Вынужденные обстоятельства

Обсидиан ждал день Святого Валентина гораздо больше, чем его любимый парень – Душенька. Кстати, к слову. Ребята со стороны выглядели весьма... Странно? Как минимум по той причине, что внешность говорила полные противоположности об их мнении, сущности, как человека. Да и просто. Душенька – весь розовый и нежный, вечно ходящий с повязкой, на которой были кроличьи ушки. У него был хвостик, такой же заячий. Белый и пушистый, словно помпон с чужой шапки. Только вот, это была уже не игрушка. Это была его физиологическая особенность, как гибрида – смеси человека и зайца. Конечно, помимо хвостика, были ему переданы ещё некоторые аспекты. Но это была не трусливость, ни в коем случае. Он был храбр и ловок. А еще, либидо имел настолько большое, что будет побольше, чем самооценка Клэш Рейка. Он работал дизайнером в местном драматическом театре. Считай, разносторонний. По той причине, что мог придумать как образ для актёров, так и фон. А иногда, придумывал целые композиции, меняя сценарий и сюжеты. И никто, ни одна человеческая душа не могла отказать ему в этом. Обсидиан выглядел гораздо злее. Он был больше в габаритах, слегка подкачен (хотя Душенька был не хуже. Наравне, как минимум. Как максимум – сильнее), носил балаклаву, словно какой-то бандит. А еще работал инструктором в фитнес-клубе. Он редко когда общался, в основном говорил глазами. В балаклаве было одно единственное отверстие – оно было под глаза. Именно они, выражали абсолютно все эмоции, которые только хотел показать мужчина. Ему хватало медленно моргнуть, чтобы показать согласие. А еще, хватало начать стрелять молниями из глазниц, чтобы показать своё неравнодушие к ситуации. Он выглядел курящим. И было похоже, что употребляет что-то незаконное. Возможно, бьет жену дома. А может, напивается до беспамятства, а потом выгоняет собственных детей на мороз. Все было проще. Он любил смотреть видео про котят, с удовольствием лайкал их и показывал своему парню. Когда был дома, никогда не носил этот элемент одежды. Считал это аксессуаром исключительно для выхода, ни в коем случае не для носки в доме. Любил крепкие объятья, нежный поцелуи в виски и нос, лоб и щёки, изредка в губы, чаще в их уголки. Боялся ужастиков и переживал, когда смотрел на стаю собак у дома. Во сне прижимался к Душеньке, а после каждого кошмара подскакивал в холодном поту. Не мог видеть незаинтересованность в глазах собеседника, и когда понимал, что неинтересен, чувствовал, как мокнут глаза, а по щекам текут горячие капли. Четырнадцатого февраля у Тайма получался выходной. Он был безумно рад, ведь мог полностью организовать для их союза свидание. Не изысканный поход в ресторан, сопровождающийся дорогим вином и предложением руки и сердца (оно было давно сделано, парень выжидал момент, чтобы уехать в другую страну), нет. Доставка из любимого кафе, приятная музыка и интересная беседа обо всем на свете, а в конце подаренная открытка и вопрос: «будешь ли ты моим Валентином», адресованный Душеньке – вполне были реальны. Именно так и проходил день. Обсидиан проводил любимого на работу, на удачу поцеловав как любит – в уголок губ, а затем принялся за подготовку. Началось все с косметической уборки. А потом, взрослый и серьезный на вид дядечка, сел за рабочий стол, предварительно достав цветную бумагу и ярко-красную помаду. Кажется, кто-то сел за разработку милой открытки. День прошёл.. Стабильно. Ближе к привычному времени приходу Душки – к шести вечера, была организована доставка. Сладкий десерт и фирменное горячее вкусно пахли, заставляя течь слюни. Но Обси держался, честное слово. Даже крем с верхушки пирожного не слизнул, предоставил честь сделать это первому своему парню. А потом сел. Принялся ждать. Ждал десять минут, пятнадцать, двадцать. Вскоре – полчаса. А еще чуть позже – час. Он звонит Душеньке. Гудки идут, один за вторым, второй перед третьем, а пятый после четвёртым. А потом голос автоответчика говорит, что абонент временно недоступен, или находится вне зоны действия сети. Просит перезвонить чуть позже. И вызывает на чужом лице смесь сразу нескольких эмоций: страха, грусти и непонимания. Душенька никогда не задерживался на работе. Просто не было нужных обстоятельств. И не могло ведь совпасть все настолько, что именно в тот день, когда зайчик нужен, его задерживают на работе? Вполне возможно. Только вот, он обещал. Обещал с улыбкой на лице, зубы оголяя, а потом хихикая. Обещал, что придет если не к нужному времени, то точно раньше. А сейчас, что получается? Нет, возможно, в городе пробки. А Душенька, как самый настоящий дурак, решает заехать в самый эпицентр катастрофы, чтобы купить любимые конфеты? Все возможно. Только вот, на звонки отвечать нужно. А еще, желательно, предупреждать. У Обсидиана настроение портится настолько сильно из-за всего этого, что делать совсем ничего не хочется. Хочется сидеть за кухонным столом, вдыхать аромат уже остывшей еды. А ещё хочется, чтобы Душенька уже дома был. Чтобы с нелепой улыбкой начал оправдываться, в уголок губ целуя нетерпеливо. Не обязательно чтобы подарок вручил. Обязательно, чтобы рядом был. Чтобы обнял крепко-крепко, в макушку поцеловал. Чтобы по голове погладил. И чтобы сказал, как же сильно он любит своего самого прекрасного котёнка, который ни в коем случае не котенок, а самая настоящая чёрная пума. Парень глаза прикрывает, в надежде, что время за бесконечным потоком мыслей пройдет быстрее. Не обязательно заснуть. Все же, хочется любимого дождаться. Не получается. Стоит Обсидиану глаза прикрыть, как веки становятся настолько тяжёлыми, что поднять их больше не получается. Парень засыпает. И ему не снится, ничего. Абсолютно. Чёрный экран – сном не назовешь. Да и кошмаром, собственно говоря, тоже. Буквально через два с половиной часа в квартиру влетает Душенька. Волосы, обычно уложенные кудрявым методом, с использованием различных масел и фиксаторов, торчали в разные стороны. Лицо было красное: одновременно из-за холода, на улице, так-то, февраль! и из-за стыда. Ему в действительности было стыдно, что он задержался на работе, что предупредить не смог, что на звонки не отвечал, что опоздал и, вероятно, расстроил Обсидиана. Парень наступает носками на пятки ботинок, по очереди. А потом, прижав к себе поближе уже подвявший букет цветов и помятую коробку конфет, буквально бежит на кухню. Там, стоя в куртке, придумывая структурное оправдание, он замечает самую душераздирающую картину, которую когда-либо видел. Даже ИИшные грустные котики рядом не стояли, наоборот. За углом нервно курили, понимая, что их переплюнули. За столом сидит, уперевшись головой в руки, Обсидиан. Он спит. А лицо немного опухло, что говорит если не об истерике, то о нарастающей влаги в уголках глаз уж точно. Еда уже давно остыла. — Обси, котенок мой, — начинает Душенька тихо, боясь, наверное, спугнуть котёнка. Но Обси не реагирует. Спит. Либо, голос звучит настолько тихо, либо обычно чуткий сон решил стать настолькт крепче, что сплав стали и металла позавидует. — Обси! Котеночек, ты как? У тебя ничего не болит? — Душенька не знает, к чему спрашивает это. И пока Обсидиан глаза раздупляет, пытаясь в себя прийти, дизайнер куртку снимает. Цветы и конфеты на стол почти кидает, а сам буквально подбегает к Обсидиану. На колени перед ним становится, руки затекшие в свои холодные руки вбирает. Костяшки целует заботливо, в глаза смотрит обеспокоенно. — Прости меня, прости-прости, пожалуйста! Там на работе, уебки блять одни. Задержали, а потом начался комендантский час. И связь не работала, вообще. И пробки страшные в городе. И в магазине очередь такая, что, — Душенька лепечет что-то очень быстро. И этим самым напоминает Пугода – парня Обсидиановского друга. Обси глаза наконец открывает нормально, четкость происходящего возвращая. Он видит обеспокоенное выражение чужого лица. И ничего сказать не может. Только хихикнуть, тихо. А потом почувствовать, как к глазам приливается жидкость. — Обси! — голос дизайнера звучит в этот раз гораздо громче и звонче, чем обычно. Он подскакивает, обнимая Обсидиана сильно-сильно. Чувствует, как тело в руках обмякает. И как тот хныкать начинает. В ответ ничего не звучит. Душенька фитнес-тренера заставляет привстать, усаживается на его место, а на собственные колени уже парня садит. К себе чужое, но такое родное тело жмет. Головой заставляет к груди прижаться, а лицом в ключицы уткнуться. Руку укладывает куда-то на затылок, поглаживая одновременно и кожу головы, и сами волосы. — Прости меня, пожалуйста. Я правда, я честно, не хотел опаздывать. И ты еще... Почему ты спать не пошёл? — вопрос звучит нелепо. Душенька не знает, как правильно реагировать именно в такой ситуации: опыта еще не было. — Я тебя ждал, — только и слышится приглушенное рыдание, вперемешку со словами. — Ты такой дурак, Обси. Прости. Хочешь, мы сейчас спать пойдем? Что захочешь сделаем, ты только успокойся и скажи, пожалуйста, — Душка в действительности готов буквально на все. Он готов достать стремянку и дотянуться до любой звезды на небесном пространстве, на которую только Тайм пальчиком покажет. Настолько ему стыдно. — Поцелуй меня. Два слова заставляют зайца впасть в еще больший ступор. Но он не против. Он улыбается нежно, осторожно, стыдливо. А потом тянется к чужому лицу. Чмокает в уголок губ, потом во второй. А потом и в губки. И только после прелюдий в поцелуй взрослый затягивает, осторожно языком проходясь по верхним зубам. Спустя буквально несколько секунд, Душенька отстраняется. Он смотрит на чужое лицо, по которому все еще стекают редкие слезы. И пальцем большим вытирает их, чтобы не посмели мешать. — Что ты сейчас хочешь еще, м? Хочешь... — слово остается без продолжения. Душка не понимает, что может предложить такого, чтобы загладить за один раз сразу целую ораву косяков. — Чтобы ты рядом был. И чтобы в следующий раз хотя бы с чужого телефона написал. Я очень переживал, — носом шмыгает парень, кулаком вытирая влажные дорожки. — Как скажешь, Обси. Пожалуйста, ты только больше не плачь из-за таких глупостей. Хорошо? А то мое сердце не выдержит.