Posthumously Yours

Беллатрикс Лестрейндж была зла. В бешенстве. В ярости. Кипела. Все возможные эпитеты разом. Впрочем, технически она снова была Беллатрикс Блэк — потому что, ну, она была совершенно и бесповоротно мертва (что, собственно, и являлось причиной всех вышеупомянутых эпитетов). Смена фамилии была жалкой утешительной подачкой, но всё же подачкой. Какими бы удушающими ни были узы чистокровного брака, даже они не простирались за грань смерти. И если уж ей предстояло «проживать» (можно ли так сказать, если ты мертва? «отмирать»?) вечность в этом проклятом чистилище подростковых гормонов, то делать она это собиралась стильно — под собственной фамилией. Да, Беллатрикс Блэк была зла. И, к огромному сожалению, мертва.

***

После гибели в Битве за Хогвартс и — по какому-то извращённому капризу судьбы — материализации в замке всего несколько недель спустя в виде призрака (что происходило между этими событиями, она понятия не имела), Беллатрикс, разумеется, попыталась сбежать. Она рванула прочь с территории, рассекая воздух, как подобает спектру (и, честно говоря, в плане способов передвижения это было довольно весело), пока не достигла границы защитных чар. Пролетев сквозь неё, она вскрикнула от триумфа, расхохотавшись. Существовали места получше, чтобы коротать вечность (или сколько там живут — точнее, бродят — призраки?), чем Хогвартс. Например, Блэк-Мэнор. И тут же — через несколько секунд — оказалась вновь в Большом зале. Упрямства ей было не занимать, поэтому она попыталась снова. И снова. Вылетала через небо, через лес, через старые тоннели под Чёрным озером. Пыталась аппарировать — что, разумеется, не работало, потому что колдовать как ведьма она больше не могла, лишь как призрак, а это было до смешного ограниченно. Она даже попробовала тайком «вывезти» себя в сумочке МакГонагалл, когда та отправилась пить чай в Хогсмид. Ничего не сработало. Следующая попытка была куда более меланхоличной, и даже сама Беллатрикс понимала, что шансов почти нет. Тем не менее она попыталась… убить себя. Хотя формулировка опять-таки неточная — «раз-призрачиться»? изгнать себя? Она кидалась на всех опасных тварей в Запретном лесу, пыталась спровоцировать МакГонагалл на «Аваду» (не вышло — у старой кошёлки кишка тонка), и, наконец, попробовала утопиться в Чёрном озере. Достойное место для второй смерти — для Блэк. И снова — ничего. Так что к началу осеннего семестра Беллатрикс наблюдала, как ученики входят в полностью восстановленный Большой зал, оглядывая замок с восторгом и трепетом. Щебечут, шушукаются, переполненные счастливыми чувствами, блестящими перспективами и грандиозными иллюзиями. Сверкающие единороги, карликовые пушистики, розово-радужная чушь. Отвратительно. У неё начинался нервный тик. Она была мертва. Застряла в замке с подростками. Не могла колдовать по-настоящему. И вдобавок ко всему — и, пожалуй, это было хуже всего… Беллатрикс Блэк скучала.

***

Идея избавиться от скуки пришла во время объявлений после пира — и вместе с ней явилось ощущение ясности. Цели. Историю магии преподавал профессор Биннс — призрак, причём настолько призрачный, что выглядел призрачнее самой Беллатрикс. Намного! Если он мог быть учителем, профессором, то почему не она? Не то чтобы она когда-либо мечтала преподавать, но это хотя бы занятие. И к тому же прекрасная возможность развращать юные умы и продолжать наследие Тёмного Лорда. Бла-бла-бла, чистота крови, ура. Будучи призраком, она обнаружила, что идеалы волнуют её куда меньше. Гораздо больше — собственное «я». Не самосохранение — это уже не имело значения. Просто «я». Она была мертва. Значит, будет делать… всё, что, мать его, захочет. Точка. Итак, Беллатрикс Блэк станет новым профессором… Тёмных искусств и Чёрной магии. Каламбур абсолютно, чёрт возьми, намеренный. Звучало чертовски приятно. Поэтому она явила себя массам — во всей корсетной красе, наслаждаясь ахами ужаса и благоговения — и объявила: — Дорогие… студенты. Меня зовут профессор Блэк, и в этом году я буду преподавать Тёмные искусства и Чёрную магию. Мои занятия будут… — она задумалась, подбирая время. — Да, в восемь утра по воскресеньям и в среду вечером, в старом зале дуэлей. Явитесь. Иначе... Она удовлетворённо кивнула, оглядев вжавшихся в лавки учеников, и уже начала было уплывать, как её прервал гневный голос МакГонагалл. — Нет! Мадам — мисс — Бел — БЛЭК! Нет. Вы не учитель. У вас нет разрешения вести какие-либо занятия, тем более по Тёмным искусствам! Студенты! Минерва обвела острым взглядом столы всех факультетов, задержавшись на слизеринцах дольше прочих — предупреждение было более чем явным. — Отработка — каждому, кто появится на ЛЮБОМ… мероприятии, занятии или… чаепитии, организованном Беллатрикс Блэк. Это опасно и совершенно не санкционировано. Мы… работаем над её изгнанием, но это сложный процесс. Беллатрикс ухмыльнулась, не подозревая, что её действительно пытаются изгнать. Прекрасно. Старая кошатница впервые приносит пользу — и на том спасибо. Слова МакГонагалл лишь усилили её желание провести занятие. Или она повеселится. Или наконец-то умрёт по-настоящему. Беспроигрышный вариант.

***

И вот, ровно в восемь в следующую среду, Беллатрикс вплыла в старый дуэльный зал. Она была абсолютно уверена, что никого там не найдёт — ученики хотя бы сделают вид, что прислушались к предупреждениям Макгонагалл. Но к её удивлению, зал не пустовал. Прямо в центре, чинно устроившись за партой, с пергаментом и пером наготове, с неизменной копной вьющихся волос, сидела чёртова Гермиона Грейнджер.