Фея и глупец

      Очень долгое время Рериру приходилось надевать вещей куда больше, чем он носил раньше, но сейчас он стоял на коленях почти голый. Удивительным образом, когда несколько нехотя грешник согласился на сомнительные отношения с этой чудаковатой феей, Флинс предстал перед ним совсем другим существом. И дело было не в том, как он ел или как тот спал в фонаре, причина была даже не в горящих неподдельным интересом глазах, когда Кирилл в очередной раз рассматривал свои камушки в отблеске луны. Нет, вся суть крылась в природе этой феи, и в том, что, похоже, все годы, что Флинс провёл среди людей, он не давал себе полной свободы для желаний и действий. Рерир горестно вздохнул и опустил голову, жалея, что уже согласился на это. Эта фейри, этот альв, этот огонёк — кем бы Кирилл ни был — существо, что возвышалось над ним, по своей природе оказалось очень жадным, любящим играть только по собственным правилам...       Ладонью в кожаной перчатке Флинс похлопал Рерира по подбородку, чтобы тот вновь поднял голову. Бинты на лице грешника, как, впрочем, и на других частях тела, уже давно были сняты и стёрты где-то в пространстве времени. Кирилл не чувствовал отвращения к этим миазменным розовым кристаллам и малиновой крови, текущей внутри них. Однако сейчас губы Рерира всё равно были зажаты его призрачными помощниками. Какой позор! Эта хитрая фея научилась отдавать команды рукам Бездны, и теперь эти предатели сковали грешника по рукам и ногам — в буквальном смысле. Ладони оттянули голову назад, чтобы Рерир смотрел точно в глаза Флинсу. — Будь послушным мальчиком, — довольно и с пугающе широкой улыбкой отдал команду Кирилл.       В отличие от грешника, Флинс оставался в рубашке и брюках, босыми ногами топча мягкий меховой ковёр. Острые ушки трепыхались от щекочующих прядей волос, а клыки вылезали из-под верхней губы от жажды увидеть ещё больше того, что он мог сделать с этим проклятым мужчиной. Сейчас Кирилл действительно улыбался, и не той сдержанной улыбкой перед мисс Лаумой, не другой элегантной улыбкой для Иллуги. Этот демонический оскал, усмешка демона навевали Рериру не самые красочные картины его будущего существования, у него что-то скручивалось внизу живота, и грешник запрещал себе думать о том, что, возможно, всё же происходящее сейчас ему нравилось.       Флинс погладил зарубцевавшуюся щёку большим пальцем, лаская горло и шею ниже остальными. На столе рядом покоился фонарь, блаженно урча и потрескивая бардовым пламенем внутри, внимательно вслушиваясь в приказы нового хозяина. Руки Бездны держали Рерира за лодыжки и бёдра, чуть выше сковывали ладони за спиной, лентами оплетали член, и одна ладошка зажимала рот. Вот и вся его одежда, как смешно бы это ни звучало. Даже массивные сапоги стояли у входной двери. — Стой на коленях и не дёргайся, — скомандовал в последний раз Кирилл Рериру и опустил обе руки на щёки.       Эта фея хотела показать мечущемуся хищнику, что была прелесть и в том, чтобы подчиняться такому существу, как Флинс. Кирилл аккуратно провёл подушечками пальцев по глазам, завёл руки за голову, собирая белые пряди в хвост. — Держи, — строго произнесла фея, и одна рука Бездны тут же оплела волосы.       Его собственные ладони опустились на затылок и спину, направляя голову ближе к себе. Грубая ширинка уперлась в кончик носа Рериру, и Флинс тут же поспешил её расстегнуть, с наслаждением выдыхая. Сущность альвов не была человеческой — они так же не могли делиться строго на женщин и мужчин. Поэтому по собственному желанию феи, Кирилл мог иметь либо член, либо вагину — в повседневной жизни он предпочитал и вовсе забывать о репродуктивных органах, отказавшись от лишних хлопот. На самом деле Флинс также думал, что способен создать себе обе половые системы одновременно или чередовать их прямо во время секса. Удовольствие было совершенно не чуждо феям, и Кирилл теперь хотел брать от этого всё, когда узнал, как люди получают наслаждение. Кроме того он несколько раз переспросил, занимаются ли сексом люди исключительно ради деторождения, и был очень воодушевлён, когда получил отрицательный ответ.       Фея на мгновение прикрыла глаза, сведя брови к переносице, и снова сладостно ахнула. По тёмной ткани трусов расплылось мокрое пятно, тянувшееся почти от лобка и ниже вглубь. Глаз Рерира был очень близко, и грешник наблюдал за этим зрелищем, тяжело сглатывая слюну. Кирилл перекинул одну ногу через плечо мужчины, ставя её на ковёр у бёдра, и чуть присел, вжимаясь пахом прямо в лицо. Флинс прикусил клыками губу от наслаждения, вызванного прикосновением, которого он так жаждал. Фея потерлась клитором, проезжаясь вверх-вниз по лицу грешника, буквально его оседлав. Костяшки руки Бездны и кончик носа стимулировали вульву, и всё больше жидкости выделялось, пачкая Рерира. Кирилл быстро дышал от жара, наполнявшего его тело, бёдрами вжимался всё сильнее, стискивая голову между рукой и ногой, совершенно не позволяя мужчине вздохнуть. — Ах, пожалуйста, мне нужно больше, — тихо прошептал Флинс.       Фея потянула свои штаны вниз. Кирилл полностью перенёс вес на ногу, перекинутую через плечо, и упёрся пяткой в поясницу. На секунду вторая нога потонула в синем пламени, и ткань брюк свисла, болтаясь на свободном бедре. Рерир нахмурился, совсем не ожидая таких фокусов. Каждый новый день приносил какие-либо открытия для него, касающиеся этого чудаковатого существа, и каждый раз они вызывали бурю смешанных эмоций. Флинс изначально казался ему собранным и сдержанным молодым человеком, но спокойствие фейри быстро перерастало в шторм, когда они оставались наедине в безопасном для обоих месте. Кирилл становился ненасытным, жаждущим власти хотя бы над грешником, Флинс совершенно забывал поддерживать человеческий облик, и его сущность часто вырывалась наружу в виде синих всполохов, которые, в прочем, никак не жгли Рерира. Фея оказалась приставучей, порой даже чересчур навязчивой, вечно дразнящей и что самое сложное для понимания — очень любвеобильной. Кажется, Кирилл не всегда знал концепт романтических и сексуальных взаимоотношений между людьми, и теперь, когда он впервые получил новые эмоции, Флинс хотел всё больше и больше. — Отпусти, — с придыханием  приказала фея.       Рука Бездны соскользнула с губ, и между пальцами и ртом потянулись нити слюны, стекая по подбородку. — Ах, ты так этого хотел, — Флинс зачесал мешающие волосы Рерира назад и заправил пару прядей за ухо, — пообещай мне, что будешь молчать.       Грешник пристально посмотрел в раскрасневшееся от жара лицо, на тяжело вздымающуюся грудь в обтянутой фиолетовой рубашке, медленно сглотнул и кивнул, соглашаясь. — Давай, мой мальчик, — Кирилл вновь опёрся ногой о плечо и качнулся бедрами к губам напротив.       Толстый и длинный язык проскользнул по губам и упёрся кончиком во вход. Проклятая плоть облизывала вульву, раскачиваясь вправо-влево, но не задевая клитор. Влага обильно потекла по языку и подбородку, дальше, капая на грудь и смешиваясь с выступившим потом. Рерир наклонился ещё ниже, качая головой и вылизывая вагину, пока она не набухла и не окрасилась бледно розовым цветом. Кирилл ахнул, вцепившись в белые волосы, и снова толкнулся на лицо, пытаясь получить больше ласки. — Рерир, ещё, — кончики бровей Флинса у переносицы взметнулись вверх, клыки прокусили нижнюю губу, и и по подбородку заструилось синее пламя.       Грешник на мгновение оторвался от вылизывания и тут же припал прямо к клитору, посасывая его и обводя языком во рту. Кирилл заскулил, запрокидывая голову, выгнулся в пояснице и почти что повис на плече мужчины, обвивая ногой спину. Огонь в фонаре бушевал и трепетал, пламя менялось с багрового на лазурное, белые всполохи вылетали за пределы фонаря, взрываясь желтыми искрами. Столь же похожими на фейерверк были и эмоции феи. Волны удовольствия разливались по телу как стремительный пожар, между влажными от пролитых слёз век ускальзало синее, словно дым, мерцание. Бледные кончики волос обернулись таким же лазурным пламенем, что и в фонаре, фантомные пламенные руки начали оплетать тело Рерира, неся за собой жжение от холода. Все ладошки — и пурпурные и синие — разом толкнули Рерира вперёд, и мужчина носом вжался в лобок, языком проникая во влагалище. Фея задрожала, хаотично двигая бёдрами и как могла, насаживалась на эту толстую мокрую и упругую плоть. Кончик языка начал тереть изнутри стенку у клитора, и Кирилл громко крикнул, на долю секунды рассыпаясь на маленькие язычки пламени, а затем вновь собираясь. Вагина запульсировала вокруг проклятой плоти, сжимаясь и проливая влагу на лицо мужчины. Флинс крепко держал волосы, впиваясь когтями в кожу головы, и всё ещё немного покачивался на стоявшей ноге. Казалось, он был сейчас не здесь, не на этом мягком ковре, не на этом мокром языке, не в комнате и даже не в пределах Тайвата.       С мокрым звуком грешник вытащил длинный язык и упёрся подбородком в низ живота феи, внимательно слушая потрескивание пламени. И если раньше это больше походило на горящее сухое полено, то сейчас будто в пожаре утопали деревья. Рерир неожиданно был этим доволен, как минимум он мог считать себя победителем, пусть и в такой глупой игре. Потому что Флинс кончил быстрее, чем сам мужчина. С члена, что оплетали руки Бездны, капало на меховой ковёр, и по ворсу расползалось уже внушительное пятно.       Кирилл наконец опустил взгляд вниз, медленно поглаживая волосы грешника и пытаясь сфокусировать зрение. — Вниз.., — наказала фея, в конце слова задерживая треск собственного пламени.       Багровые руки потянули Рерира за бедра вниз, и он недовольно шлепнулся голыми ягодицами прямо на ковёр. Длинный ворс неприятно щекотал бёдра и огибал те места, где потом не хотелось бы находить шерсть. Флинс полностью скинул брюки и моментально растворил в пламени рубашку, садясь грешнику на колени. Фея довольно промурлыкала и ладонью притянула мужчину ближе за затылок. Второй рукой Кирилл провёл по прямому носу, затем нахмуренным бровям, глубоко посаженным глазам и остановился на пухлых губах, явно наслаждаясь своим человеком. — Ты такой красивый, такой покорный и такой... Мой, — довольно произнёс Флинс, улыбаясь так, что видны были все зубы, особенно выпирающие клыки.       Рерир должен был молчать, он помнил, но никто не запрещал ему открывать рот, и мужчина, закрывая глаза, несколько назло прижался мокрыми губами к фее, языком размазывая слюну и остатки жидкости. Ушки Кирилла снова затрепыхались, и Флинс с удовольствием приоткрыл губы, позволяя сплетать языки. Ладони вновь сжали волосы, пропуская между пальцев белые пряди. Фее нисколько не было противно это действие, она даже искренне наслаждалась моментом страсти со стороны Рерира. Острые клыки случайно царапали человеческие губы, пока языки сплетались, обводили нёбо и уздечку. Маленькая струйка малиновой крови потекла по подбородку грешника, но Кирилл поймал её, прижимаясь своими губами к коже.  Флинсу нравилось чувствовать чужое прерывистое дыхание на своём лице и жар нагревающегося тела, тонущего в таком же удовольствии.       Фея чуть наклонила голову, чтобы приласкать несчастную шею, истерзанную многочисленными собственническими укусами. Именно из-за того, какое это существо алчное, Рериру и приходилось надевать больше одежды, скрывая следы жадности на своём теле. Острые зубы пронзили кожу в двух местах прежде чем нежно прикоснуться почти целомудренным поцелуем к покрасневшему уху. Лёгкий чмок звонко отозвался в голове, и грешник поморщился от неприятных ощущений. Фея пакостно захихикала, а затем языком облизала раковину и кончиком ткнулась вглубь. Громкое хлюпанье раздражало сознание мужчины, но он не мог отстраниться, потому что вторая рука Кирилла удерживала Рерира с противоположной стороны. Ощущение чего-то мокрого в ухе не приносило наслаждения, но когда зубы аккуратно прикусили хрящик, грешник тяжело сглотнул и выдохнул через нос.       Медленно приподнявшись, Флинс приставил кончик члена к мокрой вагине и начал покачиваться вдоль всей длины, дразня прикосновениями. Половые губы лишь немного набухли, принося лёгкое покалывание из-за возобновленной стимуляции. Мужчина сдержанно выдохнул, охотно отвечая на поцелуй, когда Кирилл снова прикоснулся губами и языком. Томное желание щекотало внутри груди и внизу живота, раскаленными углями оседая на затекшихся конечностях. Флинс немного отстранился, опускаясь ниже по телу грешника, и вобрал в рот столь же измученный, что и шея, сосок. Розовые ареолы от частых ласк и пощипываний налились красным, грудь зарделась, делая заметными маленькие капельки пота. От возбуждения и трения соски набухли, принося зуд. Кирилл гаденько выкрутил пальцами одну бусину, вторую зажимая зубами, и Рерир впервые за эту ночь простонал, не сдерживая голос. — Хороший мальчик, — похвалила фея и щёлкнула по покрасневшему соску.       Флинс удовлетворённо улыбнулся и направил своё собственное лазурное пламя, чтобы то зажало грудь, пощипывая кончики. Грешник чувствовал, как удовольствие волнами подбирается к горлу по спине, вдоль позвоночника, и начал раскачивать фею на своих бёдрах. Кирилл вновь на мгновение прикрыл глаза и затем прижался уже истекающей головкой к члену Рерира. Одной ладонью Флинс обхватил щёку, мягко смял губы своими, а второй — сжал оба органа, поднимаясь на коленях и тут же опускаясь. — Рерир, будь послушным, кончи для меня, — выдохнул в губы Кирилл и в ответ услышал жалобное мычание.       Длительное обездвиживание и ленты-руки, сжимающие член грешника, не давали тому излиться, но мужчина был до умопомрачения близко. Рерир ещё раз качнул бёдрами навстречу, проезжаясь щелью по чужой уздечке, делая это вновь и вновь. Голова гудела, ягодицы тоже онемели от напряжения, пальцы ног сильно сжались, и наконец мужчина кончил, до крови прикусывая губу. Рерир тяжело дышал, хватая ртом воздух и блаженно прикрывая глаза. Бедра всё ещё тряслись от оргазма, а всё тело наливалось свинцовой усталостью.       Флинс встал на ноги и кончиком члена ткнулся в приоткрытые губы грешника. Мускусный запах проник через нос в горло, и Рерир покорно открыл рот, обхватывая языком головку. Кириллу не потребовалось много времени и вскоре безвкусная жидкость разлилась внутри мужчины, оседая в желудке. Похоже фея даже не потрудилась сымитировать сперму — грешнику же лучше, он не хотел иметь неприятных последствий после такой сладостной пытки.       Флинс вновь опустился, притягивая Рерира для ленивого поцелуя, отзывая все руки Бездны и собственное пламя, и повалил мужчину на ковёр. Ладонями Кирилл расчесал белые волосы, помассировал за ушами грешника и обвил плечи, крепко обнимая. Фея довольно заурчала, утолив свою жадность и голод, а треск огня в фонаре вернулся к обычному ритму.