Любовь двух неравенств

Сначала это был просто холод. Не снаружи. Изнутри. Как будто в груди остался кусочек ночи. После той перегрузки Тим проверил его десять раз. Сканеры. Частоты. Поля. — Всё чисто, — сказал он тогда. — Никаких следов разлома. Но Олег чувствовал. Что-то осталось. Маленькое. Тихое. Живое. Это проявилось случайно. Он злился. Редко, но по-настоящему. Когда увидел, как старая трещина на окраине города снова пытается открыться. — Сколько можно… — прошептал он. И в этот момент воздух перед ним почернел. Не разлом. Не портал. А тонкая тень, вырвавшаяся из его ладони. Она коснулась трещины — и та схлопнулась. Без вспышки. Без якоря. Просто… исчезла. Олег замер. Посмотрел на руку. По коже прошла тёмная линия. Как вена из дыма. И растворилась. — …ты научился… Голос. Но не извне. Он звучал глубоко внутри. Не громко. Не приказывающе. Скорее… удовлетворённо. — Это ты? — тихо спросил он. — …это ты… Олег медленно выдохнул. Он не чувствовал контроля над собой. Он чувствовал контроль над этим. Тьма слушалась. Сворачивалась в ладони. Растекалась по пальцам, как жидкая ночь. — Я могу закрывать разломы без якоря… — прошептал он. — …можешь больше… Вечером он не сказал ничего. Но ночью проверил. Вышел на крышу. Протянул руку. Тень появилась снова. На этот раз гуще. Он попробовал сформировать её. Сжать. И тьма послушно собралась в тонкий клинок. Не материальный. Но плотный. Он взмахнул — и антенна на соседнем здании разрезалась, как бумага. Олег застыл. Сердце колотилось. — Это слишком… — …это сила… твоя сила… они боятся меня… но не будут бояться тебя… Он мог уничтожать разломы. Мог резать материю. Мог, вероятно, и больше. Вопрос был только один — по какой цене? Тим заметил первым. — У тебя фон изменился, — сказал он, глядя на экран. — Как будто внутри тебя… отрицательная частота. — Это нормально? — спросила Зип. — Нет. Но он стабилен. Олег стоял молча. Тень внутри шевельнулась. Как кот, свернувшийся клубком. Спокойная. Пока что. Настоящая проверка случилась через несколько дней. Новый разлом открылся резко. Агрессивно. Он рвал пространство, как зверь. Якорь не успевал зарядиться. Люди внизу кричали. Зип уже бежала к панели. Тим орал что-то про нестабильность. Олег вышел вперёд. — Подожди! — крикнула Зип. Он не послушал. Протянул руку. Тьма хлынула наружу. Не тонкой линией. А потоком. Она обвила разлом. Сдавила. Разлом зашипел. Сопротивлялся. И в этот момент Олег почувствовал… наслаждение. Не боль. Не страх. А ощущение силы. Будто он наконец-то сильнее. — …видишь?.. — прошептал внутренний голос. — …они больше не смогут забрать тебя… Он усилил давление. Разлом схлопнулся. С глухим треском. Люди внизу зааплодировали. Тим ошарашенно смотрел на датчики. — Это… невозможно… Зип смотрела на Олега. Не на закрытый разлом. На него. Потому что вокруг его глаз на секунду мелькнула тёмная дымка. И исчезла. Позже. В мастерской. Тим говорил быстро, возбуждённо: — Это революция! Ты — ходячий антипортал! Мы можем вообще отказаться от якорей! Зип молчала. Олег сидел, глядя на свои ладони. Тьма внутри была тихой. Почти довольной. — Скажи честно, — тихо спросила Зип. — Ты контролируешь это? Он поднял глаза. И на секунду замешкался. Слишком долгую секунду. — Да. Это была почти правда. Почти. Потому что тьма не тянула его. Не шептала приказов. Она просто… ждала. Как инструмент. Как оружие. Как друг. Или как паразит. Он ещё не знал. Но знал одно — часть разлома теперь была в нём. И он мог ею управлять. Вопрос лишь в том, кто в итоге будет управлять кем.