать моего прекрасного мужа. ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР: Ты правда считаешь этот фильм романтичным? ИЛЬЯ РОЗАНОВ: Нет. Фильм отстой. У нас было гораздо больше романтики. Но, если честно, что угодно заставляет меня хотеть поцеловать тебя. ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР: [толкает Илью в плечо] Сентиментальный ты тип. [Илья набрасывает руку на плечи Шейна, и она остается там до конца видео.] [СКЛЕЙКА: ВИДЕОФРАГМЕНТ] Матч Зимней классики. На льду теперь гораздо больше людей. Хоккей выглядит крайне нереалистично. Некоторые статисты едва умеют кататься. Никто вообще, ни один человек, не держит клюшку правильно. [СКЛЕЙКА: Шейн и Илья] ИЛЬЯ РОЗАНОВ: Вот этого и боялся Холландер. Плохой хоккей. ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР: Кажется, это первый раз, когда они вообще решили показать сам хоккей. Я бы уже предпочел, чтобы его вообще не было. [СКЛЕЙКА: ВИДЕОФРАГМЕНТ] У Чейза шайба. Анатолий ухмыляется ему. Чейз ухмыляется в ответ. Ни один из них по-настоящему не едет — очевидно, что они стоят перед зеленым экраном, а фон добавлен позже. И вдруг в Чейза врезается какой-то игрок. Камера резко переключается на каскадера, влетающего в борт. Затем кадр — Чейз уже лежит на льду. Физика «столкновения» совершенно не сходится. Анатолий: Чейз! Он подъезжает к Чейзу. Медиков поблизости нет. Анатолий снимает перчатки и берет лицо Чейза в ладони. Остальные игроки на льду будто ничего не замечают. [СКЛЕЙКА: Шейн и Илья. Шейн указывает куда-то за кадр, вероятно, на телевизор. Илья выглядит искренне расстроенным.] ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР: Вот видите, мы не травмируем друг друга на Матче всех звезд, потому что это игра ради веселья. Хотя это вроде Зимняя классика — непонятно. Но где медики? Такого бы никогда не случилось в… [замечает Илью] Эй, ты в порядке? ИЛЬЯ РОЗАНОВ: [неубедительно] Да. ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР: [тихо] Эй. Со мной все было в порядке. [кладет руку Илье на колено] ИЛЬЯ РОЗАНОВ: [тихо] Из всего, что можно было бы украсть из нашей жизни, я бы не выбрал именно этот момент. ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР: [говорит по-русски, без перевода.] ИЛЬЯ РОЗАНОВ: [говорит по-русски, без перевода.] [СКЛЕЙКА: ВИДЕОФРАГМЕНТ] Чейз выходит из больницы вместе с Карен. Снова идет фальшивый снег. Карен: Я пойду подгоню машину. Она уходит из кадра. Чейз вздыхает и смотрит в небо. Чейз: [грустно] Что ж. Счастливого мне Рождества, получается. Внезапно появляется Анатолий. Почему-то он держит пуансеттию. Чейз: [удивленно] Анатолий. Я думал… ты не пришел ко мне. Анатолий: [по-настоящему ужасный акцент] Я хотел. Не был уверен, что ты хочешь меня видеть. Чейз: Я всегда хочу тебя видеть. Анатолий: Правда? [подходит ближе. Ставит пуансеттию. Это, откровенно говоря, неловко.] Чейз: Конечно. Анатолий: Чейз… я… [акцент внезапно исчезает] люблю тебя. Чейз: Анатолий… я тоже тебя люблю. Они целуются. Когда отстраняются, оба улыбаются. Чейз: Поехали ко мне. На Рождество. Анатолий: [акцент возвращается и становится вдвое хуже] Конечно. Все, что я хочу на Рождество — это… как это сказать? Тебя. Чейз улыбается. Они снова целуются. Звучит типичная рождественская музыка, камера отъезжает, и на экране появляется надпись «КОНЕЦ» золотыми буквами. [СКЛЕЙКА: Шейн и Илья] ИЛЬЯ РОЗАНОВ: Нелепо. Зачем он процитировал Мэрайю Кэри? ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР: Мэрайю Кэри? ИЛЬЯ РОЗАНОВ: Вот теперь я думаю, что ты меня разыгрываешь. Ты не можешь не знать, кто такая Мэрайя Кэри, Холландер. В это я не верю. ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР: [смеется] ХАРРИС ДРОВЕР: [за кадром] Ну и, что вы думаете о фильме? ИЛЬЯ РОЗАНОВ: Ужасно. Совсем не так, как все было на самом деле. В жизни гораздо лучше. Ставлю две звезды. ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР: [смеется] Да не такой уж он плохой. В нем есть что-то милое. ИЛЬЯ РОЗАНОВ: Ладно, три звезды. ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР: Ты повышаешь оценку на целую звезду только потому, что мне он вроде как понравился? ИЛЬЯ РОЗАНОВ: [с утрированным акцентом] Как это сказать… счастливая жена — счастливая жизнь? ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР: [смеется] Боже мой, кто тебя этому научил? Ты настоящее бедствие. ИЛЬЯ РОЗАНОВ: [с ухмылкой] Бедствие, которое ты любишь. ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР: [тихо] Да-да. Бедствие, которое я люблю. [ПЕРЕХОД: Титр — КОНЕЦ]

***

КОММЕНТАРИИ: @HaydenPike: Почему у меня ощущение, что мне нужно подать на этот фильм в суд за клевету       → ответ @IlyaRozanov81: По-моему, это было очень точное изображение       → ответ @HaydenPike: вот за это я реально кину в тебя снежком при следующей встрече @LucaHaas: абсолютно неточно. вы, ребята, флиртуете в раздевалке куда хуже, чем там показали.       → ответ @CentaursGirlie1995: Лука, боюсь, нам нужна какая-нибудь история в подтверждение       → ответ @LucaHaas: После нашей последней победы Илья буквально прижал Шейна к стене, чтобы поцеловать, как только мы зашли в раздевалку       → ответ @BoodMeister: у Розанова на заставке телефона — Холлзи и их собака, спящие вместе на диване, и он регулярно заставляет нас и местных журналистов смотреть на это и подтверждать, что они «самые милые на свете»       → ответ @WyattHayesGoalie: буквально каждый раз, когда звучит фраза «владение клюшкой», начинается конец света       → ответ @IlyaRozanov81: я вас всех убью @MeggyMarx: это самое милое видео, которое я когда-либо видела, какого черта. они реально сделали перерыв посреди видео, чтобы поцеловаться??? @HarrisCentaurs ты святой.       → ответ @HarrisCentaurs: моя работа очень тяжелая.       → ответ @BoodMeister: мне кажется, Харрис, ты сейчас очень подставляешь Розанова.       → ответ @IlyaRozanov81: ;)       → ответ @HarrisCentaurs: НЕЕЕЕЕЕТ @PrettyLucy: подождите, а что они сказали друг другу по-русски???       → ответ @KiraPines: Шейн сказал «я тебя люблю», а потом Илья ответил «я тебя люблю», но, возможно, я уже подзабыла язык, потому что мне показалось, будто Илья назвал Шейна своей маленькой лопаткой, а это ведь не может быть правдой       → ответ @shanehollanderhockeyplayer: Нет, все верно.       → ответ @IlyaRozanov81: <3       → ответ @PrettyLucy: вы такие странные, я вами одержима       → ответ @KiraPines: на 10000%. Hallmark даже близко не передал степень вашей странности в реальной жизни @IlyaRozanov81: самое смешное, что никто не поверит, что видео было идеей Шейна       → ответ @shanehollanderhockeyplayer: Но ты был прав. В жизни это куда романтичнее. Даже близко не так, как в фильме.       → ответ @IlyaRozanov81: <3 <3 <3 <3 <3