Валентинки

      Ген не любил зиму. Холод колол сквозь одежду, снег настойчиво не пускал на улицу — а ведь так хочется иногда просто погулять! Но хуже всего было другое: Сенку был вечно занят. Да, ради справедливости: Ишигами был занят всегда, вне зависимости от времени года. Ген знал, на что подписывался. Отношения с гениальным учёным имели множество плюсов, но Ген был вынужден отчаянно соревноваться за его внимание. Во-первых, с университетом, в котором Ишигами вёл лекции. Во-вторых, со студентами, которые вечно начинали присаживаться на уши перед сессией и судорожно пытаться закрыть долги. Видите ли: "не мог ходить на пары, можно сдам проект в субботу? Нет? А в воскресенье?" В-третьих, Ген соревновался с самой Наукой. Свидание? Какое свидание, у Сенку новый проект. Погулять? Какое гулять, у Сенку в лабе дела. Потрахаться? Какое трахаться, спать надо. В общем, Ген страшно бесился. Потребность во внимании и совместном времяпрепровождении уже давно билась в судорогах. Пожалуй, будь Ген чуть менее понимающим, давно закатил бы скандал с битьём посуды. К счастью для хрустального сервиза, Ген был достаточно эмпатичен, чтобы заметить: Сенку тоже от этого не в восторге. Так, напряжение между ними закручивалось, не находя выхода. Единственное, на что оставалось уповать: четырнадцатое февраля. Ген ультимативно заявил: «у нас романтический ужин, чтоб в пять был дома». Ишигами, на удивление, не сопротивлялся, и Ген, довольный, встретил его в дверях ровно в четыре часа и пятьдесят девять минут.       — Как всегда, идеальная пунктуальность, Сенку-чан.       — Пришлось вызвать такси. Прикинь, четыре косаря взяли. Это на шестнадцать процентов дороже, чем обычно, — он возмущённо повесил куртку.       — Праздник же, — Ген пожал плечами.       — Обычный день по всем характеристикам. То, что какому-то «гению», — Сенку скривился, — пришло в голову сделать именно эту дату днём влюблённых, не должно влиять на ценообразование.       — Ну, во-первых, по легенде, это день казни раннехристианского мученика Валентина…       — То есть, мы ещё и отмечаем смерть рандомного мужика. Бред на десять миллиардов процентов.       — Хватит уже бухтеть, — фыркнул Ген и взял Сенку за руку, потянув за собой. — Я тут для нас старался, между прочим!       В гостиной Ген накрыл стол. Ну, может «накрыл» — громковато сказано. Заказал суши, купил бутылку вина, разлил по бокалам. В холодильнике спрятал любимый торт Сенку.       Они ели в тишине — Ишигами, после рабочего дня не собирался отвлекаться на разговоры, торопливо запихивая в себя роллы. Ген же изящно потягивал полусладкое вино, наслаждаясь теплом алкоголя, которое медленно разливалось в груди.       — Вкусно? — Сенку отложил палочки.       — Попробуй, — Ген кивнул в сторону бокала, который он налил для Ишигами.       Сенку встал со стула, подошёл к Гену и требовательно потянул за руку. Ген недоуменно встал, поставив вино. Сенку примкнул к его губам, требовательно облизывая. Асагири зарылся пальцами в его волосы, отвечая на поцелуй, руки Сенку мгновенно залезли под футболку, заставляя изгибаться под мягкими прикосновениями.       — Вкусно, — Ишигами слегка отстранился и довольно облизнулся.       — Ну вот, а я рассчитывал, что придётся долго соблазнять тебя. Как же так, Сенку-чан, ты оборвал мне весь флирт! — Ген притворно нахмурился.       — Поверь, нет ничего более сексуального, чем еда после работы.       Сенку впился губами в его шею, заставляя ноги подкоситься. Ген чувствовал его язык на подрагивающем кадыке и не мог сдерживать шумные вздохи, когда Сенку осторожно прикусывал нежную кожу. Ген вцепился пальцами в острые плечи Ишигами, сжимая едва ли не до синяков. Каждый раз, когда Сенку прикасался к его шее, Гена пронзало ощущение интимной уязвимости. Одно движение руки — и его сонная артерия может быть пережата. Ген вверял себя другому человеку, в полной мере отдавал сердце и власть. Сенку, наверняка сам того не осознавая, властвовал над жизнью Гена.       Хотелось большего. Хотелось быть ближе, хотелось больше удовольствия, хотелось раствориться в Сенку. Ген мягко оттянул его от своей шеи и уставился в удивительно пьяный взгляд красных глаз. Как вино. Сенку был его личным полусладким.       — Пошли в кровать.       Они едва не бежали, не расцепляя рук. Был бы Ген более сильным — подхватил бы Сенку на руки. Однажды он даже попробовал, но закончилось это тем, что они оба почти упали, а потом долго не переставали смеяться. Пафосные сцены как в порнухе были явно не для них, да и чёрт с ним. Гена более чем устраивало то, что было для них. Они упали на кровать, судорожно стягивая одежду. Сенку торопливо отшвырнул рубашку, и Ген равнодушно подумал о том, что придётся её погладить. Похуй. Трусы улетели в тот же угол. У них не было желания растягивать прелюдию — слишком долго у них не было времени друг на друга. Сенку щёлкнул тюбиком со смазкой, расположившись между ног Гена. Нежно проник кончиком указательного пальца, целуя внутреннюю сторону бедра.       Ген ахнул.       — Я готовился, кстати.       — Почему я не удивлён? — Сенку добавил ещё один палец, растягивая на манер ножниц.       — Потому что у тебя самый лучший… — Ген задохнулся, почувствовав, как Сенку нашёл его простату, — и… — он застонал, — предусмотрительный муж на свете. Ты зачем…       Сенку снова двинул пальцами.       — Издеваешься…       — Пользуюсь легальным способом заставить тебя молчать, — он широко усмехался, натурально трахая Гена рукой.       — Молчать я буду только в могиле, — на то, чтобы выговорить эту фразу, у Гена ушло порядка двадцати секунд. Сложно. Стоны мешали.       — Пожалуй, стоит проверить, — Сенку вытащил пальцы.       — Убить меня решил?       — Довести до состояния полной когнитивной бесполезности.       — Затрахать до смерти? Звучит неплохо…       Сенку вошёл в него одним импульсом и, не останавливаясь ни на секунду, начал двигаться. Крепко держа за ягодицы, он попадал членом точно по простате. Ген вцепился пальцами в простыни, не способный сказать ни слова. Из груди вырывались только громкие стоны. Долгожданное ощущение близости затапливало сердце. Он чувствовал, как Сенку старается ни отклоняться ни на миллиметр, желая доставить максимальное удовольствие. Член пульсировал — но Ген остатками сознания решил оставить всё Сенку, и вместо прикосновения к себе положил руки на чужую спину. Потом, конечно, Сенку будет жаловаться, что Ген — кот, который вечно царапается. Похуй, потому что самому Ишигами это тоже нравилось. Движения Сенку стали более резкими и торопливыми. Мозолистой ладонью он схватил член Гена, быстро подводя его к краю. Ген задрожал всем телом, растворяясь в прикосновениях. Сенку был везде — он был всем. Внутри, снаружи, в голове и на сетчатке глаз. Сенку было много — и, впервые, за последние дни, достаточно. Он наклонился ближе и прикусил мочку уха Гена. Это стало финалом. Ген затрясся, и сознание уплыло окончательно. В себя он пришел спустя несколько секунд, заторможенно моргая. Мир медленно прогружался, и Ген удивлённо обнаружил Сенку на своём плече.       — Душ, — обречённо напомнил Ген.       — Да ёпт, — Сенку фыркнул и провёл носом по его шее.       После оргазма даже мурашкам было лень бегать.       — Лучше бы ты и дальше молчал. Пошли.       После этого четырнадцатого февраля они единогласно решили чаще проводить время вместе.