Отсутствие нюха

      После того, как Дима вышел за двери офиса без своего жетона, все со стола вмиг слетело на пол. Это был противно. Противно то, что он настолько невыносимый, что человек продержался с ним год и ушел.       И да, ему ничего не мешало, чтобы пойти прямо сейчас и взять Волкова с Разумовским. Доказательства все были на руках, оставалось только действовать.        «Я устал выбирать. Я ухожу из-за тебя».        Ладонь с силой сжала край стола. Такое было и с прошлым напарником. Чувство ненависти. Резкое, невыносимое. Ярость, ненависть, тревога, обида… Чувства, словно ураган, кружились в нем. - Год, - хрипло выдохнул он. - Ебанный год и ты все равно выбрал сраного истинного, но не меня!        Он встал, с силой толкая стул. Тот с грохотом упал на пол, разрушая покой отдела. Здесь был только майор. Никого больше.        Эхо прокатилось по офису и затихло. Слишком быстро, возвращая гнилую тишину.       Игорь с нажимом провел рукой по лицу, стараясь стереть все это. Не помогло. В груди неприятно сжало, сердце дернулось сильнее обычного.  Что за хрень с ним происходит?        Разум очистился от эмоций на мгновение.        Разве раньше он бы так психовал из-за одного человека? Разнес бы все так же, как какой-то ненормальный?        Но ведь Дима был не просто напарником. Он был другом, который не ушел сразу, который долго терпел характер и несостыковки с протоколом. Дубин стал дополнительной частью, дорогим человеком, важным человеком.        А Гром его использовал для получения нужной информации. Заставил принести ему контракты и доказательства. Поступил, как полный мудак.        А ведь Дима тоже любил свою работу.        Он ударил по столу, шипя от боли, отдавшей по руке. Дышать стало тяжелее, майор заметил это только сейчас. Оперевшись на гладкую поверхностью рабочего места, мужчина прикрыл глаза.        Раз, два, три, четыре…       Сердце сбилось со счета, ускоряя свой ритм. Давно у него не было этой хуйни. Со смерти отца, кажется? От мыслей об отце пробило на дрожь.        Игорь ведет себя как омега. Но он не омега, давно уже не омега.        Рука на автомате потянулась в карман, за знакомой баночкой. Пальцы дрожали. Гром высыпал небольшую горсть таблеток на ладонь. Сколько тут? Больше трех, явно. Пять? Шесть?        Когда ему не было похуй на себя?        Мужчина закинул лекарство в себя, с трудом глотая. К нехватке кислорода тут же добавилась легкая тошнота. Подавители имели херовый вкус. - Поплачь еще, сучонок, - раздался до боли знакомый голос Константина Грома.       Игорь резко развернулся, глазами ища фигуру говорившего. В отделе было поразительно тихо. Ни единой живой души. Рука сжалась в кулак. - Ведешь себя, как ебанная омега, - прозвучало вновь, с другой стороны.        Это не могло быть правдой, ведь его отец давно мертв. Здесь только он, всего лишь он. Паника сдавила ему грудь. На лбу выступил холодный пот. - Ты не достоин быть майором полиции, - прорычали ему в ухо. - Шлюха никогда не сможет стать кем-то таким.        Гром дернулся, словно от реального удара. Потом медленно осел на пол, закрывая голову руками. Волосы на голове взъерошились. На глазах проступили слезы.        Если бы кто-то спросил его сейчас: «хей, Гром, что с тобой?», он бы не смог ответить. Игорь сам не знал что с ним происходит. Почему он так стал похож на своего отца? - Мой сын не может быть омегой, - снова послышался призрачный голос. - Ты мелкая мразь, из-за которой ушла моя жена!        Пальцы соскользнули с головы, медленно чертя путь к сердцу. Останавливаясь на значке, ощущающимся в кармане рубашки. Его жетон. Его путь из кошмара, который становится кошмаром на глазах.        «Я ухожу из-за тебя».       «Шлюха никогда не сможет стать кем-то таким».        «Мудак, типичный мент».        Голова раскалывалась от этих голосов, становящихся все громче. Все это был из-за одной маленькой детали. Без нее весь этот кошмар кончится.        Холодный металл коснулся кожи, по спине пробежали мурашки. Ради этой маленькой штуки он убил свою сущность. Заставил ее заткнуться. Заставил себя заткнуться.        Игорь помнит свой первый день. Чувство гордости за самого себя. Он впервые был счастлив. Он помнит, как улыбался Федор Прокопенко… - Ты не заслуживаешь жетон, - голос отца сорвался от ярости. - Я выбью из тебя всю дурь, мелкий подонок!        Тошнота становилась сильнее. На шатающихся ногах, он поднялся и пошел в сторону кабинета. Достал ключ из кармана. Ключ проворачивается пару раз. Гром нервно оглядывается назад. Ощущение, будто за ним кто-то стоит и смотрит. Неприятное чувство.       Он заходит в знакомую комнату. Большой рабочий стол, шкафы с документами. Игорю не нужен свет. Он вслепую подходит к столу и крепко сжимает жетон. Ладонь леденеет и теплеет в следующую секунду. Металл касается стола. Из груди вырывается отчаянный выдох.        Майор смотрит назад. Перед глазами его мелькает фигура отца. Строгое выражение лица, жесткий взгляд. Голова кружится.  - Жалкая омега, - плюет тот напоследок и растворяется в темном углу.        По щекам скатывались слезы.  - Я не омега, - дрожащим голосом сказал мужчина.        Но сладковатый запах мяты и шоколада доказывал совершенно обратное. Если он не уберется сейчас, запах останется тут до утра. Он не мог раскрыть свою сущность. Игорь просто надеялся, что она сдохнет от этих отвратительных подавителей.        Ноги сами вывели его из кабинета. Собравшись с силами, Гром положил все вещи с пола на стол и вышел из офиса, запирая его. Улица встретила его как родного, забирая его истинный запах. В груди, свернувшись в комок, пульсировала тупая боль. Хотелось разорваться на атомы и разлететься, как пыль.        Воспоминания о дороге почти полностью пропали, когда шатен дошел до родного подъезда. Код, пару пролетов, дверь его квартиры. Как же он ненавидел это место. Его личная камера пыток с самого детства.        Рука сжала ключ в кармане. Он насильно заставил себя провернуть ключ в замке и защелкнуть дверь потом, войдя внутрь. Это место встретило его убитой тишиной.        В глазах резко потемнело. Игорь осел на пол, держа себя в руках из последних сил. Не выдержав, его вырвало. Дрожащими руками он упирался в пол, сжимаясь от болезненных спазмов и пульсаций в груди.        Гром сидел на полу слишком долго. Пытался дышать. Вдохи давались с трудом, он вытер рот тыльной стороной ладони. Вонь окружила его, но было так похуй.        Он поднялся, медленно дошел до дивана, вырубаясь и падая на него.  Солнце ударило его по глазам сразу же, как он их открыл. Ужасный запах проник в легкие, заставляя закашляться. От него самого несло мятой и шоколадом, да и был Игорь в жалком виде.       Он достал телефон из кармана джинс и включил его, глядя на время. Десять утра. Как же насрать.        Глаза зацепились за уведомления. Десять пропущенных от Димы. И чего ему надо? Ушел и звонит, блять.        Мужчина приподнялся и швырнул телефон в стену. Тот разбился, упав на пол. Гром сел, протирая лицо руками. Из угла вышел его отец, презрительно смотря на сына. Тело напряглось по инстинкту.       Знакомая фигура стала видна четче. Она резко дернулась, направляясь к Игорю. - Ты мертв, - отрицательно махнул головой майор. - Ты сдох на моих глазах!        Рука Константина приблизилась к нему и сжала подбородок. По телу прошлась волна боли, такая реальная, что страх вырвался наружу рваным вздохом. - Глаза на меня, тварь, - отчеканил тот. - Годы идут, а ты все такой же мелкий ублюдок.        Отец ядовито усмехнулся. Хватка была слишком сильной, такой, какой была и в детстве. Игорь мечтал забыть о том, что было. Он попытался оттолкнуть мужчину и с силой ударился о спинку дивана. Воздух выбило из легких. - Я мечтал, чтобы ты сдох, едва почувствовал твой запах, - прорычал Гром старший. - Я хотел порвать тебя на куски или продать на органы, чтобы ты был полезнее! Все, что спасло тебя тогда, была твоя мать. Но и она ушла. - Она ушла из-за тебя…. - с усилием выдохнул шатен.        Его отец смотрел на него, такими же голубыми глазами, какие были у него. Игорь сполз по дивану вниз, доползая до своего телефона. Призрак его кошмара усмехнулся. - Ты никогда не станешь человеком, мразь. Ты жалок. И никакая форма не спрячет твой уебищный запах омеги.        Он пропал. Растворился, как и вчера вечером. По щекам потекли слезы. Майор пытался включить телефон, позвонить Диме или хотя бы Юле, но тот не работал.        Из последних сил поднявшись, мужчина нашел свою кожанку. Она лежала рядом с диваном. Знакомая баночка была в правом кармане. Всего три таблетки.        Он закинул их в себя не глядя.        Тут, за закрытыми дверями и замком, начинался его личный ад.