The Basket of Lemons

Роди Ламори был второкурсником колледжа, но новичком в клубе студенческих судебных заседаний. Он и сам толком не понимал, что заставило его туда записаться — просто решил, что будет забавно. На самом деле нет. Настоящая причина крылась в его огромной, просто безумной симпатии к Марианн Ваше — одной из лучших адвокатов клуба. Её чарующая красота создавала невероятное присутствие в зале суда, и каждый её раунд превращался в триумф. Всё началось с того, что друг буквально утащил Роди посмотреть игру. И стоило ему увидеть Марианн, как он пал жертвой её красоты — безоговорочно и навсегда. С тех пор прошёл год. Роди вступил в клуб и был на седьмом небе от счастья, когда ему выпала возможность работать напрямую с Марианн (которую он вскоре после знакомства начал называть «Манон»). Он должен был стать свидетелем, которого она будет опрашивать. Видите ли, пары «адвокат-свидетель» часто встречаются, чтобы репетировать и оттачивать прямой допрос, который принесет баллы обоим. Это как бесчисленные свидания, пусть и с деловой подоплёкой. Роди также воодушевляла его роль: он играл официанта, ставшего свидетелем преступления в ресторане. Ему предстояло рассказать, как его начальник сунул лицо повара в горящую плиту. Одним словом — жесть. Но мечты Роди о том, чтобы классно проводить время с Манон (и, может, даже замутить с ней), разбились вдребезги почти сразу. Во-первых, Манон оказалась довольно жёсткой. На судебных заседаниях она могла быть сама любезность, но в жизни была раздражительной и требовала от всех идеала. Казалось, она вечно к чему-то стремилась, словно искала кого-то — но Роди не знал, кого именно. Так или иначе, Роди часто оказывался мишенью для этой жёсткости и постепенно начал от неё уставать. К его удивлению, дальше было только хуже. Через месяц работы с Манон она вообще слетела с катушек: бесилась из-за любой мелочи, требовала больше совместных тренировок и вбивала нормы доказательственного права всем в головы. Роди попытался спросить, что случилось, но сначала она просто игнорировала его и велела «сосредоточиться на заучивании текста». Но спустя неделю её она всё-таки немного раскололась. — Мой парень со мной расстался, — призналась она. — У тебя был парень? — Роди в этот момент ел стейк на гриле и едва не поперхнулся от удивления. — Да, он тоже адвокат и он… идеален. Понимаешь, его колледж тоже приезжает на турнир в эти выходные, и на тот случай, если мы будем играть против него, я очень хотела подготовиться настолько хорошо, чтобы набрать больше очков, чем он. — Я… понимаю. Ну, если кто и сможет, так это ты, Манон! — Спасибо, Роди. Я рассчитываю на тебя. Роди улыбнулся, но лицо Манон оставалось мрачным и холодным.

***

Первый День Турнира

— Так, Роди, ты справишься. Выдохни. Вся команда была на нервах, наверное, потому что Манон в лихорадочной спешке собирала документы и раздавала приказы направо и налево. Без слов было ясно: им предстоит игра против команды её бывшего. Поначалу ни у кого не было проблем с этим, но в воздухе определённо витало сожаление, когда Манон сверлила взглядом одного конкретного мужчину. Винсент Шарбонно. Сам Винсент, казалось, был совершенно равнодушен к ней. Даже не обернулся, пока она на него пялилась. Но кое-кто другой тоже пялился на Винсента. Роди. Роди всегда отрицал, что ему симпатичны мужчины. Ну не может же этого быть, правда? Оказалось, может. Его сердце затрепетало и забилось чаще, и он почувствовал волнение. В хорошем смысле. Винсент обернулся и увидел, что Роди смотрит на него. Винсент сохранял всё то же равнодушное выражение, но Роди чувствовал, как горит его лицо, и поспешно отвернулся. Винсент Шарбонно был красивее, чем Манон — миловидна. Острые черты, аккуратно уложенные волосы, и всё это в сочетании с идеально сидящим чёрным костюмом? И этим жёлтым галстуком? Безумно опасный тип. К счастью, до конца заседания Винсент не сможет посмотреть на Роди в ответ. Его команда сидела слева, лицом вперёд, а команда Роди — справа, тоже лицом к судье.

***

Роди дрожал — было холодно. Хотя нет, на самом деле не холодно, но он определённо нервничал. но он определённо нервничал. Манон вызвала его на «место для дачи показаний», и он медленно поплёлся вперёд. Когда он сел, то встретил взгляд Манон — но взгляд этот был пуст. В нём не было жизни. И хуже того, едва прозвучало два вопроса, как случилось то, чего Роди страшился больше всего. — Протестую! Конечно, протестовал тот самый… тот, кому предстояло допрашивать его после этого — Винсент. Конечно. А кто же ещё. С этого момента процесс превратился в хаос. Время на протесты не ограничено регламентом, но длились они так долго, что всем стало не по себе. Винс протестует — Манон оспаривает, даже если протест мелочный. Даже там, где хватило бы простого «Я переформулирую вопрос», она доставала Правила доказывания, лишь бы утереть Винсенту нос. Даже Винсент, казалось, был раздражён до крайности — один раз даже пробормотал «Господи…», потрясённый её поведением. Манон сходила с ума — это чувствовалось. Роди конкретно заколебался. Он лишь наблюдал за словесными баталиями (и должен был делать вид, что ничего не слышит), но ему приходилось сохранять безупречный вид и помнить, на чём прервался допрос, когда его возобновляли. Это выматывало. Наконец, когда прямой допрос закончился (двадцать минут чистого страдания), Винсент подошёл для перекрёстного. Все, включая судью, мечтали о перерыве, но понимали: сейчас может начаться очередной раунд на двадцать минут. Но нет. Вместо того чтобы сражаться за каждую мелочь, Винсент вёл себя с безупречным тактом — спорил только когда действительно стоило, а в остальном позволял судье удовлетворять протесты Манон и шёл дальше. Перекрёстный допрос пролетел незаметно, и Роди был благодарен. Был благодарен — если не считать тёмного, ледяного взгляда, которым Винсент сверлил его на протяжении всего допроса. В каждом турнире есть время «технического поражения»: если процесс затягивается больше чем на три часа, проигрывают обе команды. Они закончили всего за минуту до этого порога, и никому в зале не нужно было гадать, почему.

***

Позже вечером.

Оценочные листы говорили чётко. Винсент занял первое место в списке лучших адвокатов этого процесса, а Манон — четвёртое (из четырёх). Комментарии к ней были предельно ясны: судья понимал, что она очень способная и прекрасно разбирается в материале, но была слишком агрессивна, особенно по отношению к собственному свидетелю. — Почему? Он проиграл большинство, большинство протестов! — Манон была в бешенстве, и Роди совершенно не хотелось попадаться ей под руку. Он занял третье место в списке лучших свидетелей и был очень доволен (для первого раза), поэтому ему совсем не хотелось, чтобы её крики смыли эту маленькую радость. Так что Роди вышел из отеля и пошёл на ближайший рынок. Прохладный ночной воздух помог ему успокоиться после этого кошмарного дня, и, хотя он совершенно не знал дороги обратно, решил позволить себе насладиться прогулкой. Он рассматривал бесчисленные безделушки, носки и кухонную утварь (которой, он знал, никогда не воспользуется), пока на одном из прилавков не увидел старомодные часы с коричневым кожаным ремешком. Он засмотрелся на них, даже примерил, но, увидев цену, бережно положил обратно. Студенты бедны до невозможности. Иногда даже фастфуд — роскошь. Роди побрёл к фруктовым рядам, где лежали привычные яблоки и груши. Хотя бы доступнее, чем часы. И вдруг он увидел корзину, полную лимонов. «Прямо как его галстук!» — усмехнулся про себя Роди, глядя на лимоны. Сочные, яркие, свежие — но зачем они ему? Это ж не фрукт, который можно просто так взять и съесть. — Разрешите. Роди поспешно отшатнулся от прилавка с лимонами, испуганно пискнув. Зазевался. — Извините… о! К своему изумлению, Роди увидел, что перед лимонами стоит никто иной, как сам Винсент Шарбонно.