Лунный свет руин

Тигнари аккуратно разложил на столе в хижине толстую папку с печатью Академии. В ней лежало официальное письмо: «Составить подробный отчёт о влиянии древних руин, в особенности каэнри’ахского происхождения». Задание было сложным, почти невыполнимым. Самые интересные руины либо охранялись механизмами, либо были скрыты там, куда не ступала нога учёного. Естественно, он обращается к лучшему проводнику и человеку, который бывал в самых невероятных местах. К Сайно. Они сидели в домике Тигнари и изучали огромную карту на которой мелькали красные крестики. Сайно сидел рядом и почти не глядя на Тигнари протирал тканью металический наконечник копья. Лисёнок встал, обошёл карту и ткнул подушечкой пальца на одну из меток. — Значит, Академия хочет, чтобы ты лазил по самым гиблым местам? — Сухо спросил Сайно, он проследил за движением пальца и сказал. — Вот здесь лазить не стоит. Ловушки там срабатывают на любое движение. Палец переместился на другую отметку. — А здесь следы древней энергии, нестабильные. Там нечем дышать, поэтому туда никто не ходит. Местность отравлена. Тигнари что-то пробурчал ответ и неуверенно ткнул в ещё одну красную точку. – А здесь… – Сайно замолкает, глядя на одну из отметок в глухом лесу. – Здесь я был давно. Ещё до того, как… присоединился к махаматрам. Тигнари замер, чувствуя, что наткнулся на что-то глубоко личное. Он снова обошёл стол и слегка наклонился, обнимая генерала. Лисёнок осторожно положил подбородок на чужую макушку. Сайно мгновенно расслабился и тихо продолжил. – Там тихо. И пахнет не плесенью, а… сладкими ягодами. И там рос цветок. Белый. Светился в темноте, как кусочек луны. Тигнари обнимает крепче, прижимая голову к своей груди. Он гладит белую макушку своими длинными и тонкими пальцами. Тигнари опускает руки вниз, берёт лицо парня в ладони и внимательно смотрит ему в глаза. — Ты его сорвал? — Осторожно спросил Тигнари. — В качестве… образца? Сайно отрицательно мотнул головой. — Нет. Он рос на камнях, где лежал мой... товарищ. После стычки с Похитителями сокровищ. Мы прятались там. Цветок был единственной красивой вещью в той мясорубке. Я не стал его трогать В комнате повисает тяжёлое молчание. Тигнари впервые так явственно сталкивается с тем грузом, который Сайно всегда несёт молча. На следующий день он садится напротив Сайно. В руках у него пергамент и кисть. Тигнари смотрит на него и говорит. — Опиши его. Детально. Как выглядели лепестки? Как именно светился? И Сайно, к собственному удивлению, начал описывать. Медленно, скупо, но точно. — Лепестки узкие, закручивались на концах… Свет был мягкий, будто изнутри шёл… Рос прямо из щели в камне, будто его лучом пробило. Под кистью Тигнари на бумаге расцвёл живой образ. Хрупкий и упрямый, пробивающийся сквозь тьму. — Возможно, это Lunaria tenebris. — Прошептал Тигнари, закончив рисунок. — Лунница теневая. В Академии её считают вымершей со времён Каэнри’аха. Ты, может быть, видел чудо. Спасибо, что оставил его жить. И… что поделился этим. Сайно смотрел на рисунок. Он видел в нём не просто доказательство для какого-то отчёта. Он видел память, которую теперь можно было нести не как груз, а как сокровище. — Он, всё ещё там. Наверное. — Тихо сказал Сайно. Через несколько дней Тигнари собирал в дорогу два рюкзака. В один он аккуратно укладывал ботанические инструменты, пробирки и гербарную папку. Всё для Академии. В другой, крепкий тент, двойной запас провизии, согревающие мази и самые сильные лечебные отвары. — Пойдем. — Сказал он Сайно, который уже ждал у двери, проверяя тетиву лука. — Куда? — коротко спросил Сайно, хотя ответ уже знал. — Отчёт Академии требует полевого подтверждения. — С лёгкой улыбкой ответил Тигнари. — Более того, если это и правда последняя Лунница, её необходимо охранять. От мародёров, от случайностей. Нужно задокументировать её состояние и… если она дала семена, взять крошечный образец для сохранения вида. Но только если ты согласишься быть проводником. Сайно смотрел на него. В его глазах, привыкших высматривать угрозы, вспыхнула тихая искра, не от предстоящей дороги, а от того, что кто-то превратил его тяжёлое прошлое в миссию по спасению будущего. Он кивнул, распахнул дверь. — Дорогу я помню. Когда они приехали на место, цветок всё ещё был там. Он рос прямо из трещины в камне, среди серых холодных плит. Лепестки слабо светились в темноте мягким, бледно-голубым светом, будто внутри горел маленький огонёк. Вокруг ни души, только тишина и старые камни, поросшие мхом. Воздух стоял сырой и тяжёлый. Цветок покачивался от лёгкого ветра и казалось, что он дышит.