Сувенир

      Год начинался с работы. Даже на новогодних выходных вместо привычного расслабления приходилось думать о работе. И это мешало, раздражало, заставляло перекраивать планы.       — Опять ты ночью не спишь. В семестре не спишь и сейчас не спишь, — возмущался Александр. Наблюдал за тем, как Ростислав перебирает свои бумаги, еле поднявшись в десять утра после своего позднего отхода ко сну в два часа ночи.       — Я сто лет не выступал на конференциях. Мне надо вспомнить каждую мелочь моей темы. Пусть я и работаю с этим столько времени, нужно освежить детали, чтобы не уйти в сторону от обсуждения, — ворчал Ростислав в ответ.       — Как это «сто»? Два года назад было, — возразил Александр.       — Это не считается, это было местное мероприятие, — ответил Ростислав.       — Ростик, лучше выспись. Тему ты знаешь. А ночью спать надо, — Александр, пользуясь тем, что Ростислав сидел за столом, мял ему плечи своими руками. Морщился, чувствуя кости дорогого человека.       — Мне ночью лучше думается, — устало вздохнул Ростислав. Но всё же расслабил плечи, обмяк, навалившись на спинку стула. Тепло от размятых плеч растекалось по телу, особенно сильно грея грудь — ему, нетактильному, всё же было приятно такое проявление чувств дорогого человека.       — Знаю. Но надо высыпаться. Я тебе чай заварил, кстати, — лишь улыбнулся Александр.

***

      — Сколько-сколько дней? — переспросил Александр.              — Шесть с учётом дороги, — ответил Ростислав. Глянул на Александра поверх скатившихся с переносицы очков. — Сам-то на три дня уезжаешь каждый год со своими олимпиадами.       — Три… Шесть… Это ужасно долго! Ты меня бросаешь! — ассистент драматично вскинул руку.       Доцент лишь улыбнулся. Знал, что это не всерьёз. Что Александр через пару минут отойдёт и сам будет шутить. Да, он уезжал на олимпиады дня на три. Не то, что Ростислав, который впервые за три с лишним года отношений решил покинуть его, уехав на конференцию, да ещё и на шесть дней. Это одна пятая месяца, почти неделя. Долго для тех, кто постоянно рядом. И даже серьёзнее, чем их обычное несоответствие в рабочих графиках. Но всё же это преодолимо. Разлука, которая даст каждому переосмыслить всю их историю наедине с собой. Тоже опыт, причём бесценный.       Александр и правда рассмеялся. Смотрел на Ростислава, не мог сдержать улыбки: как же они за эти годы вместе преобразились. Угадывали настроение, видели напускные обиды, не воспринимали их как трагедию. И всегда поддерживали друг друга в таких рабочих делах. Выездные олимпиады — это его часть жизни, которую Ростислав принял, хотя и ворчал каждый год, помогая собирать вещи. А конференция в другом городе — это часть жизни Ростислава, такая, которую Александру тоже нужно было принять. Глупо было жить с мыслью, что дорогой человек будет постоянно сидеть на месте.       — Так когда ты уезжаешь, напомни? — поинтересовался Александр.       — Через неделю. Ночью, вроде бы, — Ростислав почесал бороду.       — Ой, кошки-то на тебя обидятся, неделю тебя не увидят, — усмехнулся ассистент. — Придётся на сессии с девчатами сидеть, раз ты меня оставляешь.       — Не получится, Саш, — доцент помотал головой, улыбаясь.       Александр приподнял свою светлую бровь.       — Мы едем втроём.

***

      — Ну что, почётная делегация кафедры электротехники в сборе, — заведующая на собрании представила Ростислава в окружении Алисы и Фаины остальным коллегам. — Прославят наш скромный вуз за его стенами, как и Александр Викторович на олимпиадах.       — Это очень здорово, но можно мне помощников на экзамены? — послышалось ворчание Андрея. Дед-доцент, чуть нахмурившись, оглядел аспиранток, но совсем на них не злился: просто не хотел всех своих студентов доверять Александру — это было бы слишком жестоко.       — Андрей Евгеньевич, не переживайте: у меня тоже помощника украли! Думаю, неделю как-то переживём, других аспирантов заставим работать, — смеясь, отозвался Вадим. Профессор тоже оставался без помощи в лице Ростислава.       — Вот пусть втроём экзамены и принимают на второй-третьей неделе, — по-дедовски рассмеялся Андрей.       — Эй, а я? — шутя, обиделся Александр.       — Саш, ты за себя, за Фаю и за Алису, — похлопал его по плечу Вадим. — И за Ростислава, да. Даже Ростиком уже не назовёшь, до чего серьёзный, — глянул на молодого доцента. Тот лишь смущённо улыбнулся, опустив взгляд в пол.       — А жить вы будете раздельно, увы. Девчата, вы вдвоём. И ты, Ростислав, один, — вздохнула заведующая кафедрой. — Извините, номеров там на троих нет. Зато спасибо, что был на одного — думаю, ты, Саша, был бы не в восторге, подсели мы Ростислава к кому-то ещё, — глянула на Александра.       — Конечно нет, надо было меня отправлять на конференцию тоже! — воинственно произнёс Александр.       — Опять начинается… — тихо вздохнул Ростислав. Но улыбнулся краешками губ: эта игривая ревность Александра всегда щекотала его душу, заставляла улыбаться — оба понимали, что это ради шутки, а не ради ссоры.       Фаина лишь похлопала его по плечу:       — Будешь с нами чай пить по вечерам. Мы вместо Сашки проследим.       — И на том спасибо, — молодой доцент совсем закрыл лицо руками, оставляя пятна от вспотевших пальцев на линзах прямоугольных очков.       — Ну что, коллеги, собрание окончено. Докладчики, заберите свои документы. Ростислав, останься на беседу: никогда тебя не отправляли за главного, надо проинструктировать, — заведующая поманила Ростислава к себе в кабинет.       Александр же остался в преподавательской. Заварил себе кофе три в одном, другого на кафедре не было. Ростислав ещё никуда не уехал, просто ушёл в соседний кабинет, а уже стало так тоскливо на душе. Грустные кошки перебирали его сердце своими холодными лапами, чуть цепляя когтями. «Зато он учёный! И это его работа! Я хочу радоваться, но почему-то мне так одиноко сразу стало», — думал про себя ассистент, понемногу отпивая переслащенный кофе. Перебирал пальцами стопку ведомостей, своих или чужих — было не так важно. Пальцы отвлекались на бумагу, размягчали её.       — Саш, что тебе привезти? — поинтересовалась Фаина. Перебирала какие-то бумаги в шкафу рядом с Александром.       — Ростика мне привезите обратно, — вздохнул Александр.       — Не оставим его там, не беспокойся, — заверила Алиса, вторая аспирантка.       — Кто где меня оставить решил? — напомнил о своём присутствии Ростислав. Как он появился здесь — никто не заметил. Снова молодой доцент был тихим и проникал всюду как ветер.       — Саша переживает, что ты на юге останешься, а я ему говорю, что там так же мерзко и холодно, одному уж тем более, — усмехнулась Фаина. Не обращая внимания на реакцию коллеги, продолжила: — О, Алиса, ты хотела на горы посмотреть. Вот и посмотрим на горы. Правда, на экскурсии не поедем, боюсь я что-то диких нравов почти родных мест.       — Надо было покрасить тебя в рыжий, чтобы никто не узнал! — посмеялась Алиса, глядя на свою черноволосую девушку.       — Алиса! — рассмеялась Фаина. В отместку растрепала светлые волосы Алисы, которые в хвосте еле держались на слабой резинке.       Ростислав же перебирал бумаги. Что-то бормотал себе под нос, видимо, проверял наличие нужных листочков. Поглядывал на Александра, замечал его рассеянные движения, отстранённость от разговоров. Неужели так переживает? Но из-за чего именно: из-за того, что не едет сам, или из-за того, что Ростислав едет не один, а в какой-то компании? Или, может, его беспокоит такая долгая разлука? Это дважды его выезд на олимпиады по времени. И расстояние намного больше.       — Саша, пойдём, прогуляемся. И нормальный кофе тебе возьмём. А то давишься этой бурдой из пакетика, — произнёс Ростислав, складывая бумаги в свой портфель.       — Пойдём… — отозвался Александр.       Шли по заснеженному январём городу. Снег искрился в свете фонарей, хрустел под ногами. Тени казались бесконечно длинными, тянулись из-под ног куда-то далеко. Александр смотрел на Ростислава, на то, как он возвышается посреди этой полупустой вечерней улицы. Как его угловатые худые плечи у тени становились в два раза больше, а рост в два метра вытягивался ещё в какую-то бесконечность. Как в его очках бликами расплывался свет фонарей. Ассистенту хотелось до мельчайшей подробности запомнить доцента, чтобы этот портрет навсегда был с ним. Даже горячий кофе не сильно разбавлял это тянущее чувство тоски и предстоящей вынужденной разлуки. Интересно, а о чем думает Ростислав, когда сам Александр уезжает на олимпиады? Тоже скучает? Но ведь никогда он об этом не говорит! Лишь крепко обнимает, когда встречает на пороге дома. И подолгу не выпускает из своих объятий, хотя обычно едва касается его своими холодными пальцами.       — Саша, что тебе привезти? — бархат голоса дорогого человека был горячее, чем кофе, заставил вздрогнуть от этого тепла.       — Себя привези, пожалуйста… — прошептал Александр. Сам не заметил, как тепло, неудержимое внутри, полилось по щекам.       — Обязательно, — Ростислав приобнял его за плечи. Чувствовал дрожь дорогого человека, хоть оба и были в толстых зимних куртках. — Я ещё никуда не уехал, а ты уже загрустил.       — Я знаю. Просто это так… Непривычно… — отозвался ассистент. Снял перчатку, рукой закрывал лицо, пряча слёзы.       — За расставанием будет встреча, как в твоём любимом фильме говорят, — улыбнулся доцент. Чуть крепче обнял дорогого человека, прижимая к себе поближе.       Александр улыбнулся сквозь слёзы.

***

      Вместе собирали вещи. Ростислав положил пару удобной обуви, приготовил рубашку и пиджак, выгладил брюки. Свернул рулоном галстук, зацепив его конец зажимом. Пока отвлёкся на брюки, Александр что-то бросил в сумку. Ростислав, заметив какой-то новый пакет, удивился:       — Саш, что это?       — Это чтоб ты чувствовал моё присутствие рядом, — лишь ответил Александр. Сам же убежал на кухню.       Ростислав развернул пакет. Обнаружил новую футболку, которой раньше не видел. Футболку, которая насквозь пропахла любимым парфюмом Александра, чуть резковатым, но уже таким привычным. Доцент улыбнулся: ассистент себе нисколько не изменял. Всё так же разбавлял его серьёзность своими внезапными подарками.       — Пойдём чай пить, Ростик, — позвал Александр с кухни.       На столе стояли две кружки. Кружка Ростислава с Ланой дель Рей, наполненная горячим чаем, от пара которого у доцента запотевали его очки. Кружка Александра с Леди Гагой, до краёв наполненная кофе. Ростислав подвинул к себе свою кружку, убрал очки на лоб — из-за конденсата всё равно ничего не мог разглядеть в них. Александр размешивал сахар в своей, хотя обычно пил несладкий кофе.       — Опять мы печенье не купили тебе к кофе, — вздохнул Ростислав, наблюдая за этим действием Александра. Тот пальцами левой руки держал чайную ложку, которая звонко ударялась об стенки кружки, размешивая сахар.       — Да зачем мне печенье… — вздохнул Александр. — Ростик, знаешь… Я вот умом понимаю, что ты уезжаешь ненадолго, что ты едешь по работе. А всё равно мне так тоскливо…       — Ты чего-то боишься? — поинтересовался Ростислав.       — Я, наверное, просто собственник жуткий. И мы никогда не были вдали друг от друга столько времени. Ну, были, когда только начали встречаться. Но вот мы живём вместе почти три года. И встречаемся почти четыре. И почему-то всё равно это сидит во мне, не даёт мне просто по-человечески порадоваться за тебя. Ревность, обида, зависть, страх — я не знаю. Честно: не знаю, — продолжал ассистент.       — Саша, я тоже переживаю. Каждый раз, когда ты едешь на олимпиады, я ворчу на тебя, чтобы ты внимательно проверил документы, вещи. Тебя раздражает, когда я в десятый раз прошу тебя проверить, в каком кармане у тебя паспорт. Но я это всё делаю не потому, что не верю в твою способность собраться, — вдруг начал доцент. Ассистент поднял на него взгляд. Ростислав же продолжил: — Я пытаюсь убедиться, что ты в порядке, что ты готов к своей поездке. И, когда ты, закатывая глаза, говоришь, что я надоел, что ты уже сто раз всё проверил — я успокаиваюсь. Я вижу, что ты уверен в себе, и моя тревога отступает. Я знаю, что ты вернёшься с результатами, а если даже без них (чего никогда не было — ты всегда привозишь пачку дипломов) — я всё равно жду тебя, чтобы налить тебе кофе и долго не давать тебе пройти дальше в квартиру, так и заставляя стоять на пороге в моих объятиях.       Голос Ростислава снова действовал как хорошее успокоительное. Как бархат, заворачивал душу в мягкость и тепло. Даже кошки Индуктивность и Ёмкость замурлыкали, ластясь то к Александру, чувствуя его дрожь, то к Ростиславу, чувствуя его тепло. Александр заметил, как стал спокойнее дышать, как сердце перестало выпрыгивать из груди от волнения. Вот оно, что скрыто под этим ворчанием. И вот, как Ростислав относится к его поездкам. Александр хотел это знать, и сейчас, когда дорогой человек посвятил его в эту тайну, с души свалилась целая тяжёлая гора.       — Значит, моя очередь ворчать из-за вещей, — чуть усмехнулся Александр. — Поезд уже завтра поздним вечером, а мне на экзамен ещё с утра. Придётся тебе слушать мои ворчания сейчас.       — С удовольствием, — улыбнулся Ростислав, прищурив глаза.

***

      Александр суетился весь день. Не мог усидеть на месте на экзамене, прохаживался вдоль рядов. Студенты только замечали какую-то необычайную радость на его лице: казалось, голубые глаза ассистента горят от какого-то внутреннего его восторга. Александр часто прибирал свои каштановые волосы за ухо. Поглаживал карманы пиджака. Сжимал свои исчерченные венами руки в кулаках, когда оборачивался на какой-то посторонний шорох в аудитории. И очень хотел уйти домой: студенты студентами, а дорогого человека перед отъездом хочется заобнимать до полуобморока. Даже если тот категорически против: сам виноват, что решил вот так внезапно уехать.       Едва Андрей поставил последнюю оценку в ведомости и отпустил последнего студента, Александр ураганом пронёсся между партами, ища забытые вещи или оставленные черновики. И, когда ничего лишнего не обнаружил, почти сорвался на побег из аудитории. Но Андрей поймал за рукав, вынудив остановиться:       — Саша, ты хоть по льду не беги, а то опять ноги переломаешь. И Ростиславу в дорогу что-нибудь купи, хоть шоколад его горький. Успеете ещё время вместе провести, поезд-то ночью совсем. Не торопись, — твёрдо произнёс дед-доцент.       — Хорошо, Андрей Евгеньевич! — на выходе ответил Александр. И всё-таки выбежал из аудитории, молнией ринулся на кафедру, а уже оттуда, на ходу застёгивая куртку, вылетел из университета.       Александр надолго завис в кондитерском отделе. Выбирал тот самый шоколад. Помнил все марки, все виды плиток, которые брал Ростиславу в дни его осенней хандры, и не мог остановиться на одной. Потому взял сразу десять. Даже чек не взял, на сумму не смотрел — приложил карту и оплатил. И от пакета отказался, сжимал эту стопку шоколада в своих руках, пока январский мороз на улице кусал его пальцы, бледные и начавшие уже краснеть мелкими пятнышками.       Дома его встречал Ростислав. Как раз поставил чемодан поближе к выходу, а тут появился Александр. Доцент прищурился, с ног до головы оглядывая дорогого человека. И взгляд остановился на руках. Очки сползли на кончик носа, в глаза полезли длинные русые волосы, обычно зачесанные налево. Ростислав ринулся к Александру, обхватил его руки своими, чувствуя, что руки дорогого человека намного холоднее его обычно не самых тёплых рук. Александр же продолжал сжимать своими дрожащими от тепла пальцами плитки шоколада.       — Саша, руки… — только и проговорил Ростислав. Чуть наклонился к Александру, чтобы не казаться таким угрожающе высоким.       — Ростик, возьми это с собой. Хоть одну. Пожалуйста, — ответил Александр. Протягивал дорогому человеку шоколад.       — Возьму. Обязательно возьму, — кивнул Ростислав. Взял все десять плиток и отложил их в сторону, поверх чемодана. Вернулся к рукам дорогого человека, сжал его ладони в своих. Подул на них дрожащими губами, пытаясь согреть — Александр даже вздрогнул. — Пойдём чай пить, Саша. Ты же совсем замёрз.       Остаток дня провели в метаниях между кухней и комнатой. Ростислав взглядом проверял, всё ли взял и не взял ли лишнего. Александр крутился рядом, но совсем не мешал: лишь жужжал под ухом, рассказывая какие-то истории с сегодняшнего экзамена. На кухне в десятый и сотый раз пили чай, даже одну плитку горького шоколада съели из тех, которые принёс Александр. Ближе к вечеру Ростислав стал переодеваться: сначала пижамные штаны сменились на джинсы, потом вместо домашней футболки появилась майка, водолазка и толстовка с капюшоном.       — Должно быть, это тот редкий случай, когда я вижу тебя не в рубашке и не в пиджаке, — усмехнулся Александр.       — Скажешь тоже, будто я в выходные тоже в рубашки одеваюсь, — улыбнулся Ростислав.       Разговаривать-то особо не получалось. Между слов сквозило это тягучее, как карамель, ожидание разлуки. Словно каждый ждал, кто первым скажет «ну что, давай, удачи там», и без разницы, где это «там» — на конференции или на родной кафедре. Александр всё вспоминал, каким Ростислав был на первом курсе аспирантуры, и с восторгом примечал, как дорогой человек изменился за эти годы. Почти десять лет прошло, и вот перед ним опытный доцент, с серьёзным взглядом и с не менее серьёзной короткой бородой — если б тот побрился, снова бы стал походить на себя-аспиранта. Одно осталось неизменным: серо-зелёные глаза цвета туманных хвойных лесов. В них Александр хотел смотреть вечно.       В прихожей Ростислав наматывал на шею шарф: чёрный с белой полосой посередине. Поправлял шапку перед зеркалом, чтобы та закрывала уши, но не съезжала на глаза и очки. Застегивал куртку, похлопав себя по карманам, проверяя, на месте ли ключи, телефон, перчатки. Зашнуровал вычищенные до блеска зимние ботинки.       — Ну что, пока? — наклонился к Александру. Одной рукой сжимал ручку чемодана, другую упёр в бок.       Ответа не последовало. Лишь рассматривали друг друга, пытаясь запомнить этот вечер до мельчайшей детали. Ростислав снова смотрел поверх очков, Александр же чуть прищуривал свои глаза. Не могли представить себе такое ни в одном сне, и всё равно казалось, что всё происходящее — сон: кто-то сейчас пихнёт другого в бок, и проснутся оба. Но ожидание этого момента всё затягивалось и затягивалось.       Одновременно сделали шаг навстречу друг другу. Александр привстал на носочки, обнял Ростислава так крепко, как только мог. Ростислав же обнял его в ответ одной свободной рукой, наклонившись поближе. Треснувшими от мороза губами Александр сначала ткнулся в бороду и усы дорогого человека, зажмурился сильнее от боли. Но всё же коснулся губами его губ, руками притягивая его за плечи ближе к себе. Ростислав крепко держал Александра за плечо, поддаваясь попыткам дорогого человека приблизить его.       Отстранились друг от друга не сразу. Нравился этот домашний привкус чая на губах, подсластивший прощание. И щёки защекотало от тепла этой искренней привязанности друг к другу. Ростислав улыбался, прищуривал глаза. Александр часто моргал, пытаясь удержать слёзы в глазах.       — Кошек корми, ночью спи. Что там ещё? А, на работу ходи. Перчатки носи. Шапку носи, — ворчал Ростислав. Но ворчал так, в полушутку.       — И как только я должен выжить почти неделю без твоих ворчаний, правда? — Александр закрывал лицо руками, совсем расплакавшись.       — Правда, — кивнул Ростислав. Осторожно взял руки Александра своими руками. Припал к каждой губами. И, снова почувствовав объятия дорогого человека на своих плечах, наклонился к нему, обхватив его щёки своими холодными руками. Поцеловал в лоб, зажмурившись. Александр и сам зажмурился, чувствуя бороду дорогого человека.       — На поезд опоздаешь, — хихикнул Александр.       — О нет, останусь дома, и все сборы были зря, — улыбнулся Ростислав.       — Счастливого пути, — Александр улыбнулся в ответ.       Ростислав лишь потрепал его по голове, растрепав всю причёску. И вышел из дома.

***

      — А вот и наш старший товарищ! — посмеялась Фаина. Все трое стояли на вычищенном от снега перроне, ждали своей очереди зайти в вагон. Фаина прятала руки в карманах, стучала зубами от резко подувшего в лицо ледяного ветра.       — Добрый вечер, — кивнул Ростислав.       — А что Саша тебя провожать не стал? — поинтересовалась Алиса. Аспирантка растирала щеки варежками, тоже дрожала от ветра.       — Ещё простудится. И так сегодня замёрз, — ответил Ростислав. — Мы еле друг друга отпустили, будь он здесь, он бы в чемодан к кому-нибудь залез, лишь бы уехать, — чуть улыбнулся, прищурив глаза.       — Для любви нет никаких преград, — смеялась Алиса. — А мы в купе втроём едем?       — Вчетвером, наверное. Мне только три билета показали, — пожал плечами доцент.       — Лучше уж вчетвером и в купе, чем вшестером в плацкарте, — поморщилась Фаина. — Тем более, кафедра заплатила.       — Надеюсь, сосед будет адекватный, — вздохнула Алиса.       Впрочем, вместе с ними этим вечером никто не ехал. Ростислав помог закинуть чемоданы на багажные полки и расстелить простыни на верхних полках. Сам же остался внизу по договорённости с Алисой: в её билете значилось место внизу, но Ростиславу, как обладателю внушительной высоты, на нижней полке было проще развернуться. Соседняя же нижняя полка осталась пустой. Все переоделись в более лёгкую одежду, Ростислав сходил за стаканами в железных резных подстаканниках и принёс кипяток для чая. Под приглушённым светом верхней лампы и ярко горящими светильниками над полками выпили чай за первую общую поездку.       И тут же Александру прилетело сообщение. От Фаины, что-то набиравшей в телефоне, пока интернет не пропал в глухом загородном лесу. Ассистент тут же полез смотреть, что такое могло его потревожить в час ночи, тем более, от аспирантки. Только нахмурился, тут же брови расслабились, и лицо расплылось в улыбке. Фотография. На ней значился Ростислав. Трудно было различить его лицо из-за полумрака, но лампы отражались в его очках, в его глазах. За окном поезда тоже проносились какие-то огни, и они чуть освещали лицо молодого доцента. Двумя руками он держал свой стакан с чаем и смотрел куда-то в сторону. «Я думаю, он уже хочет домой», — подписала Фаина. «Саш, у тебя парень — такой вежливый и учтивый, береги его», — добавила следующим сообщением.

***

      Новый день Александр начинал в непривычном одиночестве. Мозг сам дорисовывал себе шум на кухне: шипение кофе в турке, звон тарелок, стук кружек об стол. Да только ничего такого не было: лишь кошки прыгали с дивана на пол, чесали когтеточки. И рядом никого не было: пусть Ростислав часто спал в гостиной, когда много работал по ночам, всё же эта пустота на второй половине кровати ощущалась по-другому. Александр тяжело вздохнул, заправляя кровать. И пошёл пить кофе. Сегодня опять два экзамена и опять никакой помощи. Ещё и утром не с кем попрепираться насчёт кружек и режима дня.       Только Александр подумал об этом, тут же получил сообщение. Но уже от Ростислава:       «Доброе утро. Хотел позвонить, но почему-то звонки обрываются. Не смей пить кофе из моей кружки, у тебя есть своя. И хорошего дня тебе: у тебя там два экзамена. От нервов попей мятный чай. И я тебе оставил молочный шоколад на кухне».       Александр улыбнулся. Понятия не имел, когда это сообщение было отправлено: обычно, когда нет связи, те уходят с опозданием. Но даже если так, как же оно было вовремя! Ассистент тут же рванул к шкафу и действительно нашёл там плитку шоколада. Двести грамм, не какой-то маленький кусочек.       «Ростик, я люблю тебя!!!!!!!» — ответил Александр. И уже бодрее стал собираться на кафедру. Чтобы уж точно не было так грустно, надел один из шарфов Ростислава: тот всё равно ничего не узнает. А даже если узнает, ничего не сделает. Да и переживёт: не навечно же ассистент позаимствовал у него этот предмет одежды.       В поезде же всё было лениво. Алиса с Фаиной проснулись рано утром, перебирали в руках свои распечатки докладов, пересказывая друг другу их содержание. Это наверху. Внизу же Ростислав тихо перелистывал свою потрепанную стопку листочков. Только после не очень спокойной ночи — доцент закрыл глаза под утро — он снова клевал носом. Пальцы расслаблялись, и пару раз доцент резко открывал глаза из-за того, что его листочки выскальзывают и падают ему в лицо.       — Ростислав Владимирович! — резкий голос Фаины с верхней полки встряхнул его, взбодрил не хуже крепкого пуэра.       — Господи… — лишь протянул Ростислав в ответ.       — Одними докладами мы все не наедимся. Давайте завтрак закажем. Или сами до вагона-ресторана сходим, — продолжала Фаина.       — Или сейчас выбежим на длинной остановке до какого-нибудь ларёчка, — зевая, предложила Алиса.       — Ростислав, не спи, — Фаина свесила руку с распечаткой, чуть потыкала листочками его в плечо.       — Завтрак принесут через час, к счастью, кафедра оплатила нам и питание, — вздохнул Ростислав. — Но, видимо, для бодрости придётся купить кофе…       — Мы тебя разбудим, когда завтрак будет, — решила Алиса, спускаясь на вторую нижнюю полку. — И я уточню у проводника, что насчёт четвёртого соседа…       — У медного проводника или у золотого? — поинтересовалась Фаина.       — Фая! — нахмурилась Алиса. Но тут же рассмеялась.       Ростислав же, пока снова не уснул, решил позвонить Александру. Но снова и снова слышал «Извините, связь прервалась» вместо гудков. Делать нечего, пришлось писать сообщение. Обычное смс-сообщение, даже не в мессенджере, где они обычно общались. Пришлось смотреть на свои сообщения многолетней давности. Какие-то непонятные вопросы по методичкам, короткие ответы Александра, постоянно промахивающегося по буквам. «Надеюсь, он это удалил», — вздохнул Ростислав, закрывая раскрасневшиеся от волнения щеки. И стал набирать сообщение. Обычное, полное искренней любви, завёрнутой в ворчания.

***

      Вечером снова пили чай. Четвёртый попутчик всё же появился: какая-то женщина ехала в ту же сторону. Но не на конференцию, а к детям на свадьбу. Тут же она разговорилась, посвящая Ростислава в каждую деталь своей жизни, рассказывая ему про свою семью до пятого колена. Молодой доцент лишь кивал в ответ, перебирая пальцами тёплый подстаканник, нагревшийся от горячего чая в стакане. Алиса с Фаиной сидели тут же, внизу. Пытались перебить разговор, вклинивались в него резонансными цепями, пытаясь поймать частоту настроения. Но почему-то соседке интереснее было говорить с Ростиславом, даже если тот больше поглядывал на свой листок с докладом с кучей пометок и задавал вопросы собеседнице не с целью узнать больше, а чтобы не казаться невежливым.       — Жена-то знает, что вы с девушками молодыми поехали? Не ревнует? — шутя, поинтересовалась попутчица, заметив золотое кольцо на безымянном пальце правой руки.       Ростислав пальцами левой руки погладил обручальное кольцо. Золото как будто обжигало, само было в гневе от такого бестактного вопроса. Лекцию про разнообразие пар читать не хотелось совсем. Да и он ни слова не сказал про какую-то жену: это были домыслы собеседницы. Стало обидно за себя и за Александра: такие любители узнать всю историю, стоящую за золотыми кольцами, встречались редко, но всегда встряхивали душу. И они учились отвечать на это: Александр отмахивался, говорил про самую лучшую женщину на свете, имея в виду, конечно, всех женщин в своём окружении, ставя молодого доцента рядом с ними — часто в пылу ворчания Ростислава сравнивал его со своей матерью. А Ростислав… Ростислав сводил всё к нейтральному «человек», подтверждая самому себе, что качества важнее, чем какой-то там пол и гендер.       — Знает. Не ревнует. Наоборот, человек очень рад, что я с коллегами, а не с какими-то случайными людьми, — ответил Ростислав. Поверх очков глянул на собеседницу.       — А что вы не с мужем? Вы сказали, что у вас семья такая дружная, а едете одна! — вмешалась Фаина. Бесцеремонно, резко, как и вопрос про жену.       — А он меня встретит! Если, конечно, опять с бутылкой не обнимается… — покачала головой женщина.       Алиса же поймала момент. Пока Ростислав твёрдо отвечал на неуместный вопрос, пока Фаина вступила в жаркое обсуждение мужского предательства. Отправила Александру фотографию с подписью: «Человеку, который очень рад, что его муж (пусть и не официально по паспорту) поехал с коллегами, а не с какими-то случайными людьми».       Александр как раз уставший вернулся домой. Принёс кучу непроверенных работ, стопку ведомостей. И звук уведомления разбавил эту тишину. Теперь же ему писала Алиса, а не Фаина. Но содержание сообщения всё ещё касалось Ростислава.       На этом снимке, чуть смазанном из-за дрожащих рук, снова был молодой доцент. Чуть нахмуренные брови, явно сжатые челюсти. Чья-то посторонняя рука в кадре (кажется, у собеседника). И пробирающий взгляд из-за очков. Словно Ростислав отчитывал кого-то из студентов за небрежную работу или снова ругался на извечные проблемы: скользкие дороги, высокие цены, дураки повсюду. Только пара вещей выдавали обстановку: футболка (та самая, которую Александр ему всучил перед отъездом) и растрёпанные волосы, кое-как прибранные в сторону.       «Ты ж моя ворчалка!» — подумал Александр. Губы заболели от того, как широко он улыбнулся.

***

      Рано утром наконец-то получилось созвониться. Ростислав стоял в коридоре в вагоне, смотрел на пейзажи за окном, быстро сменявшие друг друга. Поезд пролетал мимо мелких станций, даже не останавливаясь. Иногда по соседним рельсам ехал такой же поезд, и из-за скорости все его очертания размывались, превращая состав в пятно одного цвета.       — Доброе утро, — произнёс Ростислав. Другой рукой прикрыл рукой рот, подавляя зевоту.       — Вы уже приехали? — оживился Александр. — Как там погода? Холодно? Когда у вас там выступления?       — Через часа два приедем. Не знаю, какая погода. но в футболке в тамбур выходить холодно, — чуть усмехнулся доцент. — Сегодня открытие, завтра выступление, послезавтра домой. После-после-послезавтра буду дома.       — Долго… — вздохнул ассистент.       — Как там кошки? — поинтересовался Ростислав.       — Поют свои песни грустные, как будто мне и без этого не тошно! — пожаловался Александр.       — Шоколад нашёл? — продолжал спрашивать Ростислав.       — Нашёл. Ты как будто специально такую огромную купил! Но, знаешь, никакая шоколадка не заменит тебя! В этот раз прощаю, но в следующий раз… — воинственно продолжал Александр. Ростислав как будто даже увидел, как тот грозит ему кулаком.       — Один-один. Девять горьких шоколадок тоже не являются твоим эквивалентом, — Ростислав в ответ засмеялся. Закрывал лицо рукой, чувствуя, как краснеют от смущения щёки.       — Что я в следующий раз найду? Банку кофе? Лучше сразу признавайся! — Александр тоже расхохотался.       — Кофе я тебе привезу, так уж и быть. Давай, вечером созвонимся. А то ты там на экзамен собираешься опоздать, да? — в полушутку ворчал Ростислав.       — У меня уважительная причина: ты мне позвонил! — возразил Александр. — Давай, до вечера.       День же провели в суете. Александр снова помогал принимать экзамены коллегам постарше, Ростислав же, как только заселился в гостиницу, принял душ и стал раскладывать одежду, вешать её на плечики в шкаф, чтобы разгладить складки. За стеной в соседнем номере в шутку препирались Алиса с Фаиной, споря, что лучше надеть на открытие, чтобы потом можно было пойти на прогулку.       — Это открытие будет типа часа два? Ну точно не больше. Так что можно надеть рубашку и брюки. Завтра — выступление, вместо рубашки — блузку понаряднее, — спорила Алиса.       — Давай в джинсах пойдём, какая им разница? — возражала Фаина.       — Фая, нас сфотографируют, и эта фотография будет в паблике вуза, надо одеться нарядно!       У Ростислава таких проблем не было. Две рубашки, две пары брюк, один пиджак. Галстук, который можно надеть и сегодня, и завтра. Единственная проблема была в другом: молодому доценту не с кем было так спорить из-за какой-то ерунды. Ему, привыкшему к этим шутливым стычкам с Александром. Пусть Ростислав и умел составлять компанию сам себе, не страдал от того, что был один, он чувствовал себя одиноким без дорогого человека рядом. Тот всё же был важным компонентом и делал настроение ещё лучше. С этой мыслью доцент привёл себя в порядок, застегнул на все пуговицы рубашку, затянул ремень, завязал перед зеркалом галстук. Накинул на плечи пиджак, взял в руки куртку и свой легкий портфель для бумаг.       Алиса с Фаиной вышли из своего номера одновременно с ним. Всё же оделись нарядно, видимо, Алисино мнение перевесило позицию Фаины. Но с одной важной оговоркой Фаины:       — Если мы потом пойдем гулять, надо переодеться!       — Ростислав, мы тебя одного не оставим. Придётся с нами идти смотреть на горы, — сказала Алиса.       — Хорошо, — кивнул Ростислав. — Мне всё равно для Саши надо что-нибудь приобрести.       — Тем более надо будет прогуляться! Даже повод нашёлся! — бодро произнесла Фаина.       Все втроём отправились на площадку конференции. К счастью, она была в десяти минутах ходьбы от гостиницы, потому не пришлось искать приключения в попытках выстроить маршрут на транспорте. Ростислав шёл чуть впереди, размеренным шагом. Рассматривал пейзаж вокруг, удивлялся отсутствию снега, вспоминая бурные снегопады в родном городе. Таким он и попал на следующий кадр авторства Фаины: высокий и одинокий посреди улицы, что-то ищущий взглядом в стороне.       «Тебя ищет. Инфа сотка», — подписала Фаина.       Александр ждал этих сообщений. Пусть их было всего два, почему-то казалось, что на этом аспирантки не остановятся. Шутливые подписи Фаины, похожие на его собственные, сдержанные подписи Алисы, похожие на серьёзные ворчания самого Ростислава. Они дополняли друг друга и разбавляли это чувство тоски. И дорогой человек наверняка даже не подозревал, что каждый его взгляд, каждое его движение ловят его коллеги — пусть это было вторжением в его личное пространство, но Александр нашёл бы сто причин, почему это было прекрасно: хотя бы потому, что Алиса и Фаина — не чужие им обоим люди, и им можно доверить эти моменты.

***

      «Вечерний пейзаж», — Ростислав отправил Александру фотографию. Приметил красивый вид и, взяв телефон двумя руками, запечатлел его: закатное небо, горы, фонари, толпы прохожих.       Александр тут же позвонил:       — Считай это свиданием. Как день прошёл?       — Получили бейджики, Алису с Фаей запечатлели для вузовских новостей, пожал руки каким-то важным дядькам из других вузов и институтов. Ничего интересного, Саш, — ответил на это Ростислав.       — Это у тебя «ничего интересного»?! — возмутился Александр. Но тут же рассмеялся: — Я вот сегодня трех человек со шпаргалками поймал, а ты там в горах своих. И у кого тут ничего интересного?       — Саша, знаешь, смотри билеты на отпуск. Мы всё время с тобой забываем про это. Здесь, — доцент ещё раз огляделся вокруг, — мы могли бы хорошо отдохнуть хотя бы недели две. Или самостоятельно, или в санатории.       — Что ты сказал? — переспросил ассистент.       — Посмотри билеты на июль. Поедем в отпуск, — громче повторил Ростислав.       — Куда-куда поедем? — уточнял Александр. Но не выдержал, захихикал: — Ростик, я слово «отпуск» от тебя в январе никогда не слышал, понимаешь?       — Я уж испугался, что ты оглох, — Ростислав тоже улыбнулся.       — А почему тебя на фотографии для вузовских новостей нет? Хватит уже избегать камер, звезда вселенского масштаба! — продолжал смеяться Александр.       — Сказали, что я кадр на себя перетягиваю, и не стали это посылать на кафедру. Но я выпросил для себя. Может, пошлют когда-нибудь. Или меня пошлют с такой просьбой, — и у Ростислава проскользнул лёгкий смешок.       — Значит, фотограф не умеет фотографировать. Ещё скажи, что он тебя попросил очки снять, чтобы кадр лучше вышел, и я вылетаю первым же рейсом! — яро продолжал Александр.       — К счастью, такой придури не было, — выдохнул Ростислав. — Мы за сувенирами пошли с Алисой и Фаей. Что тебе привезти?       — Сейчас, процитирую умного человека, — произнёс Александр. Ростислав даже выпрямил спину, приготовился слушать внимательно. Александр, как будто видел это, специально выждал паузу. И продолжил серьёзным тоном: — Ростислав Владимирович зовут, очень уважаемый человек. Так вот, он говорит: «Ничего не вози, не вздумай покупать сувениры, лучше себя привези целого и невредимого». Думаю, стоит прислушаться.       Ростислав сначала не поверил своим ушам. Брови полезли на лоб, глаза округлились от удивления. Снова смущение расползалось краснотой по щекам. И доцент засмеялся. Сначала урывками, потом смелее — так смеялся, что даже слова лишнего не мог произнести, продолжал хохотать. На глазах выступили слёзы, Ростислав закрывал лицо рукой.       — Я думаю, Саша, иногда и Ростислав Владимирович может ошибаться и припасти какой-нибудь сувенир для любимого человека, особенно, когда вдруг внезапно сорвался и уехал впервые за почти четыре года отношений. Как Ростислав Владимирович говорю, — всё же Ростислав успокоился и собрался с мыслью.       — Ну, тогда на твоё усмотрение. Что там ещё ты говоришь про покупки? Должно быть рационально и идеально? В общем, полностью доверяю твоему вкусу, — довольно продолжал Александр.       — Ладно, выберу что-нибудь. Кошек погладь там за меня. И не оставляй посуду на столе, вымой, пожалуйста, — ответил Ростислав.       — Я тебе пришлю кошек, раз ты мне тут целый пейзаж прислал. Давай, не буду тебя отвлекать, а то прям вижу, как девчата с ноги на ногу переминаются и ждут, когда ты с ними дальше пойдёшь, — произнёс Александр. — Люблю тебя.       Как и обещал, Александр прислал фотографию с кошками. Лёг к ним третьим и сделал селфи в окружении Ёмкости и Индуктивности. «Все кошки в сборе», — подписал ассистент. Ростислав лишь улыбнулся, отправил в ответ сердечко — всё ещё смущался, когда делал такие глупые вещи, но знал, что где-то за тысячу с лишним километров кое-кто особенный визжит от восторга, видя этот стикер в сообщениях.       — Ростислав, смотри. Там всякие магнитики. И специи. И чай. И вообще всё, — Алиса показала в сторону какого-то сувенирного магазина.       — А там — шарфы, шапки и футболки. И керамика. И посуда, — Фаина показала на другой сувенирный.       — Значит, надо выбрать путь с наименьшим сопротивлением, — усмехнулся Ростислав. — Давайте пойдём туда, где чай и магниты. Потому что я обещал Саше кофе.       Втроём ходили мимо полок. Ростислав рассматривал магниты всех возможных форм и размеров. Деревянные, плоские, объёмные, с наклейкой, из пластмассы — чего только не было. Рисунки, фотографии, стилизация — выбирай, что хочешь. Доцент долго изучал их взглядом. Представлял себе кухню собственной квартиры. Хотел выбрать тот магнит, который хорошо бы вписался в интерьер.       «Кандидатская диссертация на тему "Лучшая сувенирная продукция типа магнит для холодильника в качестве подарка любимому человеку"», — со спины этот момент раздумий поймала Алиса. Ростислав мял в руке шапку и смотрел перед собой. Его лицо слегка отражалось в витрине, но точно сказать, какое настроение у него было в тот момент, было невозможно. Только его силуэт на фоне бесконечной сетки с разнообразными магнитами, с такого ракурса казавшихся просто цветными пятнышками.       Александр тоже от души посмеялся, получив этот снимок. Ростислав даже сувениры выбирал со свойственной ему дотошностью! «Надеюсь, он всё же выберет один магнит. Один, не сто», — подумал ассистент.       Ростислав же выбрал один магнит. Небольшой, в четверть его ладони. С горным пейзажем и без лишних подписей: доценту казалось, что буквы кричат на него и портят всю красоту картинки, и потому он выбрал композицию попроще. Зато кофе выбрал почти сразу: выбирать было не из чего — только один вкус, возможно, не самый оригинальный, и красивая банка с уже известным мотивом пейзажа. Все свои покупки Ростислав уложил в пакет: взял сувенирный, покрепче, чем простой цветной целлофан.

***

      Новый день начался рано. Ростислав плохо спал, и, когда услышал будильник на телефоне, лишь тяжело вздохнул. Вчерашний целый день на ногах не утомил его, наоборот, взбодрил, да так, что до четырёх утра уснуть не получалось. Доцент ворочался, ворочался, и как только принял неудобную позу — тут же уснул. Когда проснулся, понял, что руки затекли, да и ноги не в восторге. Впрочем, ноги были не в восторге с самого поезда: уже там приходилось сгибать их в коленях, чтобы просто уместиться на спальном месте. В такие моменты Ростислав ненавидел свой рост больше всего. Хотелось быстрее вернуться домой и, минуя Александра с распростертыми объятиями, лечь в свою удобную кровать.       «Саша, это кошмар. Это просто ужасный кошмар. Ты не представляешь, насколько это кошмар», — мысленно Ростислав обращался к дорогому человеку, потирая колено. Писать об этом не решился — не хотел сбивать настрой ни себе, ни ему. Просто мечтал быстрее вернуться в свой комфорт. Можно быть правильным и серьёзным, но какой в этом толк, когда тебе приходится терпеть такие лишения?       — Домой бы… — зевая, протянула Фаина. На ходу застегивала куртку, пока шли по коридору гостиницы в сторону выхода.       — Ага, — кивнула Алиса.       — Согласен, — выдохнул Ростислав.       «Ростик, сделай их там всех! Я уже место для диплома участника готовлю!!!» — написал Александр. Ростислав, хмурясь, полез рукой в карман куртки за телефоном. Увидел сообщение и просиял: улыбнулся краешками губ, прищурил глаза.       Но эта улыбка была не для всего мира. На конференции же Ростислав снова был сама серьёзность: чуть хмурился, холодным бархатом голоса обжигал аудиторию. Но всё же открывал доклад с каким-то особенным теплом, не каждому знакомым: иной, не самый заинтересованный этой темой человек, увидел бы в этом циничное перечисление фактов. Алиса с Фаиной видели другое: преданность делу и точнейшие выводы. Обе сделали по фотографии за этот час. Отправили Александру с небольшой разницей в каких-то минут пятнадцать.       «Один тошнотный дядька возомнил себя центром вселенной, твоей интеллектуальной музе пришлось возвращать его в реальность», — подписала Фаина. Здесь Ростислав со своего места в зале, встав и вытянувшись в свои два метра, задавал какой-то вопрос докладчику. Недоверчиво прищуривал глаза, смотрел поверх очков. В одной руке держал микрофон, в другой — свой картонный планшет с распечаткой собственных тезисов. Аккуратно зачесанные налево волосы, безупречно выглаженная рубашка белого цвета, тёмно-серый пиджак и чёрный галстук с серебристым зажимом, чёрные брюки — кажется, таким Александр видел Ростислава в день подписания ими доверенностей друг на друга и празднования этого дела в кругу семьи.       «Наука. Чётко, справедливо и остро. Как всегда, великолепно», — подписала уже Алиса. Здесь Ростислав представлял свой доклад. Такой же серьёзный, но как будто чуть более мягкий — с огоньком в глазах, с лёгкой улыбкой, но не такой нежной, с какой он слушал и говорил признания в любви. Всё в такой же строгой своей оболочке, которую разбавлял только фиолетовый бейдж участника на фиолетовой ленте (такой же вырывающийся из общего вида, как и на первой фотографии). На слайдах презентации, частично попавших в кадр, были какие-то графики — Александр вспомнил, как перебирал записи Ростислава на столе, и улыбнулся, осознавая, что для него это тоже не просто кривые, а целый смысл.       «Две стороны одной конференции», — заключил про себя Александр. Даже прослезился, рассматривая дорогого человека на фотографиях. Вот он, этот его Ростик, смущающийся от каждого «я тебя люблю!», которое слышит, сейчас делает свою работу и выглядит ошеломительно прекрасным. «И это мой человек, мой!» — мысленно кричал Александр от радости. Сам же только кулаком пихнул стол — не мог держать свой восторг в себе, хотелось его куда-то выплеснуть.

***

      Свой успех решили отпраздновать в кафе.       — Ну что, за успешную конференцию? — Фаина подняла бокал шампанского.       — За то, что меня не скрутила паничка от такого стресса, — усмехнулась Алиса, поднимая свой.       — И за то, что вы выступили как настоящие учёные, — присоединился и Ростислав.       — Как ты вцепился в этого пафосного докладчика, ой… — покачала головой Фаина. — Думала, ты его загрызешь. Но его доклад реально был какой-то пустой, что ли.       — Не загрыз бы, не те полномочия. Но зубы показал. Наверное, надо было промолчать, но молчать я не мог: его выводы противоречили здравому смыслу, — чуть усмехнулась Ростислав.       — Так он в Алису потом вцепился. Но Алиса, похоже, научилась смотреть таким же леденящим душу взглядом, — Фаина глянула на свою девушку.       — Ну так, я же не просто так сижу ночами со статьями. Изучаю каждую мелочь, чтобы потом использовать, — улыбнулась Алиса. — Спасибо, что ты не кинулась на него, а ведь я знаю тебя — ты могла.       — Саша тоже бы кинулся, — заметил Ростислав. Посмеялся, вспоминая недавние воинственные речи Александра.       — Получается, мы встречаемся с тиграми, — засмеялась Алиса.       Их двоих и запечатлела Фаина. Алиса закрывала рукой свои раскрасневшиеся от вина щёки. Ростислав смотрел в свой бокал и улыбался. Никакого утреннего лоска, этой строгости участников конференции. Только двое коллег с растрепавшимися прическами, в кофтах, а не в рубашках. И у обоих одно и то же смущение: чем-то они были похожи, как два скромных интроверта, прячущих свои чувства глубоко в душе, стесняющихся говорить об этом.       «Саша, они сговорились! Сказали, что мы с тобой тигры, которые всех обидчиков загрызут! Как будто мы просто так загрызем, а не ради них самих, таких наших звездочек», — подписала Фаина.       Александр лишь улыбнулся, глядя на это фото. Давно заметил, что Алиса и Ростислав понимают друг друга с полуслова, как родственные души. Ровно так же, как и он сам с Фаиной. Было радостно видеть, что дорогой человек может с кем-то тоже улыбнуться, посмеяться над какой-то шуткой: ведь на одних отношениях жизнь всё же клином не сошлась. Александр всё же был уверен: самое особенное место в сердце Ростислава занимает всё же он, пусть иногда и борясь со своей главной конкуренткой — научной работой.

***

      «Едем домой!» — это уже Ростислав решился на то, на что никогда не решался. Сделал селфи на вокзале в окружении Алисы и Фаины. Смущённо улыбался, пока Фаина посылала воздушные поцелуи в камеру, а Алиса махала рукой.       «Всё время забываю, что тебе 33, а не 65», — лишь ответил Александр.       Пока ждали отправления поезда, успели созвониться. Алиса писала кому-то из своих друзей, Фаина по телефону ругала очередного парня своей подруги с первой работы. И Ростислав, притаившись в углу, на время стесненный присутствием девушек, сидящих на его полке, общался с Александром.       — Значит, послезавтра ночью, — уточнил Александр. — Тебя встречать?       — Нечего в такой мороз ходить по вокзалам, — проворчал Ростислав в ответ. — И у тебя голос какой-то севший, опять без шарфика ходишь?       — Хожу! С твоим шарфом, — возразил Александр. — И почему я не должен тебя встречать?!       — Встретишь дома, Саш. Можешь ужин приготовить, мне, например, очень нравится твой плов, — усмехнулся Ростислав. — А шарф положи на место, прошу тебя.       — Ладно, уговорил. Холодный плов есть невкусно, я тебя встречу с горячим и свежим, — ответил Александр.       — Вот и договорились. Как там кошки? — поинтересовался доцент.       — Индуктивность мяукает по ночам, тебя ищет. Всё ботинки обнюхивает, на стол залезть пытается. Ёмкость её гоняет, поиграть всё хочет, — рассказывал ассистент.       — Ну, а ты? Соскучился? — спросил Ростислав.       Александр ахнул от удивления. Приятный голос дорогого человека ткнул именно в то место, которого они оба избегали. И от этого бросило в дрожь. Кровь приливала к щекам, и ассистент понял, что смущается. Он, тот, кто сам смущает своего дорого человека, смутился от одного простого вопроса!       — Саша? Алло? — Ростислав растерялся от этого молчания.       — Конечно соскучился, ты что! — выкрикнул Александр. Ростислав зажмурился, до того громко это было. — Ты даже не представляешь, насколько сильно!       — Я тоже соскучился, Саша. Я тоже, — улыбнулся Ростислав. Часто заморгал, чувствуя слезы в глазах.       Соседи и соседки на второй нижней полке менялись всю дорогу. Сначала это был какой-то любитель спорта, занявший своими горными лыжами остатки свободного места. К счастью, своими разговорами он воздух не сотрясал. Представился ради вежливости, спросил, кто куда едет, и, удовлетворившись краткими ответами, засопел на своей полке. Ростислав выдохнул: разговаривать с ним не придётся. Купил газету с кроссвордами на каком-то полустанке, выскочив из поезда в расстегнутой куртке и легких тапках. Фаина даже присвистнула, увидев это.       — Я Саше всё скажу! — в шутку упрекнула коллегу.       — Умоляю, спаси меня от этого, — посмеялся Ростислав в ответ, вешая куртку обратно на крючок. Газету бросил на стол, из-за чего брякнули стаканы в подстаканниках и чайные ложки.       Достав ручку из чемодана, доцент стал разгадывать кроссворд. Крупные буквы не вмещались в маленькие клеточки, вылезали за их пределы. Зато вот сканворды выглядели более аккуратными: в крупных клетках почерк Ростислава умещался.       «Самый любимый человек. Девять букв по горизонтали, первая — А», — Алиса поймала этот момент. Ростислав, подпирающий лоб левой рукой, в правой сжимающий ручку. Снова сбитая от лежания на подушке прическа. Скатившиеся на кончик носа очки. И лежащая перед ним на столе газета, почти вся исписанная синей пастой. Лицо освещал день из окна, но отправить фотографию получилось только вечером: снова пропал интернет.       Александр прочитал это сообщение, пока мыл кружки на кухне. Хоть Ростислав и помыл свою кружку перед отъездом, Александр решил основательно подготовиться к приезду. Дорогой человек завтра ночью приедет уставший, ворчливый, послезавтра ещё надо идти на экзамены — хорошо, что только в качестве помощника. Стоило встретить его в самых лучших условиях. И потому ассистент постелил чистое постельное белье, хотя сам недавно его менял. Перемыл посуду по второму разу, исключая наличие хоть одного пятнышка. И закупился продуктами: раз уж Ростислав заикнулся про плов, значит, нужно приготовить ему этот плов.       Новая попутчица больше донимала девушек. Рассказывала им что-то про настоящую любовь, предлагала им познакомиться со «спящим красавцем», имея в виду Ростислава, который снова уснул в неудобной позе, согнув ноги в коленях и закрыв лицо каким-то потрепанным детективом-любовным романом, который тоже купил на какой-то станции. Лицо он сам специально не закрывал, просто книга в раскрытом виде упала ему на глаза, когда расслабленные руки перестали её держать. Очки Ростислав предусмотрительно убрал на стол, чтобы не сломать.       «Саша, ему капец как скучно без тебя. И всем вокруг тоже скучно, пытаются его в драму вплести, пока он спит. И он даже не знает!» — подписала это Фаина. На её фотографии, снова чуть смазанной, и была эта усталость Ростислава, в каждом растрепанном волосе, в этой книге, закрывающей лицо словно маска, в мятой футболке и в руках в неестественном положении. Название книги Александр еле разглядел, буквы размазались, зато одно точно разглядел: если Ростислав решил скрасить досуг книгой жанра, который никогда не читает, значит, ему невыносимо скучно.       Девушки едва сдерживались, чтобы не расхохотаться прямо посреди разговора. Представились другими именами, про Ростислава сказали, что он «женатый, и жена у него ревнивая очень». Контрольным выстрелом же было острое Фаино: «Чего ж сами не познакомитесь?» Собеседница как-то сразу и сдулась. До самого своего выхода ни с кем не разговаривала. Ростислав же этого выхода не застал, так и проспал крепким сном.       Зато ночью все втроём пили чай. Втроём и с ещё одним соседом. Тот напоминал деда-доцента Андрея, рассказывал что-то про своих коллег-советских инженеров, даже упомянул пару имён, от которых у Ростислава сразу загорелись глаза:       — Так это же мой прадед!       — А этот кто тогда? — собеседник упомянул ещё одно имя.       — Это мой дед! Он на бабушке женился, пока они в аспирантуре у прадеда учились, — с восторгом ответил Ростислав.       — И ты молчал?! — накинулись на него Алиса с Фаиной. — Мы, значит, видели имя в учебнике, гадали насчёт фамилии, а всё было так просто?!       — Не думаю, что вы хотите познакомиться с моим дедом. Хотя он и смягчился с возрастом, да, — чуть улыбнулся молодой доцент.       — Пожми ему руку за меня, пусть гордится таким внуком, — с теплотой отозвался попутчик.

***

      Последние сутки в дороге пролетели незаметно. Почти постоянно, когда руки были свободны от книг или телефона, а рот — от разговоров и еды, хотелось спать. И вся троица, предвкушая тяжёлые рабочие будни с завтрашнего же дня, спала. Ростислав только приносил чай всем троим, когда Алиса с Фаиной спускались со своих полок пообедать. Последний попутчик вышел днём, и его место заняла ещё одна женщина, постоянно цокающая на любой недостаток: на брякающие стаканы, на кондиционер, на нерасторопность и так загнанных проводников.       Когда она вышла за час до конечного пункта, все выдохнули с облегчением. Сдали простыни, полотенца и пододеяльники, вымыли и отнесли проводникам стаканы. Ростислав достал с багажных полок чемоданы, оделся обратно в свои водолазку и толстовку. Только ещё надел пиджак: прогноз погоды показывал мороз ещё более лютый, чем в день отъезда.       В окне постепенно появлялись знакомые пейзажи. И поезд замедлялся, готовясь тормозить. В тёмной синеве ночи блестел хлопьями падающий снег, ярко горели фонари, бликами расплывающиеся из-за капель на окнах вагона. И этот свет освещал лицо Ростислава, когда верхний свет купе сдавался из-за каких-то проблем в сети. Он смотрел в окно, взглядом провожал здания и столбы, постоянно переводя взгляд с одного на другое.       «Тут что-то говорить — только портить», — так подписала фотографию Алиса. И тут же отправила этот момент, сохранённый в паре мегабайтов, Александру. Александр же заканчивал с готовкой. Накрыл стол, поставив самые красивые тарелки и две кружки, свою и дорогого человека. Пловом уже пахло по всей квартире даже несмотря на открытые форточки. От сообщения Алисы лишь только сильнее забилось сердце: вот-вот он услышит звон ключей и щелканье замка.       — До завтра, — прощались Алиса с Фаиной, пока таксист грузил их чемоданы.       — Всего доброго, — кивнул Ростислав. Глянул на вокзальные часы: успеет на метро. Молодой доцент нащупал в кармане проездной, проскользнул со своим чемоданом за турникет. И встал на ступеньку полупустого эскалатора, нервно дергая ногой: быстрее бы тот уже спустился. Как только нога ступила на платформу, Ростислав понесся к поезду. Успел забежать под «Осторожно, двери закрываются!», и тут же хлопнули встретившиеся за его спиной двери.

***

      Александр сидел на кухне. Выложил ужин по тарелкам, залил кипятком заварку в заварочном чайнике. И навалился на стену в томительном ожидании. Его режим ранней пташки уже пытался усыпить, и ассистент действительно вздремнул на мгновение. Но резко открыл глаза, услышав заветный звук открывающихся замков и как кошки затопали своими маленькими лапками, наперегонки несясь в прихожую.       Ростислав отряхивал ботинки на коврике у дверей. Топот его ботинок эхом разносился по всему подъезду. Затем доцент шагнул в квартиру, рукой втащил за собой чемодан. Хлопнул дверью, щелкая замком уже изнутри. Бросил шапку на тумбочку, тяжело выдохнул. Очки запотели после морозной улицы.       — Неужели я дома и нормально посплю на нормальной кровати… — проворчал Ростислав, глядя куда-то под ноги.       Александр терпеливо ждал. Не рвался вперёд со своим «я ему тут ужин готовлю, а он спать собрался!». Просто ждал. Пока сердце билось всё быстрее и быстрее, а губы расплывались в улыбке. Ассистент сделал шаг вперёд, чувствуя, что ноги дрожат от волнения.       И тут же поморщился от холода. От холода куртки дорогого человека, только что вернувшегося с улицы. От холода его рук, которыми тот поглаживал его плечи. Александр носом зарылся в шарфе Ростислава, вдыхая знакомый запах. И снова морщился от холода, рука Ростислава уже перебирала ему волосы. От этого прикосновения Александр прослезился. Как долго он этого ждал!       Александр притянул его поближе, схватившись за расстегнутую куртку. Ростислав поддался, сопротивляться уже не мог и не хотел. Тоже ждал этого момента почти неделю. Убрал очки на лоб, наклонился ближе к лицу Александра, тяжело дыша от волнения. И, зажмурившись, коснулся губами его губ. Руками прибирал растрепанные волосы Александра ему за уши, щекоча холодными пальцами. Александр, в свою очередь, руками поглаживал его щеки, пальцами приглаживал бороду, колючую, но такую родную.       — Саша… — только и выдохнул Ростислав. Но тут же снова пристал к дорогому человеку с поцелуем. Одного было мало, да и двух не хватит. А если считать, сколько вообще поцелуев пропало за эту разлуку, можно стоять в прихожей до утра. Только ноги устали стоять, доцент опустился на тумбочку, разорвав второй поцелуй, не дав толком его почувствовать.       — Ростик! Ты вернулся! — зато Александр и не думал отставать. Пристал к Ростиславу с объятиями, да так сильно его стиснул в них, что руки заболели.       Тем же пытался ответить Ростислав, но так устал, что руки сами разжимались, едва касаясь дорогого человека.       — Пойдём ужинать. И чай пить. Я тебе плов приготовил, даже с солью не переборщил! — Александр стащил с него шарф и куртку.       Ростислав, даже не расшнуровав ботинки, стянул их с ног. И, бросив пиджак в стирку, на ходу снимая толстовку, пошёл за Александром на кухню под дружное мяуканье мурчательного контура.       Ужин не успел остыть. И чай всё ещё был горячим, хотя Александр снова кипятил чайник на всякий случай. Ростислав жадно накинулся на плов, будто не ел неделю. Даже попросил добавку.       — Ростик, хорошо, что ты с девчатами поехал, а не с этими ворчащими дедами, — вдруг заговорил Александр. Чуть улыбался, наблюдая за дорогим человеком.       Ростислав кивнул, соглашаясь. Отпил чай.       — Потому что никто больше не даст мне побыть рядом с тобой, пока между нами столько километров, — добавил ассистент.       На этих словах Ростислав прищурился. Глянул на Александра.       Александр достал свой телефон. Стал показывать ему фотографии. Ростислав с недоверием их рассматривал. Александр даже напрягся: вдруг дорогой человек начнёт ругаться? Вдруг не оценит? Наворчит на их общих подруг-аспиранток и, что хуже, порвет с ними все рабочие контакты?       Но лицо доцента смягчилось. Он улыбнулся.       — Я и не подозревал. Ни одна ведь не спалилась! — воскликнул Ростислав.       — Вот так вот, не раскрыл сеть шпионов за своей спиной, — посмеялся Александр.       — Если б раскрыл, ты бы ничего этого не увидел, — заметил Ростислав.       — Да… — вздохнул Александр. — Тебе ещё чаю?       — Давай. Как же я устал от этого горького чёрного чая в пакетиках!