Глава 16
13 февраля 2026 г., 03:10
Его не было трое суток.
Кэролайн могла чувствовать первородного на расстоянии — не постоянно, лишь отголосками. Глухая тяжесть, вспышки вины, ярость, за которой сразу следовала пустота. Клаус страдал. И винил себя.
Бонни с Кэролайн впервые за всё время спокойно разговаривали. Они сидели в квартире вампирши и пили ароматный фруктовый чай, который давно остыл.
— Он вернётся, — тихо сказала Бонни.
— Думаешь, нормально ревновать к умершей?
Старая ведьма связала себя и Кэми. Марсель убил колдунью, и девушка тоже не выдержала. Клаусу необходимо было оплакать её.
Бонни посмотрела внимательно.
— Я думаю, у тебя нет повода.
— Ты считаешь мой выбор странным?
— Спроси меня об этом двадцать лет назад — я бы согласилась. Но сейчас… не знаю. Время идёт, всё меняется. Клаус будто стал тише.
Кэролайн еле заметно кивнула. И сменила тему.
— Ты хорошо выглядишь.
— Магия! — Бонни улыбнулась.
Кэролайн вздохнула:
— Останься у меня. Я безумно по тебе соскучилась.
— Я уже устроилась у Аманды. Ритуалы и поиски нужно проводить вместе.
Телефонный звонок разорвал тишину.
Ребекка была в истерике:
— Кэролайн, пожалуйста, приди. Этот безумец сейчас разгромит весь дом и убьёт Кола. Элайджи нет, и его некому остановить.
Кэролайн влетела в особняк Майклсонов. Обеденный стол был перевёрнут. Шторы с карнизом валялись у окна. По всей гостиной были разбросаны обломки стульев, некоторые — в крови. Мебель покрылась трещинами и вмятинами. Клаус в безумной ярости прижимал брата к стене, снова и снова протыкая грудь деревянным куском. Его лицо и руки были в крови — кто знает, чьей именно.
Она в секунду оказалась между братьями, заслонив Кола собой.
— Остановись, — это был не приказ, а спокойная просьба.
— Уходи! — он почти рычал, глядя ей в глаза. И сейчас она почувствовала всю его боль, ярость и пустоту, как если бы они были её собственными.
Кэролайн обхватила ладонями его голову.
— Посмотри на меня.
Ребекка воспользовалась моментом и, схватив Кола, на скорости вылетела из дома.
— Не надо копаться в моей голове! — кричал Клаус, его накрывало отчаяние и бессилие.
— Ты себя разрушаешь. Кэми не вернуть. И это не твоя вина.
— Я должен был её защитить, — голос стал тише.
— Ты не знал.
— Я и сейчас не знаю, — Клаус моргнул, и слёзы скатились по щекам. — Что со всем этим делать. — Он говорил не о ней. О себе.
Первородный сел на пол. Обезоруженный, сломленный, будто его выключили изнутри. Кэролайн в отчаянии прислонилась к его спине. Их дыхание сбилось в один ритм. Границы исчезали. Ярость и вина, страх и желание, нежность и невыносимая боль сплелись в них, отражаясь друг в друге, переполняя и сжигая одновременно. Это было слишком близко. Слишком глубоко.
Связь не просто усилилась — она рванула, натянулась, сжалась, будто проверяя, выдержат ли они ещё.
— Эта связь — лучшее, что со мной случалось. И самое недопустимое, — Клаус с силой сжал голову руками. — Ты разрушаешь мой порядок.
— Я теряю себя. Мне тоже страшно. Иногда я перестаю ощущать границу между мной и тобой.
— Моя тьма поглотит твой свет.
Она молчала. Она знала, что он прав — это просто вопрос времени.
— Ты любил её? — она спросила тихо, почти мысленно.
— Если бы я был способен, — он печально рассмеялся. — Я не позволял этому интересу расти. И уж тем более влиять на меня.
— И тем не менее она много для тебя значила.
Он кивнул.
Клаус медленно встал и, шатаясь, потянул за собой блондинку. Они вошли в кабинет. Первородный остановился у стола и открыл верхний ящик. Кэролайн увидела там маленькие конвертики — такие же, какой он давал Бонни для заклинания поиска.
— Тебе было любопытно, что в письме. Можешь прочесть. Ты всё равно увидишь через меня.
Он отхлебнул виски прямо из бутылки.
Кэролайн прикоснулась к одному из конвертов и неспешно открыла его. Бумага была выцветшей, как из старого дневника. Почерк ровный. Одна фраза синими чернилами:
«Ты путаешь одиночество с силой».
Кэролайн отложила записку. Клаус молча наблюдал за ней. Рука потянулась к следующим:
«Ты называешь это контролем.
Но иногда это просто страх потерять».
«Твоя жестокость — это решение. Так же, как и милосердие».
«Ты разрушаешь раньше, чем тебя успеют покинуть».
«Сегодня ты был… тише. Мне понравилось».
Ревность ударила ей в грудь. Кэролайн закрыла ящик, оставив остальные письма нетронутыми. Клаус смотрел на неё и молчал.
— Твой психолог… — тихо сказала она.
— Она бы всё равно не справилась, — так же тихо ответил он, — никто не сможет.
— У меня есть решение.
Тишина повисла, но поток мыслей и чувств, зеркаливших друг друга, создавал почти физическую тяжесть вокруг. Вина за смерть Кэми смешалась со страхом любить. Всё, чего ей хотелось, — разорвать связь.
Клаус это почувствовал:
— Ты решила бросить меня? Прямо сейчас?
— Ты сам не захочешь больше меня видеть.
Она поцеловала его в щёку, будто прощаясь. И растворилась в воздухе.
Даже на расстоянии Клаус ощущал её. Кэролайн задыхалась. Она отчаянно желала лёгкости и свободы. Последнее, что он почувствовал, — её воспоминание о картине. Кэролайн мысленно шептала ему:
— Ты — мой свет.
И вдруг наступила тишина.
