.
Он прав — опять фонарь, аптека, Нева, безмолвие, гранит… Как памятник началу века, Там этот человек стоит — Когда он Пушкинскому Дому, Прощаясь, помахал рукой И принял смертную истому Как незаслуженный покой.
Анна Ахматова, 1946
***
Время близилось уже к половине пятого. При воскресных часах работы до четырëх ровно, задержки даже минут на пятнадцать были не самыми приятными. Радует хоть, что отработаешь так три дня подряд, часов по восемь-девять, а потом с понедельника по четверг выходные. Хотя, в эти дни он пахал уже дома, по своей специальности, а клуб с его музыкой были больше для души. Снег под ногами весьма громко хрустел и бывало, что под ним попался лëд, от которого ноги и вовсе разъехаться грозились. Из рта облачками вырывался пар, а ничем не прикрытую кожу на лице от холода пощипывало, что заставляло лишь ускорять шаг. Благо, от сонливости это хорошо отрезвляло и ничто ему не грозило попасть под машину или ещё в какие неприятности влипнуть. Только вот в голове был сплошной звон и безмысленная тишина — самое то после шума работы. Над головой с негромким жужжанием погас фонарь. Изредка проносившиеся по дороге машины слепили своим светом. Хотелось скорее перекусить и упасть в постель. В холодильнике точно оставалась картошка фри со вчера. Не такая вкусная конечно, как свежая, но лучше, чем ничего. В кармане от сообщения завибрировал телефон. Тихо вздыхая, он достал его, улыбаясь от вида аватарки в знакомых золотых с красным тонах. Посмотрев на стикер с вопросом "не спишь ли ещё", отправил в ответ какой-то с котиком, возвращая мобильник в карман. Успевшие замёрзнуть пальцы теперь щипало, что даже куртка не спасала. – Скорее бы домой... – бурча себе под нос все возможные ругани на всех известных языках, он чуть ускорил шаг. Но к сожалению, удача решила подвести, подсунув под ногу лёд, предательски скрытый тонким снежным слоем. И тут же поскальзываясь, он полетел лицом в землю, в последний момент чудом умудряясь выставить руки для защиты. Правда, боль это уменьшило слабо, от чего в воздухе пронеслось громкое и отчётливое "блять". Превозмогая ощущения треска в костях, парень сел, отряхиваясь и невольно задумываясь, как же круто его знакомым со способностями — у них то зачастую кости покрепче. Хотя, вспоминая человека, который умудрялся спокойно жить, иногда в день теряя и по поллитра крови, он и в целом мог позавидовать их невероятной живучести. Странный и нехарактерный звук, раздавшийся за спиной, заставил дёрнуться. Это было кряхтение, относительно тихое, ещё и со звуками мерзкого хлюпанья, точно кто по грязи идёт. Быстро поднимаясь и отряхивая куртку, после оглянулся, — и тут же чуть обратно на землю не улетел. Прямо на него пёр мужчина, странный, шатающийся и трясущийся. Тут, прожужжав, фонарь над ними включился, давая рассмотреть подробнее - тот был весь в странной слизи, чёрного цвета, которая стекала по ногам, хлюпая при каждом шаге. – Аммм... Мужчина, вы в порядке? – пятясь, он старался аккуратнее подбирать слова, уже продумывая план побега. – Вам скорую надо вызвать? Но вместо ответа на него бросились, рыча и плюясь этой чернотой. Ещё и как назло машин рядом не было, а ближе всего был лишь парк. И осталось только развернуться и бежать. Благо, забор окончился аркой, а там уже и по кустам можно рвануть. При каждом движении лëгкие обжигало болью и холодом. Вокруг было довольно темно и он едва мог разобрать, куда движется. Внезапный лëд по ногами заставил потерять равновесие, падая лицом в снег. Раздавшееся над головой кряхтение, переходящее в бульканье, странно отдалялось. И не успел он толком ничего понять, как провалился в сон.***
Открывая сияющие синие, с фиалковыми зрачками, глаза, парень сел, довольно усмехаясь. Снег вокруг превратился в грязную чëрную лужу, пропитав одежду липкой слизью. Едва обращая на это внимание, он поднялся и оглядевшись, побрëл обратно. Ноги заплетались, точно у пьяного, но взгляд оставался предельно ясным. Пар более не вырывался из рта, а ощущения холода и усталости в теле и вовсе пропали.
Деревья поредели, уступив место дорожке, ведущей прямиком к выходу из парка. Медленно прошагав, он без раздумий вышел на дорогу, поглядев по сторонам. Слева стремительно приближались огни фар, к которым он и повернулся. Всё тело слегка пошатывалось, пробиваемое мелкой дрожью. Свет, становившийся всё ближе, рассыпался по радужкам, подобно кристаллам. До ушей донёсся визг тормозов грузовика, который пытался остановиться, чтобы его не сбить.
– А вот и доставка приехала... – едва слышно шепча, он чуть крепче упёрся ногами в землю.
Многотонную груду металла от него отделяло всё меньшее расстояние. И наконец, когда оставалось едва ли полметра, резким движениям он впечатал ногу прямиком в решётку радиатора. Давление, всё же, оказалось очень сильным, что другая нога по лодыжку ушла в асфальт. Машина резко подскочила, рывком останавливаясь. Через полминуты или около того, которые ушли на доставание конечности из земли, дверь грузовика открылась и оттуда с руганью выскочил мужчина.
– Слышь, совсем больной?! – потирая разбитый нос, он приблизился хватая его за воротник. – Тебе жить надоело или просто ебанутый?! Какого хера лыбишься вообще?!– Приятного...
Облизнув губы, он чуть покачался на месте, не сводя взгляда с глаз человека и ощущая, как хватка на горле ослабевает.
***
Утро началось с ужасной боли во всём теле. А ещё сухости в горле, будто с похмелья. Ничего толком не понимая, он огляделся, убеждаясь, что находится в своей комнате, правда, что странно, на полу. В голове всплывали смутные отрывки, что он бежал, падал... Но от кого бежал? Взглядом на себя верно подметил — он в грязи. Правда, к пятнам чёрного примешался ещё и красный, уже побуревший. Воняло металлом, что этот вкус даже во рту чувствовался. От этой мерзости его даже подташнивать начало, и пересилив ломоту в теле, пришлось встать, направившись в ванную. Шаги отдавались гулом в ушах, а тело не слушалось, ощущаясь практически тряпичным. Из зеркала в ванной на него уставилось бледное лицо, с тёмными кругами под глазами. Синие радужки были какими-то замылёнными, а волосы тоже пропитались этой грязью и свалялись. С усилием стягивая всю пропитанную один хрен пойми чем куртейку и такую же грязную футболку, он подошëл к ванне, сразу включая в меру силый напор. От наклона под кран с почти что горячей водой в глазах ненадолго потемнело. Но всё же, приятное тепло, тёкшее прямиком на голову, облегчало ужасное состояние. Смотря, как на белую эмаль ванны стекает это красно-бурое нечто, он тщательно тёр каждую прядь, желая, чтобы это поскорее закончилось. Усталость по прежнему сковывала его, склоняя к закрытию глаз, с последующим уходом в мир сновидений. И тут, пальцы зацепились за что-то весьма твёрдое, похожее на камешек. Недовольно морщась, он выдернул инородное тело из волос и внимательно рассмотрел. Чуть с желтизной, странной формы, и с чем-то красным внизу... Человеческий зуб. Вскрикивая, парень резко отбросил это от себя, дёргаясь назад, ударяясь головой о кран и влетая спиной в стену. Теперь и привкус во рту приобрёл характерные, различимые нотки. К горлу подступила тошнота.***
Сидя на полу в комнате, он одной рукой тёр волосы полотенцем, а в другой держал телефон, не сводя взгляд с экрана. Там было с десяток сообщений от лучшего друга, с вопросами, всё ли в порядке, почему он не отвечает и прочее. Одни и те же слова, но в разных формулировках... Из лёгких вырвался долгий и тяжелый вздох, такой, что грудина заболела. Погасив экран, уставился в своё на нём отражение. На лице остались разводы, а глаза в таком виде были почти чёрными. За исключением светлой точки в одном из них, точно в зрачке. Хмурясь и ощущая внезапную сонливость, он отложил полотенце и открыл фронтальную камеру. В левом глазу, прямо по центру, была яркая фиолетовая точка. Такого уж явно не одна болезнь вызвать не могла. И странно, что страха вовсе не чувствовалось... Только спать хотелось. Сильно, будто дня три или четыре не спал вовсе. Глаза медленно закрывались и напоследок лишь успел ощутить, как выронил телефон на пол.Через пару минут он распахнул глаза, слыша очередное уведомление. В поднятом телефоне, с уже потухшим экраном, он уставился на две точки, сиявшие в глубине тёмных радужек. Такие яркие, фиолетовые, будто кто лампочки вкрутил. По губам от этого зрелища поползла улыбка, столько сильная, что уголок даже треснул. Капелька крови медленно поползла по подбородку, оставляя тёмный след.
Но тут же экран вновь включился, высвечивая сообщение, почему он читает и не отвечает. А затем там и вовсе зазвенела мелодия, оповещая о входящем звонке. И сразу за этим телефон улетел в стену, вдребезги разбившись и оставляя трещину на краске. Выдыхая от наступившей тишины, парень поднялся, направившись к шкафу с одеждой. На сегодня была ещё целая куча дел, которую ему хотелось бы воплотить, да поскорее.
– Перекус сам себя не найдёт... – разбирая вещи, он придирчиво всё рассматривал. – А шведский стол и подавно себя не организует.
