Маленькая тайна

Вечер выдался тихим. За окнами башни ветер гнал облака по тёмному небу, иногда цепляясь за каменные выступы и завывая глухо, почти по-зимнему. Внутри было тепло: в камине потрескивали дрова, мягкий свет свечей стекал по стенам и ложился золотыми бликами на лица. Они собрались после ужина. Без лишнего шума. Даже Блейз сегодня не отпускал язвительных комментариев. Гермиона сидела в кресле, укрывшись пледом. На четвёртом месяце живот ещё не бросался в глаза — особенно под свободной мантией, — но она уже чувствовала его иначе. Драко стоял у окна. Руки в карманах. Взгляд — собранный, слишком взрослый для семнадцати лет. Гарри нервно перебирал край рукава. Пэнси наблюдала за Гермионой пристально, будто проверяя её на прочность. Тео, Дафна, Блейз и Джинни устроились чуть поодаль. Тишину первой нарушила Гермиона. — В книге по продвинутым заклятиям сокрытия очень древняя формула. Это не иллюзия и не трансфигурация. Оно не убирает беременность, не глушит магию… — она сглотнула, — оно просто делает её недоступной для чужого восприятия. — То есть? — спросил Гарри. — Видеть и ощущать смогут только я и те, кто наложит заклятие. Для остальных… ничего не изменится. Пол в центре башни очистили. Гермиона сама вычертила круг — тонкий, аккуратный, серебристым мелом. Внутри — три пересекающиеся дуги. Свечи расставили по периметру. Когда всё было готово, остальные отошли за границу круга. Только Драко, Гарри и Пэнси остались внутри. Гермиона встала в центр. Сердце билось медленно, но глубоко. — Если что-то почувствуешь странное — сразу скажи, — тихо произнёс Драко. — Я доверяю вам. Драко начал первым. Он подошёл ближе, поднял палочку. Его голос звучал низко и твёрдо: — Custodia Sanguinis. Из палочки вытянулась тонкая серебряная нить. Она мягко коснулась живота Гермионы — не снаружи, а будто через кожу, через магию. Гермиона вздрогнула. — Это… тепло, — прошептала она. Серебряная нить растворилась в ней. Круг вспыхнул бледным светом. Гарри шагнул вперёд. — Velum Occultum. Воздух стал плотнее. Как перед грозой. Лёгкий зелёно-золотой отсвет поднялся вверх и опустился обратно, словно невидимый купол. Пэнси — последняя. Она не колебалась. — Silentium Vitae. Её магия была тёмно-синей, бархатной. Она не вспыхнула — она разлилась. И в тот момент линии на полу сошлись. Свет погас. Свечи снова горели ровно. Первым моргнул Тео. — Всё? — спросил он. Гермиона перевела дыхание. Внутри ещё гуляло тепло заклинания, мягкое и живое. — Не знаю… — честно ответила она. — Смотрите. Она медленно откинула плед и приподняла край свитера. Драко задержал дыхание. Гарри сделал шаг вперёд. Пэнси прищурилась. Они трое — и Гермиона — видели лёгкую, естественную округлость. Не резкую, не явную, но уже несомненную. Четвёртый месяц. Драко почти невольно потянулся рукой и осторожно коснулся её живота. Тепло. Живое. Настоящее. Гарри сглотнул. — Я… вижу, — тихо сказал он. Пэнси кивнула. А вот лица остальных выражали только растерянность. — Что мы должны увидеть? — нахмурилась Дафна. Блейз моргнул. Гермиона перевела взгляд на них. — Джинни… подойди. Джинни шагнула ближе, слегка напряжённая. Она осторожно коснулась живота Гермионы — прямо там, где под ладонью Драко ощущалась округлость. Её пальцы прошли по абсолютно плоской ткани. Она нахмурилась. Слегка надавила. — Гермиона… — она подняла глаза. — У тебя ничего нет. В комнате стало по-настоящему тихо. Драко медленно убрал руку. На его лице отразилось то самое осознание — магия сработала. Гермиона посмотрела сначала на Джинни, потом на Драко. — Значит… получилось. Джинни отступила на шаг, всё ещё сбитая с толку. — Я ничего не чувствую. Совсем. Гарри выдохнул — почти нервно. — А я чувствую. Пэнси, скрестив руки, тихо произнесла: — Это идеально. Драко снова положил ладонь на живот Гермионы — на их ребёнка, которого сейчас видел только узкий круг избранных. Его голос прозвучал низко и твёрдо: — Теперь это действительно тайна. Утро понедельника встретило замок привычным шумом. В Большом зале потолок отражал ясное осеннее небо — лёгкие облака медленно плыли над длинными столами факультетов. Солнечный свет падал на золотые тарелки и серебряные кубки, переливался в тыквенном соке и скользил по чёрным мантиям. Ученики шумели, обсуждали домашние задания, кто-то досыпал прямо над тарелкой с кашей, кто-то смеялся слишком громко. За столом Гриффиндора Гарри сидел чуть напряжённее обычного. Джинни делала вид, что сосредоточена на тосте. За столом Слизерина Драко сохранял привычную холодную невозмутимость, но пальцы его чуть медленнее обычного перебирали край салфетки. Гермиона сидела прямо, аккуратно сложив руки на столе. Слишком спокойная. Именно в этот момент в зале послышался знакомый шелест крыльев. Сначала один филин. Потом десятки. Почта. Совы спускались с потолка, лавируя между люстрами. Газеты падали на столы с характерным глухим хлопком. Конверты шуршали. Кто-то вскрикнул, когда особенно крупная сова едва не опрокинула кубок. И почти одновременно на каждый факультетский стол легла свежая копия Ежедневный пророк. Газеты развернулись. Шелест страниц прокатился по залу волной. И вдруг шум начал стихать. Сначала за столом Когтеврана. Потом у Пуффендуя. Почти одновременно несколько учеников Слизерина резко выпрямились. Один из второкурсников громко втянул воздух. Гриффиндор замер последним. На первой странице, крупной, колдографией, двигалось знакомое изображение. Семья Малфой. Люциус Малфой стоял прямо, как всегда безупречный, но его выражение было непривычно твёрдым. Рядом — Нарцисса Малфой, спокойная и холодная, но взгляд её больше не был обращён в сторону тьмы. Между ними — Драко. Чуть напряжённый, но стоящий с ними плечом к плечу. Колдография двигалась: Люциус слегка наклонял голову, Нарцисса сдержанно улыбалась, Драко смотрел прямо вперёд. И над всем этим — жирный, кричащий заголовок: «Семья Малфой официально высказала свою позицию» Дальше статья: Люциус Малфой сделал официальное заявление — Он и его семья открыто не поддерживает Того - Кого - Нельзя - Называть. Более того, он с супругой покинули Великобританию. Он утверждает что несколько месяцев назад, в его родовое гнездо прибыл Темный Лорд со своими сторонниками, требуя присоединиться семью Малфой. В связи с большой угрозой Люциус Малфой не смог не впустить такого темного волшебника, но он сам не собирался там оставаться. Ниже было заявление министерства о том что мракоборцы немедленно отправились в Малфой Мэнор дабы задержать преступников. Тот Кого Нельзя Называть смог сбежать с несколькими пожирателями смерти. Еще пятеро пожирателей были убиты во время задержания при оказывании сопротивления, среди них Теодор Нотт старший, Антонин Долохов, братья Лестрейнджи и Уолден Макнеер. В данный момент местонахождение самого темного волшебника неизвестно. По залу прошёл ропот. Кто-то вскочил. Кто-то уронил чашку. Кто-то резко повернулся к столу Слизерина. Драко медленно развернул свою газету. Его лицо оставалось каменным. Только Гермиона заметила, как под столом его рука сжалась в кулак. Шелест страниц стих окончательно. Слова о погибших Пожирателях смерти будто повисли в воздухе тяжёлым свинцом. …среди них Теодор Нотт старший… За столом Слизерина кто-то медленно опустил газету. Все взгляды — почти синхронно — повернулись к Тео. Он не сразу понял. Сначала он просто смотрел на строчку. Снова и снова. Будто буквы могли измениться. Теодор Нотт старший. Убит при задержании. Пальцы его чуть побелели, сжав край пергамента. Но лицо… лицо осталось удивительно спокойным. Даже слишком. Блейз тихо выдохнул рядом. Дафна не сводила с него глаз. По залу поползли шёпоты. — Это его отец… — Он же… — Значит, он… Тео медленно поднял голову. Он увидел эти взгляды. Осторожные. Подозрительные. Чужие. Некоторые слизеринцы смотрели с сочувствием. Некоторые — с настороженностью. За столом Гриффиндора кто-то откровенно уставился. И тогда Тео аккуратно сложил газету. Поднялся. Стул скрипнул о каменный пол — звук показался оглушительным в повисшей тишине. Он стоял прямо. Не дрогнув. — Если кто-то, — его голос прозвучал ровно, без надрыва, — сейчас пытается решить, нужно ли начинать за мной следить… Пауза. Несколько человек отвели взгляд. — …то избавлю вас от сомнений. Он посмотрел сначала на свой стол, потом перевёл взгляд на другие факультеты. — Я не мой отец. Ни громко. Ни яростно. Просто факт. — Я никогда не разделял его взглядов. И никогда не собирался принимать сторону Волдеморта. Имя прозвучало чётко. Без страха. По залу прошёл шорох. Тео чуть склонил голову набок. — Можете записать это куда хотите. В тетради. В памяти. В отчётах для Министерства. Его взгляд стал холоднее. — Но если кто-то решит судить меня за кровь… вам придётся смотреть мне в глаза. Тишина стала густой. Дафна медленно поднялась рядом с ним. — И нам тоже, — спокойно добавила она. Блейз откинулся на спинку с ленивой полуулыбкой: — Запишите ещё, что у Нотта прекрасный вкус в выборе друзей. Несколько слизеринцев фыркнули — напряжение чуть треснуло. За столом Гриффиндора Гарри кивнул. Коротко. Поддерживающе. Тео это заметил. Он сел обратно. Спокойно. Только Дафна, сидящая ближе всех, заметила, как его рука под столом чуть дрожала. Но лицо его оставалось абсолютно непроницаемым.