red night

              — Ты всë же пришëл?       Изуку пытался звучать уверенно, но выходило из рук вон плохо. Дрожал не только его голос, казалось, его всего слегка потряхивает.       Кацуки, который стоял в дверях с угрюмым выражением лица и не спешил заходить, ситуацию лучше не делал.       Мидория выдавил из себя улыбку и сказал: — Проходи, чувствуй себя как дома, — он уже собирался идти в комнату, но спохватился. — Ты же не передумал? — Не передумал, пошли уже.       Бакуго подхватил парня за локоть, затащил в комнату и только там отпустил. На руке Изуку остался красноватый след от пальцев. Перестарался, ну а кто виноват? Кацуки переживал не меньше. Как вообще можно сохранять спокойствие в такой обстановке? — Эм… Ну… У тебя же не было до этого опыта? — Бля, ты и сам знаешь, что не было. — У меня тоже, так что давай сразу договоримся. Ты не должен молчать, если что-то пройдëт не так. Как только тебе станет больно, или какая-нибудь часть тела затечëт, — сразу говори.       Бакуго почувствовал как кровь приливает к щекам. — Договорились? — спросил Мидория. — Да, давай быстрее начнëм уже!       Кацуки, когда Изуку пару дней назад пришëл к нему с просьбой побыть его моделью, был, мягко говоря, в шоке. Особенно от того, какой именно моделью ему предстоит стать.       Но Бакуго не отказал сразу. Хуже — в итоге он согласился. И пришëл к задроту домой. И прошерстил все сайты в интернете, где была хоть какая-то информация об этом. — Подожди, в таком деле не стоит торопиться.       «Не стоит торопиться»… Да Кацуки сейчас сгорит, если они ещë дольше будут тянуть.       Бакуго не привык заставлять себя делать то, что не хотел. Так что то, что сейчас происходило, нельзя было назвать чем-то вынужденным. Но волнение от этого никуда не исчезало. — И что ты медлишь? Сам позвал, а теперь жмëшься. В чём проблема? — Ни в чём, Каччан! — Ответил Мидория, краснея. — Просто я не хочу, чтобы тебе было некомфортно.       Некомфортно Бакуго было сейчас, когда Изуку мялся и всё никак не мог перейти к активным действиям. — Ну… Как бы, если что-то пойдëт не так, нам нужно… Ну, как бы… — Стоп-слово? — Да! — Мидория указал руками на кровать, приглашая Кацуки сесть. — Придумай слово, которое при обычных обстоятельствах не скажешь.       Парень, недолго думая, ответил: — Всемогущий. — … Каччан, это немного странно. — Блять, не нравится — думай сам! — с этими словами Бакуго плюхнулся на кровать.       Изуку стоял напротив кровати и смотрел прямо на Кацуки. Он закрыл глаза, выдохнул, видимо, собираясь с силами, и приблизился к Бакуго. — Ты точно уверен? — Кацуки кивнул. — Ладно, начнëм.       Мидория отошëл к шкафу и достал оттуда сумку. Бакуго отвернулся от него.       Он боялся. Но желание и интерес были явно сильнее страха.       Кацуки давно испытывал чувства к Изуку. И то, что Мидория обратился со своей просьбой именно к нему, вселяло некоторую надежду. Вряд ли любой «просто друг детства» хочет… Связать тебя. — Каччан, понимаешь… Не мог бы ты снять футболку? Ты не подумай, просто материал ненатуральный, и может… — Я понял, — перебил Кацуки и стянул с себя рашгард.       Хотя, зная Изуку, для него это может и в порядке вещей — попросить своего друга побыть моделью для шибари. И то, что Изуку краснеет, можно легко объяснить: он всегда краснеет. Со всеми. В любых ситуациях. — И можешь, ну… — Мидория всë ещё стоял рядом со шкафом, боясь поднять взгляд. — Шорты тоже? — Да, если тебе не трудно.       Бакуго остался в одних боксерах и сел на кровати по-турецки. — Повернись спиной, пожалуйста.       Изуку встал прямо за ним.       Кацуки выдохнул и прикрыл глаза. Он почувствовал, что его коснулись. Холодная рука Мидории легла на его плечо. Изуку погладил парня по спине, провëл пальцем вниз по позвоночнику. — Ты чë делаешь? — Кацуки распахнул глаза и дëрнулся. — Пытаюсь установить физический контакт.       Бакуго обернулся на него. Зрачки расширились и почти полностью скрыли красную радужку. Изуку снова покраснел и теперь молча стоял, боявшись даже пошевелиться. Кацуки зыркнул на него, и тогда Мидория сказал: — Это для твоего же комфорта, Каччан. Ты должен расслабиться.       Бакуго сделал глубокий вдох и сел как раньше.       Шершавая рука Изуку, соприкасаясь с грубой кожей спины Кацуки, делала что угодно, но точно не помогала расслабиться. Мышцы Бакуго непроизвольно напрягались, он сводил брови к переносице и сильнее жмурился.       Каждое прикосновение как-будто пускало импульс по всему телу.       Мидория наконец оторвался от Кацуки и зашуршал чем-то позади. Бакуго пытался абстрагироваться, когда Изуку вложил что-то в его ладонь. Он распахнул глаза. В руке лежал конец красной верëвки. — Мы всё ещё можем остановиться, если ты переживаешь. Я не настаиваю. — Кто тут переживает? Вяжи уже, — с этими словами Кацуки передал верëвку обратно Изуку.       Тот медлить не стал. Бакуго не видел, что именно делает Мидория, поэтому приходилось исходить от тактильных ощущений. Изуку обернул верëвку вокруг его груди, задержался на спине, видимо, делая узел, и проделал то же самое с талией.       Потом он осторожно завëл руки Кацуки за спину, касаясь их только кончиками пальцев, которые оставались холодными. Бакуго глубоко дышал, пытаясь успокоить колотившееся с бешенной скоростью сердце. Мидория тем временем связал вместе его предплечья и обернул верëвку вокруг туловища, захватывая плечи.       Делал он это медленно и в абсолютной тишине. — Можешь не молчать? — Что ты имеешь ввиду, Каччан? — Говори что-нибудь, а то я сдохну сейчас.       Руки Изуку замерли. — Хочешь услышать что-нибудь про шибари? — Да мне всë равно, про что. — Ну, — сказал Мидория, — я могу рассказать немного. Раньше такой вид связывания использовали для ограничения движений пленных. А сейчас шибари — эстетическая, ну и, в том числе, эротическая практика.       Он продолжал что-то делать за спиной Кацуки, видимо добавляя декоративные узлы. — Ты же меня не выебешь, пока я тут связанный? — хмыкнул Бакуго.       Кацуки не видел его лица, но мог с уверенностью сказать, что Мидория покраснел. — Я бы не стал делать того, чего ты не хочешь.       Бакуго бы с удовольствием отпустил едкую фразочку в ответ на слова парня, если бы не заметил кое-что, красноречиво описывающее его мысли. Кацуки уставился на свой стояк и чертыхнулся. Зря, потому что после этого Изуку, конечно же, обратил на это внимание. — Чë пялишься? Довязывай свою хуйню. — Каччан, не стоит так смущаться. В этом нет ничего противоестественного.       Кацуки посмотрел на него. — «Не смущаться»? Сам стоишь красный, как помидор, идиот. — Ладно, я почти закончил, — торопливо ответил Изуку. — Можно сделаю пару фотографий со спины? — Валяй.       Мидория сделал несколько снимков и показал из Кацуки.       Получилось действительно впечатляюще. Красные верëвки контрастировали с бледной кожей блондина. И сам бондаж получился красивым. — Спасибо за помощь, Каччан, — сказал ему Изуку, когда они закончили и Бакуго оделся.       Они стояли в прихожей. Кацуки, помимо своей одежды, накинул сверху зипку Изуку. Потому что «на улице похолодало, Каччан, не хватало, чтобы ты простудился».       Мидория точно хотел сказать что-то ещё, но Бакуго прервал его простым «ну пока» и вышел из квартиры.       Уже вернувшись домой, Кацуки встал напротив зеркала и приподнял футболку. После верëвок на коже остались покраснения и вмятины. Выглядело даже — как там сказал Изуку? — эстетично.       Спину ломило. Бакуго не дошëл до кровати и залëг прямо посередине в холле, не переодеваясь.       Остаток ночи он так и провëл на полу. На холодном полу. Теперь заболеет.       Рассвет. Солнце ещё не успело подняться, но уже залило всë небо красноватым цветом.       Парень вытащил из кармана кофты телефон. В приложении висело непрочитанное сообщение от Изуку. «Спасибо за сегодня. Может, как-нибудь повторим?»       Кацуки ухмыльнулся.