Последнее подземелье

      Тяжелые доспехи на хрупком теле девушки шумно звенят, заглушая шаги. Тринити держит меч в ножнах, но крепко сжимает рукоять, чтобы в нужный момент выхватить его и пуститься в бой. В другой же руке серебрится короткий кинжал, закалённый в ближнем бою с нечистью. Очередное подземелье не даёт вдохнуть полной грудью, но предвкушение предстоящей награды от гильдии приятно греет душу.       Задание с зачисткой подземелья, висящее уже не один день на доске объявлений, казалось простым для их опытной группы. Но теперь, проходя этаж за этажом, девушка понимает, почему никто не хотел браться за это проклятое место. Помимо назойливых пауков, готовых забраться под кожу, и летучих мышей, царапающих лицо тонкими когтями, здесь могут поджидать чудовища и похуже.       Влажные пряди темных волос липнут ко лбу, когда Тринити неловко пытается разрезать лианы левой рукой. Латная перчатка пачкается в зеленоватой жиже, от одного вида которой становится дурно. Шумно тряхнув рукой, Сантос движется дальше, вглубь подземелья, оставляя за собой просторный коридор.       Мерзкие лианы вскоре заканчиваются, отрывая перед группой просторный зал с высокими массивными воротами. Тринити недовольно фыркает, когда заканчивает разбираться с зарослями, и оборачивается назад, чтобы одарить злобным взглядом спутников.       – Могли бы и помочь, – Сантос вытирает кинжал обрывком тряпки, возвращает его в маленькие ножны на поясе и скрещивает руки на груди. – Бездельники.       – Ты и без нас прекрасно справилась с этим, – Виктория невинно, насколько на это способен тифлинг, улыбается и обводит красноватым пальцем то, что осталось от густой растительности. – Не хочу тратить энергию попусту. Хотя, если поджарить эту дрянь огненным шаром, вышел бы неплохой перекус.       Третьего голоса не слышно. Деннис, устало опираясь плечом на чуть влажную стену, смотрит на старую, потемневшую по краям карту этажа, стараясь определить место, куда они добрались. Любимая лютня безучастно висит на спине, ожидая своего часа.       Даже самые простые мелодии, которыми бард развлекал девушек в пути раньше, сейчас молчат. После того, как слизневый куб в одном из пройденных залов подземелья отнял его короткий меч и чуть не поглотил полурослика целиком, Уитакер тяжело переносит путешествие. Его молчание с каждым часом становится всё тревожнее.       – Эй, мелкий, – на лице воительницы возникает натянутая самоуверенная улыбка. – Долго нам ещё топать до конца? Эти сорняки меня вымотали.       – Ещё раз повторяю, я старше, – его голос хриплый и уставший. – Мы пришли, финальный зал за этими воротами.       – Так быстро! – восклицает Виктория, а с кончиков её рогов слетают искорки. – Давайте скорее расправимся с этим и получим заслуженные награды. А потом на заслуженный отдых?       Две пары усталых глаз пронзают тифлинга взглядом. Джавади закатывает глаза и наконец снимает с пояса магическую сумку. Тонкий кожаный ремешок с легкостью развязывается, и тонкая красная рука по локоть пропадает в артефакте, что не больше обычного кошелька.       На лице волшебницы отображается усилие, с которым она тянет припасы из бездны. Сначала пара пузатых бутылок с вином, затем суховатый хлеб и связка сушеных колбасок. В светлых глазах искрятся огоньки всё больше с каждым новым угощением. Напоследок появляется широкий грубо сотканный плед, на который Виктория аккуратно расставляет их ужин.       – Если умирать, то красиво, – набив рот хлебом и залив вином, довольно бормочет Тринити.       Глаза полурослика округляются. Холодок проходится по спине Уитакера, но он старается не подавать вида. Давно пора привыкнуть к мрачным шуткам рыцарши, но не до конца зажившие кислотные ожоги на ногах Денниса не дают забыть о близости смерти.       – Не раньше, чем подпишешь со мной контракт, – хихикает Виктория, с усердием пережевывая сушёное мясо.       – Скорее с твоей мамочкой, – хмыкает Сантос. – Она демоница рангом повыше. Не хочу продавать душу за бесценок. Без обид.       – Напомни, почему мы вообще согласились идти с тобой в эту яму? – Деннис выхватывает из рук Тринити бутылку и делает большой глоток.       – Потому что вы меня любите, – пожимает плечами Сантос.       – Как мы могли забыть, – фыркают тифлинг и полурослик в унисон.       Смех троих эхом разносится в большом зале с каменными стенами. Они заканчивают привал и собираются с духом, чтобы подготовиться к последнему походу в этом подземелье. Из-под ворот исходит слабый дымок, а в тенях гуляют еле слышимые шорохи, что привлекает внимание волшебницы. Вместе с дымом сочится кислый гнилостный запах, который ни Уитакер, ни Сантос будто бы не замечают. Виктория хмурится и только сильнее сжимает посох, кристалл на навершии которого издаёт слабо пульсирующий свет.       Окончив сборы, группа подходит ближе ко входу в зал. Латная перчатка Тринити ложится на массивную кованую дверную ручку. Бросив короткие взгляды на друзей, она толкает одну из дверей вперед, пуская свет внутрь.       Выхватив меч из ножен, Тринити шагает вперед, оглядываясь по сторонам. Следом за ней, освещая округу магическим светом, шагает Виктория, то и дело оборачиваясь на вошедшего последним Дэнниса, крепко держащего двумя руками кинжал, взятый у рыцарши.       Когда группа удаляется от входа на пару шагов, ворота с шумным хлопком закрываются за их спинами, заставляя испуганно дёрнуться. Тёмный до этого зал озаряется светом тысяч свечей и перед группой предстаёт то, из-за чего гильдия назначила такую большую цену.        Чешуйчатое чудище, в чьих глазах плещется ярость, а из зубастой пасти капает зловонная слюна. Когтистые лапы царапают каменный пол, когда тараск зловеще надвигается на нарушителей своего покоя. Его чешуйчатый хвост угрожающе бьётся о камень, разнося удары громовым эхо.       – Это ещё что за хрень? – Тринити направляет меч на монстра, но её руки предательски дрожат.       – Мне откуда знать? – Деннис выглядит напуганным цыпленком с кинжалом в сравнении с мощным тараском. – И что нам с ним делать?       – Я не знаю, не знаю, – Виктория выпускает один огненный шар за другим, но все они проскальзывают по крепкой чешуе, не нанося урона.       Битва проходит скомкано и сумбурно: Тринити пытается наносить удары мечом и уворачиваться, Деннис с кинжалом стоит на защите Виктории, что выпускает магические сферы и снаряды. Да только монстр совершенно не собирался сдаваться. Даже когда удары Виктории наносили урон и на чешуйчатом теле появлялись кровавые раны, сочащиеся тёмной слизью, тараск не прекращал борьбу.       – УХОДИТЕ! Сейчас же! – кричит, раздирая горло, тифлинг.       Кристалл на посохе начинает крупно вибрировать, а на его конце формируется большой, ярко сияющий и испускающий искры зелёный шар. Волосы развевает ветер, а кожу обдаёт жаром. Тринити завороженно смотрит, как зарождается первородная магия, по коже бегут мурашки, возвращая рыцаршу в реальность. Сантос тянет полурослика за плечо, пытаясь оттащить, но Уитакер неловко вырывается и кубарем катится прямо под ноги тараска.       Боль пронзает тело Денниса и тьма накрывает его мгновенно. Влага слизи и жар обволакивают тело полурослика, что стремительно скользит по пищеводу. Он никогда не думал, что его и без того недолгая жизнь кончится так, в желудке жуткого монстра на самом дне подземелья.       Виктория срывается на яростный рёв видя, как бард пропадает в пасти тараска. Магический шар срывается с посоха и летит прямиком в чешуйчатый живот чудища. Он врезается с хлопком, рассыпаясь искрами, опаляющими папоротники, что растут по углам. Тараск с грохотом валится на каменный пол и судорожно отрыгивает груды костей, доспехов и тело испуганного полурослика, покрытого ожогами.       Уитакер слабо дышит, когда его достают из-под груды переваренных останков. Лечебная аура впитывается в кожу полурослика, стараясь вернуть другу дыхание и с трудом справляется. Деннис тяжело дышит, откашливая слизь и кровь. По щекам Тринити градом текут слёзы, но улыбка облегчения не сходит с лица. Виктория обессиленно падает на пол, потеряв большую часть энергии.       – Большое спасибо, – за спинами обессиленных людей слышится самодовольный голос и легкие аплодисменты. – Вы сильно облегчили мне задачу. Обязательно выпью за вас кружку эля, когда получу награду в гильдии.       Тринити оборачивается на голос и видит, как в слабо дышащее тело тараска вонзается стрела ручного арбалета. В фиолетовой руке тёмной эльфийки серебрится кинжал, которым она уверенно вырезает крупные склизкие глаза, которые бросает в мешок из грубой ткани.       Когда эльфийка приступает к отделению когтей от лап, Тринити направляет меч на незнакомку.       – Это наше задание и наша добыча, – практически рычит рыцарша. – Ты кто вообще такая?       – Как бы не так, малышка, – с самодовольной ухмылкой на лице она пытается коснуться лица Сантос кончиками острых ногтей, но девушка отстраняется и лишь сильнее сжимает рукоять меча. – Вы просто помогли мне с этой небольшой неприятностью. А теперь прощай.       Закинув мешок с награбленным на плечо, эльфийка спешно покидает зал, скрываясь за воротами. Тринити в непонимании смотрит то на удаляющуюся спину, то на обессиленных напарников, не понимая, что делать. Но в итоге, сжав зубы до скрипа, она возвращается к своей группе, стараясь скрыть мелкие слезинки обиды.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

      Троица шумно вваливается в таверну и усаживается за стол в углу. Вокруг раздаются голоса искателей приключений, также, как и группа Тринити, отдыхающих после миссий. Меч в ножнах опускается на грубоватый деревянный стол, когда девушка усаживается у стены и укладывает голову на ароматную смолянистую поверхность. Рядом, аккуратно расправив складки на юбке и удобнее уложив длинный алый хвост, присаживается Виктория и подзывает девчушку, что бегает между столами с кувшинами эля и пышущими жаром блюдами. Деннис валится на скамью напротив подруг и начинает медленно перебирать пальцами по натянутым заново струнам лютни.       – Добро пожаловать, искатели приключений, – раздаётся приятный голос подошедшей дородной дамы с пышными рыжими косами. – Уже что-то выбрали?       – Принесите нам просто большие порции мяса в сыре, – подаёт голос Уитакер, не выпуская лютню из рук. – И пару кувшинов легкого вина.       – И вяленые фрукты подземелий, – улыбка выделяет островатые клыки. – Слишком много энергии потратила на этого проклятого тараска.       – О, правда? – с интересом уточняет женщина. – Не думала, что за это задание в гильдии кто-то возьмется.       – Оно очень популярно, – с соседнего столика раздаётся прокуренный голос старого дварфа. – Какая-то эльфийская девчонка продала его глаза на черном рынке прошлой ночью. Впервые видел, чтобы эти грязные ушастые создания держали в руках столько золота.       – Что, простите? – Тринити, что до этого боролась со сном, оживляется.       – Да что говорить? – дварф, почувствовав важность информации, что он хранит, обретает хитрые огоньки в глазах. – Думаю пара серебряных поможет мне точнее вспомнить.       – Грабеж, – фыркает Виктория, но всё равно протягивает руку Деннису, который уже достаёт из кошелька пару монет.       – Так-то лучше, – довольно урчит в усы. – Уолш, по крайней мере так она представилась Джеку, притащила мешок этой гадости и вывалила прямо на стол. Таких довольных плутов ещё поискать надо. Так вот же она!       Толстый палец указывает на противоположный угол таверны, где, развалившись на оббитом дешевым бархатом диванчике, попивает вино та самая, кто украл большую часть их улова. Она совершенно не чувствует вины за украденные сокровища, лишь наслаждается украденной добычей.       – Пусти меня, – Сантос подскакивает с места и пытается протиснуться вперед, но Джавади крепко вцепилась в её наручи. – Вик, отпусти, из-за неё нам половину недоплатили.       Тринити вырывается и стремительным шагом направляется вперёд к той, кто даже не замечает её приближения за шумом сотен голосов искателей приключений. Сантос надвигается будто ураган и обрушивается грозой на тёмную эльфийку. По кожаному корсету растекается вино, но в тёмных глазах нет и капли удивления.       – Дрянь! – Тринити хватает эльфийку за руку и тянет на себя, заставляя встать. – Ты украла наш улов и тратишь наши деньги, Уолш.       – Так ты знаешь, как меня зовут, – губы, выкрашенные черным, изгибаются в игривой улыбке. – Очень мило. Угостить тебя вином, малышка?       Тринити никогда не отличалась слабостью, но, когда эльфийка дёрнула её на себя, Сантос повалилась на диван как сброшенная со стола кружка. Доспехи зазвенели, а на лице рыцарши отразилось непонимание и доля страха. Уолш допивает остатки вина, что не выплеснулись из кружки и отбрасывает ту в сторону.       – Можешь звать меня Эмери, – мурлычет эльфийка, проводя кончиком ногтя по бледной щеке, оставняя красноватый след. – Малышка.       – Да пошла ты, – Тринити вырывается из чужой хватки и быстрым шагом возвращается за свой стол. Она переполнена яростью, но алый румянец на щеках явно имеет иной источник.       Сантос старается делать вид, что всё в порядке, но то и дело замечает на себе пристальный взгляд, от которого не спрятаться за маской ложной уверенности. Рыцарша старается шутить и рассказывать истории, но Виктория смотрит всё более взволнованно, не понимая перемен в подруге.       – Ты в порядке? – не выдерживая, спрашивает Джавади. – Выглядишь неважно.       – Может принести тебе чего-то сладкого? – Деннис наваливается на стол. – Или ещё вина?       – Всё в порядке, – фыркает девушка и поднимается на ноги, чтобы уйти в снятую на ночь спальню. – Вот же пристали.       Тринити поднимается по скрипучей лестнице на этаж, где по обе стороны узкого коридора располагаются десятки дверей с комнатами на ночь. Она снимает с пояса ключ, который ей отдали, и выискивает тот же номер, что выбит на металлическом брелоке.       Дверь открывается со скрежетом и впускает в душную комнатку с большой, но старой кроватью. Серые простыни с пятнами не вызывают доверия, но тратить большие деньги и без того урезанной оплаты за подземелье на временное жилье не было никакого желания.       Сантос аккуратно снимает доспехи и укладывает на скамью у стены. Нижнюю рубашку и брюки она меняет на хлопковую ночную рубашку. Она совершенно не походит на боевой наряд, в которых она привыкла быть, но хотя бы ночью она хочет почувствовать что-то кроме холода стали.       Тринити валится на жесткий матрас, тёмные волосы рассыпаются по старой подушке и рыцарша наконец может вздохнуть спокойно. Мышцы неприятно ноют и веки устало опускаются. Лишь еле слышный скрип не дает провалиться в сон. За ним слышится щелчок и Тринити резко поднимается на постели. У двери, довольная своим мастерством и сложившая руки на груди, стоит Эмери, постукивая пальцем по плечу.       – А вот и ты, – она улыбается почти хищно, пока Тринити пятится назад и пытается нащупать под подушкой собственный кинжал. – Милый наряд. Ждала меня?       – Выйди, – шипит, почувствовав уверенность, ведь кончики пальцев касаются кожаной рукояти кинжала. – Проваливай! Эта комната моя, я за неё заплатила.       Кинжал поблёскивает в руке, когда Тринити выхватывает его и вытягивает перед собой. Она не хочет вступать в бой, но готова защищаться, если эльфийка сделает ещё хоть шаг навстречу. Эмери тихо постукивает носком, с вызовом наблюдая за этой немой сценой, которая с каждой минутой начинает порядком надоедать.       Устав от этих игр, Уолш щелкает пальцами и сквозь деревянные лаги пола начинает проступать плотный дым, от дурманящего запаха которого кружится голова. Сантос очень быстро оказывается в молочной пелене, в которой с трудом могла увидеть даже собственные руки. Она слепо машет кинжалом из стороны в сторону, пока её руки не прижимают к кровати, не позволяя сдвинуться с места.       Эмери нависает над лицом Тринити. С пухлой черной губы капает темная густая кровь, что не мешает игривой улыбке расплыться на лице эльфийки.       – Неплохо, – она слизывает кровь с губы, смотря прямо в голубые глаза. – Не думала, что ты такая меткая.       – Зачем ты здесь? – спрашивает Сантос, но уже предполагает ответ.       – А ты как думаешь? – говорит и склоняется к чужим губам, пачкая те своей кровью.       Уолш целует жадно, будто старается вытянуть весь воздух из лёгких. Тринити, что ещё мгновения назад была словно натянутая струна, становится мягкой, как подтаявшее на солнце масло. Не ясно, это действие неведомой магии или внутренний магнетизм тёмной эльфийки, Сантос не хочет сопротивляться этому порыву. Злость на воровку разжигает страсть только сильнее: Тринити впивается зубами в и так поврежденные губы, кусает и тянет, а после зализывает, оставляя влажные следы на фиолетовой коже.       Руки эльфийки без стыда гуляют по телу, заставляя рыцаршу краснеть и томно вздыхать в чужие губы. Поцелуи спускаются по шее к ключицам, чуть прикрытым ночной рубашкой. Недовольно фыркнув, она с шумным треском разрывает тонкую ткань, открывая небольшую грудь Тринити.       Сантос замирает, когда длинные острые ногти царапают нежную кожу, на которой тут же проступают алые полосы. Бёдра сами собой расходятся в стороны приглашающе. Эмери скользит ниже, до ужаса медленно поднимая края ночной рубашки всё выше к животу, открывая себе прекрасный вид.       Холодные пальцы касаются нежных складочек, раздвигая в стороны и открывая сочащееся влагой лоно. Горячий язык собирает эту солоноватую влагу, а из горла вырываются тихие урчащие звуки. Тринити под чужими ласками извивается, зарывается пальцами в тёмные, как ночь, кудри и старательно сдерживает стоны. Стены в трактирских спальнях пусть и толстые, но пропускают все звуки с поразительной точностью.       Сантос закусывает ладонь, сдерживая стоны, когда язык Уолш начинает двигаться быстрее и настырнее, всё чаще касаясь комочка нервов. Тринити не может свести ноги, ведь их с силой удерживают разведенными. Перед глазами мелькают тёмные точки, когда по телу пробегают искры и крик срывается с губ несдержанно.       – Ещё увидимся, малышка, – Эмери облизывает губы и уходит, растворяясь в остатках тумана.       Сквозняк холодит влажную, разгоряченную кожу. Тринити лежит на жесткой постели и безучастно смотрит в потолок. В голове туман, а между бёдер пульсирует каждая клеточка тела. Всё, что произошло, кажется неправильным и приправленным обидой, но, будь у Сантос шанс повторить это снова, она бы не отказалась. В этих противоречивых мыслях рыцарша проваливается в сон, неглубокий, но приятный.